Вашингтон

Банкнота - что она может подарить человеку? Людям деньги служат беспрекословным оружием против нищеты и помогают заткнуть карманы для статуса, и рот неугодникам. Чем же деньги могут быть для клона? Спасением от хозяина, любимым талисманом, или просто красивой картинкой? Когда ты живёшь в карточной мире, где правят мысли и слова, а не мировая прогрессия, складывается впечатление, что валюта вовсе не нужна. Но пятому клону деньги казались очень занятной игрушкой. Их изумрудный цвет, слегка шершавая, плотная поверхность, такие причудливые завитушки, что разбросаны по купюре и рисунок Джорджа Вашингтона: всё это создавало для Вару целостную картину некой великой загадки, разгадку на которую знает лишь он. Ведь, никто иной не мог так быстро отмывать деньги, тащить их из кармана пальто создателя, когда оно уютненько висит в прихожей, и умудриться забрать себе один несчастный доллар перед тем, как Феликс намеренно поселил их обратно в тёмную бездну. Что уж говорить, деньги приносили ему счастье. Он мог часами сидеть на кровати, не сумевши даже надеть второй носок, завороженный наблюдением за странными символами на этой бумажке. Он брал её с собой везде, куда ходил. Прятал по вечерам под подушку, чтобы прислуга не присвоила её себе. Страсть, с которой он делился мыслями о банкноте перед зеркалом, могла отлетать от него колкими искрами, будто тот оттачивает от зубов острый камень, разжигая огонь пламенными речами. Говорить, писать, думать о деньгах он умел очень хорошо. Это было для него как хобби. На собраниях он доставал братьев рассказами о невиданной силе денег в мире, шутил над Феликсом о его "разводе" с экономикой, и хвастался, что эта банкнота олицетворяет символ его вечной власти.

***

В один день, когда на улице в Варуленде клубами валил снег, а в душе у Вару пустовало от отсутствия должного внимания, он вспомнил о заветной бумажке. Поднявши голову с подушки, он оглянулся по сторонам, и с улыбкой полез за ней на тумбочку. Там, в ларце под замком, лежала маленькая банкнота, слегка помятая, и с загнутым уголочком. Вару достал из под шкатулки маленький ключик, и с распахнутыми глазами отворил засов. Ни один его перстень не сравниться с красотой этого зелёного листочка. Клон обвёл купюру глазами: полюбовался на её изгибы, как причудливо она выгнулась, дугой, изображая горку, как она подрагивает от ритмичного дыхания владельца, и как тоненькая царапина залома змеиным хвостом ползёт вдоль её существа. Вару расплылся в мысли о ней, запретив себе моргнуть, чтобы не упустить из виду ни одного изгиба. Аккуратно подцепив её кончиком указательного пальца, пятый поднимает её, а в ответ, она, словно лопасти крохотного вертолётика, кружится с ним в танце. Присев на ноги, он кладёт её на ладонь, и невесомо проводит пальцем по изображению президента. Еле ощутимо карябает ногтями сукровицу бумаги, и отшелушивает её, будто лезвием двойку в дневнике: очень бережно, ведь нельзя, чтобы это было заметно. Рука опустилась на колено, и он продолжил наблюдать за ней. Уголки банкноты вытянулись и поднялись вверх, словно усы, и она приятно огладила ладошку, припадая к нему. Капелька пота скатилась по его виску, падая за шиворот. Там она оставила зудящий ожог, который захотелось почесать. Отпечаток пальца остался на буквах, на что пиковый неодобрительно прорычал. Не должно было быть не единого его присутствия на ней, иначе она потеряет свою ценность. Сжимая в пальцах ткань брюк, парень протяжно скулит от вины. На столе пылится бокал от вина, где на дне томится бордовая жидкость. Отложив свою находку на ляжки, юноша тянется кистью до него, опуская два пальца и смачивая их в вине. Второй рукой он тянет молнию ширинки вниз, сстёгивая пуговку. Стаскивая их с бёдер, он придерживает банкноту, а пальцы подносит ко рту. Вдыхая дурманящий аромат вина, вместе с запахом старой бумажки, он берёт лодочкой купюру. Феромоны оккупируют его сознание, и приятно давят на стенки головы. Член сам выпадает из плена, и по обыкновению, находится уже в стоячем положении. Подрагивая и дёргаясь, он стремится приблизиться к руке, и истекает прозрачной, густой смолой, словно мёд. Облизав губы, он ехидно улыбается, и обволакивает пальцы, вбирая их в рот. Язык плавно изучает инородный объект, с помощью вкусовых рецепторов чувствуя тот самый вкус, который в точности передаёт запах. Пьяный от алкоголя и эмоций, он теряется в себе, и обсасывая ноготки, опускает ладонь с бумажкой на вздутую головку. Обнимая шершавой банкнотой налившийся кровью ствол, он стискивает его так, что купюра совсем намокает, и липнет к холодной смазке. Пальцы во рту скукожились, и стали походить на ссохшийся изюм. Доллар медленно спускается вниз по органу, массируя выпуклые венки, доставляя хозяину заграничное, трепетное удовольствие. Вытаскивая фаланги вместе с вязкой, обильной слюной, он простилает между губами и ими тоненький верёвочный мостик, что тут же обрывается от сладкого, скулящего стона. Ладонь продолжает делать массажные движения, таская бумажку то вверх, то вниз. Для Вару это ощущается по особенному. Он будто постигает тайны этого денежного этикета. Деньги отдают ему свою жертву, чтобы он вновь становился самым Великим и Ужасным Вождём: собой, Вару. Подтянутой рукой он раздрачивает купюру до горячего трения, пока влажные пальцы очень медленно растирают слюни по губам. Жадные полу-стоны, ядовитые посмеивания, и хитрая улыбка: ему определённо сносит крышу от таких действий. Он создаёт из себя бога, короля для всех людей в его окружении. Впитывая энергию денег, он словно увеличивается, становится больше этих простых людишек. Разрядка близится, он чувствует как белёсая сперма поступает к нему, и Вару впивается глазами в купюру. Ещё чуть-чуть, и он свалился на спину, не в силах подвинуться. Нервные тики оседают на мозгах, а пальцы дёрнулись на бусинки сосков. Пёстрые чувства фейерверком распадаются по простыни кровати, струйкой вылетая из головки. Ладонь с банкнотой отлипает от члена, и пятый клон тяжело дышит, привыкая с нормальному дыханию. -Фууух~.. Как же клёво~..., - говорит он перед тем как приложить купюру к сердцу, и проглотить остатки вина...