Вечность не вечна

      – Помнится мне, ты всегда любила цветы сакуры, – лениво проговорила лисица, розовым хвостом смахивая с колен кучу таких же розовых лепестков.       Эи едва заметно улыбнулась.       – Есть ли что-то, чего ты обо мне не знаешь?       Может, Яэ никогда не признает этого, но в её сердце отдельное место занимают воспоминания о таких беззаботных моментах, проведённых рядом с Райдэн. Каждой весной сестра действующего Электро Архонта находит время, чтобы отбросить все обязательства и посидеть со своим фамильяром под тенью цветущей сакуры.       – Эи, есть ли что-то, о чём ты мечтаешь? – нарушая момент тишины, кицунэ сново лениво обращается к сидящему поодаль божеству, пытаясь таким тоном скрыть своё чрезмерное любопытство.       – О чём я мечтаю? – Райдэн задумчиво устремила взгляд вверх, на медленно опускающиеся в танце, будто снежные хлопья, лепестки. – О чём может грезить Архонт? Можно ли, живя которое тысячелетие, мечтать о чём-то? Мечты – это привилегия людей. Многие из них всю свою короткую жизнь несут за плечами несбыточные грёзы. Их мечты... Возможно, это именно то, что отличает их друг от друга.       – Вот как, – Яэ тоже взгянула наверх. Как же забавно! Цветы сакуры – такое мимолётное явление, особенно для тех, кто живёт столетиями. Их лепестки словно проживают короткую жизнь, пролетая путь от цветка и до самой земли, там находя свой покой. Как могли такие цветы полюбиться той, кто всегда придерживается вечности?       – Но есть же что-то, что заставляет тебя идти дальше, подниматься снова и снова, если упадёшь? – лисица отвела взгляд от чарующих цветов, устремив его в сторону Эи, будто надеясь найти ответ в её бездонных глазах.       – Раз так, то я желаю хранить вечность, которой так дорожит моя сестра.       Райдэн взглянула на кицунэ и, к огромнейшему удивлению той, рассмеялась! Как же редок, но чудесен её смех! Он будто звон капель, ударяющихся о водную гладь в грозу. Будто отголосок грома где-то вдалеке. Будто шелест опадающих лепестков сакуры. Но что её так рассмешило? Мико лишь фыркнула и улыбнулась в ответ. Смех Эи отзывается чем-то по-особенному тёплым в её сердце.

***

      – Леди Сайгу, монстры движутся в сторону храма! – Яэ приходилось кричать что есть сил, чтобы гудзи храма Наруками могла расслышать её сквозь ужасный шум катаклизма.       Как это могли бы описать многие, в тот день земля слилась с небом, знаменуя ужаснейших хаос. Было ли это испытание, чтобы проверить волю жителей Инадзумы? Сейчас не было времени вдаваться в подробности. Сейчас каждый выполнял свой долг, защищая нацию, и не важно, какую роль ты играешь.       Яэ старалась придерживаться кицунэ Сайгу, помогая всеми силами, но её разум заполняли мысли о Райдэн. Как верный фамильяр, она всегда была бы рада оказать хоть малейшую помощь божеству, однако её помощь являлась бы лишь крупицей, тем более лисица не имела представления о том, где Эи рискует жизнью прямо сейчас.       Мико хорошо знала, что из двух сестёр именно Эи в таких ситуациях берёт всё в свои руки. Её клинки заточены бесчисленными сражениями, и никто во всём Тейвате не сравнится с ней во владении оружием, Яэ была уверена. Поэтому сейчас нужно просто ждать, пока и эта битва подойдёт к концу, как и все предыдущие, и скоро они с Райдэн снова будут наслаждаться ароматом сакуры в её тени, но почему на сердце так беспокойно?       Яэ бежит. Куда? Она сама не знает. Вокруг лишь бесконечные деревья, кажется, что они никогда не закончаться. Храм Наруками уже давно остался позади. Сайгу пала. Мико не видела этого своими глазами, она лишь почувствала, что присутствия гудзи больше нет, незадолго после того, как она велела Мико бежать. Поэтому она бежит? В глубине души она надеется встретить Эи, хоть на пару секунд, хотя бы просто заметить её на горизонте, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, насколько это возможно. Она бы наверняка грозным тоном спросила у лисицы, что она здесь делает, отправила бы обратно в храм или в город, напоследок сказав, что обязательно вернётся. Как бы Мико хотела прямо сейчас заглянуть в её глаза! В них всегда бушевали грозы, особенно в пылу сражения. Одного взгляда бы хватило, чтобы понять, что будущее Инадзумы заведомо спасено. Эи не может потерпеть поражения.       Незаметно для кицунэ деревья постепенно становились всё реже и реже, а в поле зрения появилась деревушка, вернее то, что от неё осталось. Есть ли здесь люди?       – Пожалуйста! Помогите! Вы же жрица из храма? Госпожа, помогите! – донеслось откуда-то со стороны обломков. Голос принадлежал ребёнку, маленькому мальчику, который тянул за руку женщину, придавленную обломками, вяроятнее всего, его мать.       Что подумает Эи, если Мико прямо сейчас кинет этих людей, пытаясь бесцельно с ней повидаться?       Яэ бросилась в сторону молящего о помощи дитя. Её силы во много раз превосходят человеческие, поэтому ей ничего не стоит поднять обрушившиеся балки. Через мгновение лисица уже тянет пострадавшую женщину за руку, как вдруг словно молния ударяет где-то в сознании, и такой же несуществующий гром отзывается в ушах. Мико застыла на месте, держась за руку плачущей женщины.       В тот день Инадзума словно обернулась адом. Земля заменила небо, а небо – землю. Тот день жители всего Тейвата запомнят навсегда, и помнить о нём будут не одно тысячелетие. В тот день пролилось столько крови, что можно было бы заполнить океан, простирающийся между страной молний и материком. Тогда каждый из живущих на белом свете ощутил на себе ярость богов. В тот день, держась за руку незнакомой рыдающей женщины, Яэ почувствувала, что Эи мертва.

***

      Небо над храмом Наруками кажется таким досягаемым. Кажется, стоит вытянуть руку, – и на неё упадёт звезда. Прекрасней всего на фоне звёздного полотна выглядит сакура в центре храма. Вряд ли много кто знает, но эта сакура хранит в себе мечты и желания двух сестёр.       – Сколько лет прошло, с нашей последней встречи? – Яэ вглядывалась в розовые соцветия, колышащиеся на ночном ветру. – Этот мир отвергает воспоминания, по истечению столетий стирая их, но самые сильные храняться так долго, как пожелает их владелец.       Кицунэ слегка улыбнулась, поймав в ладони один из лепестков сакуры.       – Знаешь, Эи, – обратилась она к лепестку в подрагивающих руках, – воспоминания о тебе точно навсегда останутся со мной. Помнишь, как мы каждую весну сидели с тобой под деревом сакуры? Или как ты любила сладости, что я приносила тебе каждый раз, когда ты была грустной? Я помню много милых мелочей, которым ты не придавала особого значения.       Яэ рассмеялась, ладонями пряча от порыва ветра лепесток, а затем вновь обратилась к нему:       – Между прочим, теперь я понимаю, почему той весной ты рассмеялась, когда, говорив про свою мечту, взгянула на меня. Если бы вечность всегда была охраняема тобой, то мы бы каждую весну проводили вместе под тем розовым деревом. Ты также сильно дорожила этим, не правда ли, Эи?       Лисица поднесла лепесток ближе к лицу, вглядываясь в него, как когда-то вглядывалась в бездонные глаза, хранящие в себе миллионы гроз. Нежно касаясь его губами, Яэ еле слышно проговорила:       – Помнится мне, ты всегда любила цветы сакуры.