Фото на память

Дневной свет пробивался сквозь плохо занавешенные шторы, оставляя следы солнца на серых стенах и потолке. Комната была обставлена скромно: старый шифоньер без дверцы на верхнем ящике устало подкашивался в самом углу; у большого окна стояла кривая кровать, накрытая не по размеру широкими ватными наматрасниками и одной рваной периной; напротив ложе стоял новёхенький кофейный столик, заставленный пепельницами, стаканами и газетой. Время близилось к полудню, но два молодых человека не собирались вставать с худенькой кровати, даже более того – один из них всё ещё прибывал в чудесном царстве Морфея. Джон лежал отвернувшись от окна, полностью закутавшись, да так, что из под одеяла торчали только макушка и посапывающий нос. Сезон сейчас был прохладный, уже середина октября. Пол сидел, укутав ноги, и тянул тёплый чай из сколотой чашки. Он проснулся уже давно, но ему нравилось, что сейчас жизнь как будто замерла, было полное ощущение, что ничего не важно, кроме того, что сейчас они в Париже, вдвоем с Джоном мнут застиранную простынь. Пол посмотрел на Леннона и почувствовал абсолютное счастье, тепло текущее по каждой артерии, по каждой вене, по каждому капилляру, из-за этого его взгляд наполнился чем-то нежным и светлым. Сейчас они близки как никогда, как ни с кем другим. Как же хотелось, чтобы это не кончалось: им вечно по 19 и 21 год, они вечно в холодной съемной квартире в Париже и говорят о самом важном и о самом не важном по ночам. В этом и было счастье: найти человека с которым хотелось бы находится каждую минуту. Джон был отлично для того подходящим, хотя и не было понятно почему. Просто это был волшебный парень: ты всем своим мозгом понимаешь, что он тот ещё ублюдок и легко сделает больно, даже не пожалев об этом. Но было в нём что-то настолько недосягаемо притягательное: только в одной его улыбке, только в одном его слове, в одном его взгляде было то, что не отпустит тебя наверное никогда. А сейчас он так сладко спит, его ресницы тихонько подрагивают, а рот немного приоткрылся. Он кажется сейчас таким милым и близким. Пол поставил чашку на столик, очень тихо встал, немного съёжившись от холода из-за того, что он сейчас в одном нижнем белье. Маккартни подошёл к своей сумке, достал оттуда фотоаппарат, повернулся вновь на Джона, убедился, что тот все так же спит и наконец сделал снимок, чтобы в какой то степени они смогли остаться здесь навсегда.