Красочное лето

Как же хорошо быть волшебником. Правда специализация довольно узкая — летний художник, но зато есть где развернуться. Краски в руки взял и не заморачиваешься с цветом, хочешь жёлтой, хочешь красной, всё в дело идёт. Без зелёной так вообще из дома не выхожу. Подкрашивать листья и траву постоянно приходится, иначе на солнце выгорают. Ещё люблю сидеть на подоконнике и разрисовывать облака. Есть вид малоподвижных, их разукрасить раз плюнуть, иногда так увлекусь, что над городом вместо пуховых меховушек проплывают фрегаты, а бывает и слоники с жирафами, правда их потом быстро стирать приходится, пока никто не увидел. Бывают облака словно цунами. Пролетают над зоной индивидуального покрытия (то бишь над моей) так быстро, что мазнуть получается только с одного бока. Этих непосед так и называют облака-кочевники. Конечно есть особые волшебные силки, в которые мы, волшебники, их то и дело ловим, чтобы покрасить краской, но они всё равно сквозь них по-быстренькому проскальзывают. Вот и летают недокрашенные, кистью мазанутые. Настоящие картины я тоже рисую, правда для продажи. На ту зарплату, которую платит министерство волшбы, не проживёшь, вот и приходится нашему брату (или сестре) как-то приспосабливаться в этом мире. Да и для прикрытия официальная работа нужна, всё же о нас никто не знает, и деятельность наша под прикрытием, равно как у спецагентов. Мои родители и те не в курсе, что их сынок самый что ни на есть самый настоящий волшебник. Впрочем, если бы и сказал, всё равно не поверили. Вот вы поверите? Вот и они нет. Назовут в лучшем случае фантазёром. Нас, конечно, с самого начала предупреждают чтобы не рассекречивались, но есть и те, кто не слушают. Их потом наши боссы из дурки вытаскивают. У соседа погодника уже есть такой опыт. Городу тогда как досталось, «мама не горюй»! Четыре дня дождь лил не переставая, пока его не отмазали. Спросите, почему другие погодники не пришли на помощь с погодой? Так нет их почти. Хорошо если в городе один найдётся. На самом деле больше таких, как я, — художников. Правда есть ещё земельники. Вот при помощи их волшбы и растёт в основном всё так активно и обильно, но разукрашиваем за ними всё равно мы, у них так красиво не получается. Помню, впервые, когда с разукрашенного листа слетели краски и улеглись ровным слоем на цветах и деревьях вокруг меня, я подумал, что сошёл с ума. Раз десять перекрашивал рисунок, пока не разболелась голова. Позже я научился удерживать цвет на картинах, а тогда весь месяц психовал, пока меня не научили в местной академии волшбы, откуда пришло приглашение на следующий же день. Родителям я тогда сказал, что просто сменил художку. Всё же мне повезло, что я летний художник, все краски можно не боясь использовать. Хуже всего приходится зимним, те всё белым замазывают, и то не всегда, а только когда погода позволяет. Правда хвастают, что у белого тысячи оттенков, просто все остальные их не в состоянии увидеть. Ну радуются они белому, и пусть. У каждого свои радости. — Женька, ты чего балуешься? Трава уже десятый раз меняет цвет с зелёного на красный. Открываю глаза, и вправду, вокруг вся трава красная. Краской пальцы испачкал, а вытереть забыл. Хорошо хоть с Ромкой мы одни отдыхаем на загородной поляне. Забыл упомянуть: Ромка как раз и есть мой сосед погодник, а заодно и бойфренд. — Как же тут хорошо! — закрываю глаза, возвращая траве изначальный цвет. Лежать головой на ногах Ромки тоже особый класс, уютно и приятно. Он следит за приближающейся грозой и попутно перебирает пальцами мои непослушные вихры. Обожаю такие моменты. Он и я. И нет больше никого в мире, только мы и наша волшба. Уже засыпая, слышу: — Женька, возвращай природе зелёный цвет, мы не на Марсе, — поцелуй в кончик носа и тихий смех.