Васильки

Этот день должен был стать плохим. Из турки с утра убежал кофе, а кот последовал дурному примеру, выскочив на лестничную площадку. В процессе отлова Кат неслабо так навернулся, без особого успеха почистив брюки и, конечно же, опоздал на работу. Внутренний голос возвестил, что не надо спать до последнего, как обычно. Кат громко подумал, что внутреннему голосу пора бы уже давно пойти на хер, и тот примолк. Можно было взять флаер, но Кат всем известный враг прогресса, с тех пор, как автопилот увез его в Центральный столичный парк. Там взбалмошная машина застряла между кабинок колеса обозрения, предварительно снеся пульт управления. Механизм полетел, ускорился, и Кат успел шустренько оглядеть окрестности 238 раз, прежде чем укачанного инспектора Департамента Поиска вытащили спасатели. Повезло еще, что на аттракционе никого больше не было. Учиться ручному пилотированию Кат наотрез отказался, профессия таксиста изжила себя уже лет десять, общественный транспорт он терпеть не мог, а из знакомых, кто мог подвезти, поблизости никто не жил. Но Кат от одиночества никогда не страдал. Он любил его всей душой, пять дней в неделю, чаще шесть, а порой и все семь наслаждаясь утренней спешкой до здания Департамента в любую погоду. Детектив всерьез подумывал, не поставить ли в рабочем кабинете кровать, но останавливало то, что кота такой переезд не обрадует. И к слову о работе. Отныне стоило забыть там о своем спасении, погружении с головой в расследования и поиск людей, что стало смыслом жизни уже очень давно. Несколько дней назад начальство решило, что осчастливило Ката, проявило лояльность, облегчило участь, осыпало благодатью и все такое прочее. Кату приставили напарника. День подписи приказа стал самым черным в жизни детектива. В смысле тогда случилось солнечное затмение, и прислали мерзопакостную новость. Кат сотни раз заявлял, что помощник ему не нужен, он одиночка, он прекрасно справляется сам. Однако добрейшее в мире начальство оказалось еще и глухим к просьбам, слепым к деловой переписке и просто потерявшим сочувствие к людям где-то во времена динозавров. Клишированная, в общем, ситуация, но Кат все равно никогда бы не подумал, что такое случится именно с ним. Апрельское солнце рассыпалось в солнечных зайчиках и ласково гладило щеки. Оно было единственным, кого Кат не обругал от души по дороге. Досталось всем встречным, а также парочке припомненных рыл. Вообще, для Ката это было чем-то вроде зарядки по пути на работу — злиться, бубнить про себя, сердито зыркать по сторонам и материться (иногда вслух, отправляя свидетелей в полный игнор). На первом этаже Департамента у стойки как обычно трепались женщины. Стая жадных до слухов змей разного возраста и званий — любой косой взгляд в их сторону был чреват ядерным взрывом таких сплетен, что мало никому бы не показалось. Поэтому Кат полюбезнее кивнул им, отсалютовав двумя пальцами от виска, машинально поправил челку и зашел в лифт. Змеюки в ответ расцвели милейшими, как им самим казалось, гримасами корявых лыбищ. — Ой, пижончик наш где-то брюки испачкал… — успело донестись в створки. — Бурное утро, — поддержал чей-то хохоток. Двери захлопнулись и лифт повез детектива на тридцатый этаж. Путешествуя в нем один, Кат любил представить, что он космонавт и взмывает к люку ракеты. Сегодняшняя игра оказалась безнадежно испорчена — весь путь Кат истекал ненавистью к тупорылым бабам. «Сама ты пижончик, конченная, — думал он, в мыслях не стесняясь использовать табельное оружие. — Сама ты!.. Будто я не вижу, когда у вас колготки рвутся, и вы косолапите по этажу, пытаясь скрыть или доковылять до напарницы и попросить запаску. Или, когда вы ржете над вашими тупыми шуточками, а у самих помада на зубах. Ух, твари, попляшете вы еще… Я вам всем устрою, точно устрою. У меня рост 170. Сука, 170, это не блядские 160 какие-нибудь. ПОЧЕМУ ПИЖОНЧИК, А НЕ ПИЖОН, МРАЗЬ??». Криворукий неряха по жизни Кат питал нежность к щеголеватым образам из пиджаков, брюк и различных рубашек, чем заслужил всем известное прозвище. Этот день был не плохой, несомненно, он хуже. Еще хренов этот напарник. Не откуда-нибудь, а из Исполняющей Стражи — грубо говоря, надсмотрщики в местах заключения. Кат их на дух не переносил. Туда шли распоследние отбитые отморозки, не чуравшиеся самой «грязной» работы, лишенные хоть каких-то моральных принципов и интеллекта. Именно они приводили в исполнение смертные приговоры — так называемые палачи. Как этому типу удалось сдать экзамен в Поиск, для Ката оставалось загадкой. «Заставил кого-нибудь наверняка, как пить дать заставил. Для угроз их брат сообразителен, очень даже», — твердо для себя решил Кат. И в который раз пришел в ужас от того, что каждый день отныне придется держать ухо востро не только с идиотскими сплетницами, но и собственным напарником, проводя вместе с ним времени много больше, чем порознь. Кроме «Блядь» слов в голову больше не приходило часов до одиннадцати. Через час обещался приехать новенький. «Может, он заблудится», — напоследок мысли посещали совсем уж дурацкие. Но рациональное зерно в этом присутствовало — если охреневший болван в самом деле заставил кого-то сдать за него экзамен, то вполне вероятно, что до кабинета инспектора он доберется даже не в этом месяце. По жизни Кат был отчаянным мечтателем, но успешно это скрывал. Решив, что визуализация не помешает, Кат старательно представлял злоключения неведомого напарника на пути к нему, даже не подозревая, как тот выглядит — чисто из вредности не читал файл с информацией. Он мечтал об этом пока отпаивался кофе из рабочего кофейника, пока жевал бутерброд и воскресал помаленьку, пока писал отчет по закрытому делу, пока говорил по телефону с лабораторией, и даже когда выбирал, какую из новых фоток кота поставить на рабочий стол. В одном из сюжетов напарник уезжал на лифте прямо в термосферу и, получается, отнимал у Ката возможность первым побывать в невесомости. «Ничего, за такое и такого не жалко», — косноязычно решил Кат и с нежностью стал придумывать дальнейшие изощренные пытки, если лифт не взлетит по какой-то причине. К полудню в кабинет Ката успел наведаться по очереди, как ему показалось, целый этаж. «Достали, как вы достали, сволочи», — устало думал детектив, отвечая на миллион идиотских вопросов. В редком случае кто-то заходил все же по делу. Кто-то поболтать и в который раз напомнить о каре небесной, что ожидалась с минуты на минуту. Кто-то спасался у Ката от начальства — это было удобно, потому что его кабинет находился в самом конце коридора. Кто-то заваливался погреться в залитую солнцем комнатку и на всякий случай еще раз напомнить, что скоро для Ката наступит новая эра. Кто-то приволок папку с материалами по чужому делу и по рассеянности оставил на тумбочке. — Да какого хрена, я что, еще и в разносчики здесь нанимался?! — вспылил вслух Кат, схватил бумажки и ринулся на поиски забывчивых раздолбаев, потому что вторая и последняя вещь после одежды, в которой он не переносил хаоса, были рабочие документы. — Курьер Кат Твит к вашим услугам, мать вашу! Распахнул дверь и затормозил перед плечом в рукаве рубашки в черно-белую клетку. — А мне сказали, вы старший инспектор, — с некоторым разочарованием сообщило плечо почти что на уровне глаз Ката. «185, не иначе. Плюс-минус 2-3 сантиметра», — определил тот, холодея от бешенства. Всех, кто был выше, он априори не переваривал с особым цинизмом. Ненависть с этой секунды взлетела пунктов приблизительно на 180. «Мало того, что тупой, как пробка, так еще и каланча, жираф, упырина, палач хренов», — утомившись поднимать взгляд к лицу, яростно думал Кат. У палача оказались ярко-голубые глаза - два неба, параллельная вселенная, космос, остановка дыхания, вакуум, васильковое безумие с мраморными прожилками, длинные пушистые ресницы и по-детски пухлые губы. А еще косая сажень в плечах и стрижка под ноль. Готового ко всему Ката почему-то взяла оторопь на секунду. «Вот козел, мерзнет небось зимой-то», — с непонятной радостью решил он, стряхнув наваждение и категорически отказываясь пояснить даже для себя связь между парнокопытными и зимним холодом. — Детектив Лер Ов. — Старший инспектор Департамента Поиска Центрального Столичного Управления Твит, — надменно выпендрился злыдень, не торопясь протягивать руку. — Можно просто Кат, ладно уж. Так и подмывало спросить, где рубашку купил, но Кат решил не терять достоинство в первую минуту знакомства. Пришлось забыть о несчастных материалах чужого дела, поступив с ними также легкомысленно, как хозяин и, смирившись с неизбежным, показать новенькому его стол и общий шкаф с рабочей документацией. А потом даже снизойти до демонстрации схрона личных запасов кофе с вкусняшками, поклявшись себе строго следить за возможным конкурентом. Судя по взгляду, брошенному на печеньки, волноваться действительно стоило. Свежеприбывшая махина оказалась немногословной. Качок в новой рубашке мечты Ката молчал, пока тот демонстрировал ему стол, разглагольствуя о порядках и документах, кивал, любуясь печеньем с шоколадной крошкой, и периодически отстраненно поглядывал куда-то поверх Катовой макушки. Тот пару раз оглянулся и не обнаружил ничего подозрительного. Поймал себя на том, что пытается встать на цыпочки дабы качок сфокусировал взгляд на его лице, в миллионный раз психанул и наградил долговязого обширным списком заёбов. Наконец, Кат закончил рассказ о последнем расследовании, ознакомив с бумагами и файлами на компьютере. — Все понятно? «Ненавижу тебя, уебок», — добавил он мысленно. Ненавидеть стоило хотя бы просто авансом. За печеньки. Новенький воззрился так, будто Кат произнес это вслух. Он помялся, решил было уже уточнить, не говорил ли сейчас чего-нибудь — исключительно по чистой случайности — но каланча в этот момент кивнул и сказал, что ему все понятно. И слегка улыбнулся. «Боже мой, эта хрень, что — улыбаться умеет?!». Тут в кабинет, как чертова саранча, со всего этажа полезли гости: потаращиться, поточить лясы и, как обычно, довести Ката до белого каления пустой болтовней. Однако мерзкие пустобрехи достаточно быстро сваливали в туман, потому что новенький преимущественно молчал, а Кат истекал ядом — и с тем и другим было неинтересно. Сработало оповещение на планшете. Громадина, явно строивший планы по краже печенек, заглянул в экран, нахмурился, шевельнул губами и на время подвис. «Вот это жесть, да он там по слогам читает, не иначе, — сделал мысленный фейспалм Кат. — Тупорылый качок, это же совсем пиздец, он точно притворялся, когда папки просматривал. Мне что за него теперь — и отчеты писать прикажете?!». Нет, с таким Кат мириться отказывался категорически. Сейчас закончится обед, и он пойдет в кабинет начальника. Пусть делают, что хотят, переводят кого и куда угодно, но продолжаться эта хрень дальше не будет. — Кот классный, — оторвавшись от планшета, сообщил качок. — У меня тоже есть. На свернутом от всех окон мониторе компьютера Ката красовалась пушистая морда. — Серый? — непроизвольно уточнил тот, думая, что похвала его чудного малыша ничего не изменит. — Не, черно-белый. — Наглый? — Ебнуться можно. — Молодец, — одобрил от души Кат. «Я СКАЗАЛ, НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИТ». В кабинет завалилась очередная парочка злобных змей. Гнусные бабехи громко хихикали, отвлекая Ката от чтения данных лаборатории, требовали внимания и намекали новенькому на проставление. — Лер, а где рубашку купил? Пришлось навострить уши. — Не помню. «В смысле?» — этот вопрос одновременно задали змеюка вслух и Кат про себя. — Давно было. — Ох, жаль, я бы для парня такую поискала, — пропищала бабенка, протянув лапки к бицепсу и притворяясь, будто интересуется тканью. «Да как можно забыть, где ты нашел сей шедевр? КАК? — завопил про себя Кат, от возмущения закрыв пару вкладок в браузере и теперь безнадежно листая историю. — Такая клетка клевая, из пересечений полосок, такой воротничок, а рукава какие!.. Совсем тупой, ну тупой, ну бляяя… Кого же он заставил тест проходить и, главное, каким образом камеры с ДНК-пропуском обманул? А может, это заговор? Хотят меня подсидеть, надеются, сам уйду после такого. Да вот уж хуй, никуда не уйду. Но ведь невозможно забыть, где заказывал или купил! Значит, специально — все продумали. И баба эта, как ее там, заодно». Какое-то время Ката кидало по всему спектру его паранойи и в пот, до тех пор, пока противные гостьи не вспомнили, что вообще-то они на работе. Кабинет непривычно опустел. Новичок помалкивал, разглядывал что-то в компьютере, иногда зыркая на планшет. «Картинки смотрит, придурок, — вывел на чистую воду Кат. — «Детектив Лер Ов, бла-бла-бла…» Какой из тебя детектив, кретин ты конченный. Блядь, начальство меня точно пошлет, хоть что ты там делай. Оставлять сидеть в машине на выездах, что ли?.. А ну как соскучится, гулять вылезет, будет мне улики затаптывать. Свидетелей всех к хренам распугает. В лабораторию за отчетами отправлять? Так они на почту высылают. И здесь не оставить, быстро запалят, все огребем. Ладно, может, гонять его за пончиками в кофейни, чтобы подальше были. И навигатор в планшете сломать, вдруг заблудится. Идеально…». Мечтательно вздохнув, Кат понял, что уже довольно долго пялится на качка, и тот стал смотреть в ответ. Кат вздрогнул, спохватился, посвирепее буркнул: — Не отвлекайся! — и уткнулся в записи свидетельских показаний. Качок поглядел еще несколько секунд и вернулся к своему монитору. Не особо вчитываясь, просто потому что знал уже все наизусть, Кат поймал себя на мысли, что украдкой любуется цветом глаз новенького, которые подсвечивало яркое солнце, так кстати залившее лучами весь кабинет. У Ката глаза были, как он считал, вполне обыкновенные. Не особо понятного цвета, вроде как серого или серо-голубого, с еле заметной рыжеватой каемкой вокруг зрачка. Правда, сами зрачки были почти постоянно расширены, и Ката в шутку обвиняли в употреблении каких-нибудь интересных веществ. Когда однажды он разнес кабинет начальника в плохом настроении и особенно нервном расследовании, обвиняли не в шутку — заставили сдать анализы. Сработал селектор и инспектора Лера Ова пригласили в кабинет Первого Капитана. Одного, без Ката. — Слушай, — заторопился Кат. — А ты точно в Поиск хотел перевода? Может, в другой Департамент какой? Вот Наркота, например, то есть, я хотел сказать, Борьба с наркотиками — там знаешь, как весело? То есть… тьфу, я не это имел ввиду. Ну ты понял. Бля… Ну в общем, чего тебе в Поиске-то? Здесь скучно, уныло, все теряются, понимаешь. А мы ищем, ищем. Ну может, это… ты подумай, вдруг че. Как раз шанс поговорить с Капитаном. Ты не теряйся, если что, ладно? Он понимающий. Вали все на меня, правда! Скажи, что я ну вообще пиздец, не бойся. А я, знаешь, какой пиздец? — Знаю. — Что?! — Про тебя рассказывали, — пояснил новичок, поднимаясь из-за стола и напоследок прожимая что-то в планшете. — Кто?! Что?! — Все. Пиздец. Невольно восхитившись таланту отвечать на вопросы, Кат взбесился с новой силой. — Да я им!.. Напиши список! Подробно, с именами и датами, понял?! — проорал он в уходящую спину и стал придумывать варианты казни для пока неизвестных всех, кто рассказывал про него всякие бредни. «А этот кретин еще и поверил. Нашел, кого слушать, каких-то там всех. Что за идиот: верит сплетням, читать не умеет, рубашки забывает, где взял. Тупорылый качок!», — кипел Кат, чувствуя, что невыносимый сегодняшний стресс нужно срочно заесть печеньками со свежим кофе, иначе конец. Сердито пыхтя, Кат выбрался из-за стола, включил греться воду и отнес к себе заветную коробочку со сладким. Вскоре кофе был приготовлен, а несколько ароматных глотков слегка примирили Ката с жестокой реальностью. Бессовестно кроша печеньем, он по привычке решил постоять у окна с кружкой, посмотреть на простор мегаполиса, от всего отключившись на какое-то время. У окна теперь находился стол новенького, пришлось его обходить. Взгляд Ката невольно притянул лежащий планшет с разблокированным экраном. От неожиданности кусочек печенья упал в кружку. Кат чертыхнулся, затер скорее ладонью попавшие на стол брызги, крепко зажмурился, вновь посмотрел. Нет, не ошибся и зрение не подвело. Все оставшееся время у окна Кат рассматривал не город, а одну точку не блиставшей чистотой рамы, задумчиво потягивая остывающий кофе с печенистой приправой. Определенно, этот день должен был стать плохим. Но чем он стал под свое завершение — этому Кат не мог придумать название. День шока, День великих открытий, День повсеместного кретинизма — у него каждый день периодически становился подобным. Вот Дня Синеглазого Пиздеца у Ката, пожалуй, еще ни разу не происходило. Да, пускай так и будет, ибо ничего другого уставшему детективу в голову больше не шло. Сто процентов угрозами и беспринципным шантажом заставивший сдать за себя экзамен, нашедший кабинет Ката исключительно благодаря везению и счастливому стечению обстоятельств, читающий по слогам и смотрящий на рабочем компьютере только картинки, тупорылый качок в рубашке мечты Ката играл сеанс в онлайн-шахматы.