Вне зависимости от обстоятельств

Обещанная поездка была перенесена на следующее утро, так как ребята поняли, что уже поздно и им обоим нужно хорошенько выспаться, прежде чем садиться за руль. Они решили снять номер в отеле неподалеку, и Йен заметил, что Микки начал ерзать. — Пойду забронирую номер, оставайся здесь, — сказал он, не дожидаясь ответа Йена. Рыжеволосый смотрел, как Микки идет к регистратору. Он видел, как тот прикусил нижнюю губу, расплатился карточкой и вернулся к нему с ключом. Они шли молча, пока Микки не открыл комнату. Посреди номера стояла большая двуспальная кровать. Йен только открыл рот, но Микки его опередил. — У них, ээ, не было двухместных номеров. Микки так сильно нервничал, что Йен не мог удержаться от улыбки. — Пиздишь? Щеки Микки слегка покраснели, и он пожал плечами, избегая взгляда Йена. — Думай, как хочешь, — проворчал он, направляясь прямо к кровати. — И буду, — улыбка Йена стала еще шире, потому что он считал Микки очаровательным. — Приму-ка душ. — Окей, — ответил Микки, включая телевизор. — Не хочешь присоединиться? — спросил Йен. Он стал раздеваться, зная, что привлечет внимание Микки больше, чем телевизионная викторина. Как и ожидалось, Микки, казалось, даже забыл о том, что в комнате есть телевизор, и последовал за Йеном в ванную, по пути снимая одежду. Йен прижал его к стене, как только Микки вошел. Он больше не терял времени даром, наклонившись и целуя его. Вкус Микки так сильно напоминал никотин, что он, наверное, выкурил тонну сигарет, пока ждал Йена в аэропорту. Их губы в поцелуе двигались медленно, но жадно. Рука Микки лежала на шее Йена, притягивая ближе, а руки рыжего блуждали по его телу, ощущая всю мягкость его кожи. — Почему боксеры все еще на тебе? — прошептал Йен ему в губы. Микки усмехнулся. — Потому что ты набросился на меня, и я даже не успел их снять. Йен криво ухмыльнулся. — Тогда позволь мне помочь тебе. Рыжеволосый опустился на колени, целуя член Микки сквозь белье, отчего у того перехватило дыхание. Йен зацепил пальцами резинку боксеров, медленно стягивая их вниз, целуя каждый сантиметр кожи. Он поцеловал внутреннюю сторону его бедра, и, когда рука Микки легла на его голову, он поцеловал кончик его члена. — Блять, — Йен услышал его шепот. Микки дрожал в предвкушении и был полностью возбужден. Йен вобрал его член в рот, заглатывая глубже, дразня языком. Он чувствовал запах Микки, он, блять, любил его запах, мог бы жить, прижавшись лицом к его шее, вдыхая его запах. Он становился зависимым. Йен вновь взял его член в рот, слегка что-то прожужжав, вызывая вибрации по телу Микки. — Н-ну же. Пошли в душ, — сказал Микки, прерывисто дыша. Йен отстранился, вставая. Как только вода стала теплой, они оба зашли в душевую, возобновив поцелуи. Рука Йена скользнула вниз по спине Микки, лаская его задницу, а средним пальцем проникая между ягодиц. Микки застонал в губы Йена, закрыв глаза. — Повернись, — прошептал Йен, снова кусая губы Микки. Тот немедленно выполнил приказ, прижав руку к стеклу душевой кабины. Рыжему потребовалось несколько секунд, чтобы полюбоваться этим зрелищем, разминая задницу Микки обеими руками, вновь проскальзывая пальцами между ягодиц. С помощью воды Йену удалось растянуть Микки, который не просто стоял и принимал его пальцы, но и энергично толкался в ответ. Микки вновь запустил пальцы в волосы Йена, поворачивая голову и целуя его. — Входи уже, — сказал Микки, который начал скользить членом по стеклу, чтобы получить хоть какое-нибудь трение. Когда они добрались до кровати, то даже не позаботились о том, чтобы укрыться. Йен лег сверху на Микки, который сразу же обхватил его ногами. Они уснули в нежных и долгих объятиях.

***

— Рыжий лобок, ты спишь? — Мм…? — Я не солгал о том, что сказал ранее. — О том, что у них не было двухместных номеров? — Нет, еблан, по телефону. Что… между нами что-то большее. — Я знаю. — Хорошо. Просто хотел убедиться, что ты это знаешь.

***

День первый Теплые руки ласкали бледное тело Микки, обводя каждый его контур. Розовые губы касались его яиц, влажный язык облизывал их до конца члена. Микки медленно просыпался от того, что Йен заботился об его утреннем стояке. И это было великолепно. Йен качал головой, отчего одеяло над его головой поднималось вверх и вниз. Он улыбнулся, когда Микки поднял одеяло и посмотрел на Йена сонным, но возбужденным взглядом. — Черт. Да… — Микки хмыкнул, поглаживая рыжие волосы пальцами. Йен двигался медленно, а Микки не торопился, достигая оргазма. Все проглотив, Йен придвинулся, чтобы поцеловать Микки, который не отказался попробовать свой вкус на языке Йена. — С добрым утром, Мик.

***

— Все пытаюсь понять, почему ты выбрал Сан-Антонио, — прокомментировал Йен, отводя взгляд от пейзажа, мимо которого они проезжали, и переводя его на Микки. Тот казался таким непринужденным за рулем джипа. Он выглядел расслабленным, его локоть покоился на двери, и на нем были те гребаные солнцезащитные очки, которые, вероятно, должны быть крутыми, но Йен считал, что на нем они выглядели мило. — Просто загуглил что-то вроде «Куда сходить в Техасе?», — ответил Микки. — Передай мне сигарету. Йен усмехнулся. — Серьезно? Не так убедительно, — он открыл приборную панель, доставая пачку сигарет и зажигалку. Он сделал первую затяжку, прежде чем передать сигарету Микки. — Ну, я ж ни хрена не знаю Техас, не так ли? — проворчал Микки, заставляя Йена усмехнуться. — Верно. Но все в порядке. Никогда не был в Сан-Антонио. Здесь есть Аламо, ты знал? — Ага, как будто мы туда пойдем, — ответил Микки, фыркнув. — Ха, вообще-то…

***

Микки довольно рыгнул, возвращая Йену почти пустой пакет с картошкой фри. — Эй, спасибо, что оставил мне несколько картошек, — сухо ответил он. — Они вредны для твоего здоровья. Я забочусь о твоем теле, ты должен поблагодарить меня. Йен усмехнулся. — Ты должен поблагодарить меня. Микки повернул голову, оглядывая тело Йена с ног до головы. Он пожал плечами, изображая полное безразличие. — Обычное тело. Могло быть и лучше. Йен открыл рот, не веря своим ушам, но заметил плохо скрываемую ухмылку Микки. Ублюдок. — О, да? Йен схватил руку Микки и положил ее себе на пах. Краем глаза он увидел, как Микки облизнул нижнюю губу. Йен наклонился, облизывая его мочку уха. — Значит, у нас есть еще час, может, нам остановиться, и я заставлю тебя поблагодарить меня? — прошептал Йен. На улице не было, блять, ни одного укромного места, чтобы спрятаться на некоторое время. Это было безмозглое решение. — Показывай, что у тебя есть, рыжий лобок.

***

— Дай угадаю, у них тоже не было двухместных номеров? — спросил Йен, широко улыбаясь. Номер, который Микки забронировал для них в отеле Сан-Антонио, был вновь с огромной кроватью. — Ээ, нет… — Микки потер нижнюю губу большим пальцем. — Я думал, ты понял. Микки правда не мог сказать, что хотел спать с Йеном в одной кровати? — Конечно, понял.

***

— Хочешь пойти куда-нибудь поужинать? — спросил Йен, выходя из ванной. — Если ты хочешь, то да, — от Йена не ускользнуло, что Микки выглядел чертовски неуютно. Мысль о двух парнях, ужинающих вместе, наверно, была в его списке «супер-гейские дела». — В каком-нибудь хорошем ресторане, например, — настаивал Йен. — Где даже музыканты есть. Мне бы такое понравилось. Микки, вероятно, представлял себе свечи и гребаную льняную скатерть радужного цвета на столе на двоих, людей, указывающих на них пальцами. — Мм… хорошо. Йен расплылся в широкой улыбке, сидя на кровати. — Не, шучу. Я немного устал. Может, закажем еду в номер? Он получил в ответ улыбку Микки. — Да, у них хорошие отзывы. — Хорошо. Потому что нам это понадобится, раз я планирую видеть тебя голым на этой кровати ближайшие сутки.

***

День второй — Вау… — выдохнул Микки, его колени подогнулись. Он лежал на животе, его лицо раскраснелось, дыхание было тяжелым. — А ты думал, что это невозможно? — Йен ухмыльнулся, вставая с кровати. — Ну, конечно, не знал, что могу кончить с твоим языком в моей заднице, — голос Микки был расслабленным. — Принеси мне воды, когда вернешься. Йен кивнул. Он пошел в ванную, чтобы принять таблетки, и запил их водой из-под крана. Он покрутил оранжевую баночку в руке и со вздохом оглядел спальню. Может, пришло время сказать Микки правду. Он вышел из ванной и пошел на кухню за бутылкой воды для Микки. — Спасибо, — сказал Микки, садясь и беря бутылку из его рук. Йен лег на матрас. — Мик, расскажи мне какой-нибудь секрет, — сказал он, поймав взгляд Микки. — Секрет? Зачем? Йен пожал плечами, стараясь говорить как можно небрежнее. — Не знаю. Можно заполнить промежуток между сексом разговорами. — Здесь есть телевизор. Можем что-нибудь посмотреть. Йен фыркнул. — Это не одно и то же, — он перекатился на бок, лицом к Микки. Оба лежали совершенно голые, не прикрываясь одеялом. — Давай, расскажи мне секрет. Микки закатил глаза, размышляя. — Ты первый. — О, да ладно, я первый спросил! — Че за хуйня, тебе это хочется знать, ты и говори. Йен покачал головой, но сдался. — Я хотел быть армейским офицером. Вообще-то, морским пехотинцем даже. Микки удивленно посмотрел на него. — Серьезно? В офицеров же в первую очередь стреляют. — Я немного патриотичен, знаешь. И в то время я действительно бы гордился тем, что получил пулю за свою родину. — Серьезно? — Да. Я был в младшей роте, и меня даже приняли в Вест-Пойнт. Микки нахмурился. — Тогда что ты делаешь в колледже? Йен сделал паузу. Этого вопроса он боялся и в принципе всегда избегал разговоров о своем военном прошлом. Потому что все всегда сводилось к одной теме. — Потому что… я покинул Вест-Пойнт спустя несколько месяцев. Я сошел с ума и сделал несколько странных вещей, которых даже не помню, — Йен уже рассказывал эту историю нескольким людям, Мэнди и Алану, например, но раскрыть ее Микки оказалось сложнее, чем он думал. — Потому что у тебя биполярное расстройство? Глаза Йена расширились от шока. Микки задал вопрос так легко, словно это было обыденной вещью. — Ты биполярен, так ведь? — повторил Микки. Йен медленно кивнул. — Откуда…? — Мэнди ему рассказала? Алан? — Я нашел твои бутылочки с таблетками в шкафчике в ванной, еще в Бостоне. — А когда… — Практически с самого начала. Я искал Адвил или типа того, но нашел твои таблетки, — Микки почесал нос. — И я… прогуглил их название в интернете, и оказалось, что они еще от шизофрении или эпилепсии, но эта смесь и витамины вроде как лечили биполярное расстройство, да. Почему, черт возьми, Микки выглядел скорее смущенным, чем сердитым или обеспокоенным его болезнью? Потому что онлайн-исследование показало, что он заботится о Йене? Микки иногда действительно мог быть придурком. Но это вселяло в Йена надежду. — И тебя это, типа, не беспокоит? — спросил Йен. Микки выглядел таким невозмутимым, что Йен не ожидал такой реакции. — Беспокоит, конечно. В основном потому, что ты не сказал мне об этом раньше. Но нет, ты даже присоединился ко мне в Калифорнийских Королях. Ты и алкоголь? Все равно что давать конфеты диабетику! — Микки покачал головой. — В ту ночь дело было не только в алкоголе, я был маниакален, и… — Это верно. Ты был маниакален, а я, блять, этого не знал, я думал, ты принял какие-то наркотики, и я не говорю о травке. Я был пиздец как напуган. У тебя нет водительских прав, ты был накачан алкоголем и наркотиками, ехал на такой скорости, что мы, блять, врезались… мне пришлось занять водительское место, ты, ублюдок… Может, Микки хотел что-то еще добавить, а может, и не хотел. Но Йен встал, заключая его в крепкие объятия. — Мне так жаль… — прошептал он на ухо Микки. — Должно быть. За то, что не сказал мне раньше, — проворчал он. — Даже если меня это не касается… Йен обнял его крепче, если это было возможно. Микки, звучавший сварливо и неуверенно, был очарователен, и Йен так обрадовался, что обнял его, не опасаясь за свою жизнь. — Тебя это касается. Я просто не был уверен в твоей реакции, — посмеется над ним. Прикажет ему свалить. Будет безразличен. Назовет его уродом. Испугается. Было так много вариантов. — Значит, тебя устроила моя реакция? — спросил Микки, высвобождаясь из объятий Йена, но не отодвигаясь слишком далеко. Он смотрел прямо в глаза Йену. Одной рукой он погладил мягкие рыжие волосы на его голове. — Да. Очень, — Йен наклонился, чтобы поцеловать его, но Микки отстранился. — Так что тебе больше не следует говорить «смотри, какое облачко», а потом незаметно принять таблетки. Йен усмехнулся. Когда они были в машине накануне, он так и поступил. — Ты заметил. — Ты не настолько хитер, рыжий лобок, — Микки улыбнулся ему. — Да уж, не хитер, — Йен улыбнулся еще шире, прижимаясь губами к губам Микки. Они целовались медленно, почти лениво. Их тела переплелись, объятия стали крепче. Йен хотел излить в этом поцелуе все свои чувства к Микки, хотел, чтобы тот прочувствовал это в языке, губах, теле. Микки, видимо, делал то же самое. Он раздвинул ноги, чтобы колени оказались по бокам Йена, не прерывая поцелуя. Йен провел одной рукой от затылка Микки к его заднице, прижимая палец к его анальному отверстию. — Мм, ты уже растягивал меня, — пробормотал Микки ему в губы, тяжело дыша и закрыв глаза. Рука Микки вслепую шарила по матрасу, пока не нашла презерватив. Он разорвал пачку зубами под возбужденным взглядом Йена и раскатал его по члену рыжего. — Хочу оседлать тебя, — прошептал Микки, кусая нижнюю губу Йена. — Да? — Угу, — Микки кивнул и опустился на его член. Йен прикрыл глаза, наслаждаясь этим ощущением. Микки медленно насаживался, делая паузу, когда сел полностью, и нежно поцеловал Йена. Он возобновил свои действия, не двигаясь слишком быстро, позволяя Йену обхватить свои бедра, чтобы помочь. Микки глубоко принимал его и стонал каждый раз, когда Йен задевал простату. Их поцелуи стали более небрежными, движения более беспорядочными, в тишине было слышно лишь их тяжелое дыхание. — Мик… черт, — пробормотал Йен, не имея возможности целовать его, так как был близок к оргазму. Микки кусал его, вылизывал подбородок, челюсть, бормоча непристойные вещи ему на ухо, рассказывая, как ему было хорошо чувствовать Йена внутри себя. Это так сильно возбудило Йена, что он совсем скоро кончил. Микки тоже не заставил себя долго ждать, скача на его начинающем опадать члене, но все еще доставляющем ему удовольствие. Он с громким стоном кончил Йену на живот. Йен лег обратно на матрас, притягивая Микки к себе. Они не собирались друг друга отпускать в ближайшее время. Йен продолжил ласкать спину Микки, проводя пальцем по вспотевшей, теплой коже. Несколько минут они спокойно отдыхали, ни о чем не заботясь, полностью расслабленные и удовлетворенные. Неосознанно Микки прижался щекой к груди Йена, его пальцы пробежались по ней, рисуя невидимые круги. — На самом деле я не интересуюсь политикой, — тихо сказал Микки, не прерывая момента. — М? — Йен поцеловал его в лоб. — Секретом делюсь, — ответил Микки. — Я специализируюсь в этом, но не хочу строить на ней карьеру. Йен знал это. Как и Мэнди. Ни для кого не было секретом, что Микки не нравилась его специальность. — Понял-принял. Твой отец выбрал ее для тебя, да? Микки замер, но через несколько секунд кивнул. — А чем бы ты хотел заниматься? — спросил Йен. Темноволосый посмотрел на него, после чего опустил взгляд. — Ничем. Йен усмехнулся, слегка толкнув его в бок. — Ой, да ладно тебе. Обещаю, я никому не расскажу. Микки вздохнул, смирившись. — Ладно, но обещай, что не будешь смеяться. — Обещаю, — Йен улыбнулся. — Ну же, раскрой свою важную тайну. — Я бы… я бы хотел быть архитектором, — прошептал Микки, еле выговаривая последнее слово. Йен усмехнулся. — И это все? — Ээ, да? — Микки покраснел. Он выглядел смущенным. Ему правда нужно разобраться со своими приоритетами. — Просто с чего мне смеяться? — спросил Йен. — Ты же не сказал, что хотел бы работать в цирке или стать трансвеститом… Микки толкнул его локтем в бок, заставив Йена рассмеяться. — Нет, ну правда. Думаю, ты бы в корсете меня возбудил. Но ты в любом случае выглядишь горячим, так что… Поток слой Йена был прерван крепким поцелуем Микки. — Ты такой мудила… — прокомментировал он. Йен улыбнулся. — Знаю. Но серьезно, почему ты стесняешься этого? Архитектор — классная профессия… О, поэтому ты изучаешь вычисления, — осознал он. Тот кивнул. — Да, этот предмет я смогу сдать. В первый год я даже посещал несколько курсов по архитектуре, но отец узнал об этом и сказал, что я не должен отвлекаться на эти пидорские предметы, — голос Микки был таким горьким, что Йену пришлось прижаться губами ко лбу парня. — Значит, твой отец этого не одобряет? — Неа, — грустно усмехнулся Микки. — Помню, когда я был ребенком, к дому в Чикаго пристроили новое крыло, и там был один архитектор… Он был таким крутым, понимаешь? У него было так много папок с проектами под мышками, и я не знал, что такое «синька», но выглядело потрясающе. Но мой отец думал иначе. Тот архитектор был геем, и мой отец запретил мне приближаться к нему, сказав, что есть работа, которая подходит только для баб и педиков. Например, работа архитектором, — Микки покачал головой. — Клянусь, не знаю, откуда это пошло. У отца свои представления о том, что для настоящих мужиков, а что — для педиков. Йен заметил, что Микки начал чувствовать себя неловко. Он так сильно хотел, чтобы Микки послал своего отца, что он не должен так бояться другого человека, позволяя ему самому решать за свое будущее. Но он мог понять, что Микки был еще не в том положении, чтобы слушать советы Йена насчет его отца. Поэтому Йен просто сменил тему, позволяя Микки использовать свой рот для чего-то другого, кроме разговоров.

***

— Эй, мы все еще делимся друг с другом секретами? — спросил Йен, с полным ртом куриных крылышек. Они сидели на кровати и смотрели телевизор в одних боксерах (больше из-за страха, что острый соус попадет на член, чем по какой-либо другой). — Чего? Йен понял, что с набитым ртом вряд ли передал что-то дельное. Вероятно, это звучало как смесь чавканья, а не нормальное предложение. — Я спросил, — он сглотнул, — делимся ли мы еще секретами? Микки пожал плечами. — Не знаю насчет тебя, я уже поделился. Йен кивнул, рассеянно поигрывая куриным крылышком. — Могу я рассказать тебе один свой секрет? — Как хочешь. Йен закатил глаза, решив сказать то, что хотел. — Я не собирался трахаться с Нэдом той ночью, просто, чтобы ты знал, — выпалил он. — С кем? — при упоминании слова «трахаться» он полностью завладел вниманием Микки. — Нэд, ну… Старый виагроид? — А, этот, — Микки кивнул, прикусив губу. — Значит. Ты не собирался… — Нет. Со мной и Нэдом все кончилось давным-давно. Я просто хотел заставить тебя ревновать или злиться… не знаю, — он улыбнулся красными от соуса губами. — Тем не менее, я рад, что ты пришел и спас меня. Щеки Микки покраснели, но это было, конечно же, от острой пищи. — Ага, не мог заставить тебя задыхаться от седых волос на лобке. Йен фыркнул. — Спасибо тебе за это. Микки кивнул, возвращаясь к куриным крылышкам. Йен был рад, что рассказал ему. Он не хотел, чтобы Микки думал, что он трахает других парней, кроме него. Не было никого, кроме него. Оказалось, Микки пришла в голову та же мысль. — Тот случай на вечеринке… — начал Микки, как только покончил с едой, — я не трахался с Энджи. Она начала раздеваться, и прежде чем мы успели к чему-либо приступить, она вырубилась. Даже если бы она не отключилась, я не думаю, что позволил бы ей сделать что-то большее, чем минет, возможно, и его бы не позволил сделать. Я… у меня была пара девушек, которые мне в январе отсасывали, и с тех пор больше ничего… так что, кхм, да. Вот и все. Микки говорил довольно быстро, словно хотел поскорее с этим разобраться. Улыбка Йена становилась шире с каждым словом, но он должен был спросить. — А с теми двумя девушками… тебе понравилось? Микки тяжело вздохнул. — Рот есть рот, верно? Особенно, когда ты закрываешь глаза. Можно представлять совершенно любое личико, — его глаза подольше задержались на Йене, давая ему понять, о каких губах тот думал. Улыбка Йена стала более похотливой. — Итак… Что скажешь, если я тебе отсосу, а ты будешь держать глаза открытыми? Микки усмехнулся, его лицо все еще было красным. — Ладно, но сначала промой рот, чтобы избавиться от острого соуса.

***

— Эй, Мик? — пробормотал Йен в темноте спальни. Он услышал, как зашуршали простыни. — Что…? — голос Микки был хриплым от дремоты, но он открыл глаза, глядя на Йена. — У тебя правда нет никаких вопросов насчет моего биполярного расстройства? — тихо спросил Йен. В комнате были лишь они, но он не хотел повышать голос. — Я не говорил, что у меня нет вопросов, — прошептал Микки в ответ. — Тогда почему ты не спрашиваешь? — Потому что тебе решать, что рассказывать. Я не собираюсь расспрашивать насильно, — Микки лег на бок. — Я прочитал несколько сайтов в интернете, и некоторая информация была тяжелой, так что не торопись, Йен. — А если я хочу рассказать тебе сейчас? — Йен придвинулся ближе, их лица разделяли несколько сантиметров. — Тогда расскажи, — Микки сократил дистанцию, нежно коснувшись его губ. Йен улыбнулся в поцелуй. Он протянул руку и погладил Микки по щеке. Тот сделал то же самое, не переставая смотреть на него. Возможно, выглядело это пошло, но Йен считал, что этот момент идеален. — Ладно, — выдохнул Йен. — Когда я поступил в Вест-Пойнт, я был так взволнован. Я думал, что это из-за того, что наконец сбылась моя мечта, но… Йен говорил и говорил. Он рассказал Микки о своих первых симптомах, о своем маниакальном периоде, о вечеринках в Нью-Йорке, о своей депрессии, о том, как Лип спас его. Он замолкнул, когда речь зашла о его госпитализации, его отрицании и его лечении. Микки молчал на протяжении всей истории, его рука продолжала гладить Йена по щеке. Он впитывал каждое слово, и Йен терялся в его глазах. Рыжий даже не помнил, когда он перестал говорить, постепенно засыпая. Последнее, что он помнил, были губы Микки на его щеке, когда из его глаза покатилась слеза.

***

День третий — А это комната Джеймса Боуи. Мы, вероятно, никогда не узнаем, что случилось с офицером, задействовано много теорий… — рассказывал гид в Аламо, и Йен наклонился к уху Микки. — Говорят, что его убили солдаты. Или он застрелился, или он умер, потому что был слишком, блять, болен… Шепот Йена был прерван рукой Микки. — Мне уже похуй, что говорит этот мудоеб. И ты, армейский выродок, заканчивай давать урок истории. Йен усмехнулся. — Я думал, ты изучал историю Америки для своей специальности. — Изучал? — Микки недоверчиво приподнял бровь. — Ты такой очаровательный. — Очаровательный? Ты считаешь меня очаровательным? — спросил Йен. Со вчерашнего дня он был счастлив, как щеночек, и ничего не мог с этим поделать. В то утро Йен проснулся с тяжестью на груди и обнаружил на ней голову Микки. Раньше он бы выскользнул и притворился, что никаких объятий не было ради Микки. Вместо этого он просто подождал, пока Микки проснется, чтобы Йен пожелал ему доброго утра. Он мог поклясться, что увидел небольшую улыбку Микки, но в ответ получил лишь «Ммм, слишком рано, чтобы быть добрым утром, придурок». Тем не менее, Йен чувствовал, что это хороший день, несмотря на пасмурное настроение или нелюбовь Микки к военной истории. — Конечно, когда ты молчишь, — ответил Микки. Он скрестил руки на груди и равнодушно огляделся по сторонам. Так что Йену пришлось проявить интерес за двоих. Для него это не было проблемой, он действительно был своего рода армейским фанатом. Он с некоторой нежностью вспоминал свое камуфляжное постельное белье или армейские плакаты. Йен ухмыльнулся. Он никогда не заткнется. Не тогда, когда он чувствовал себя так уверенно. Это было редкое явление с момента постановки диагноза, за исключением маниакальных эпизодов, и Йен хотел наслаждаться этим как можно дольше. Кроме того, Микки никак не ослаблял обретенную уверенность Йена. Он ловил на себе косые взгляды Микки, видел его улыбку, которая наверняка достигала его глаз, скрытых под солнцезащитными очками. Микки пытался вести себя серьезно, но его дыхание сбивалось каждый раз, когда Йен подходил к нему ближе. — Жаль, что здесь повсюду камеры. Я бы с удовольствием опробовал одну из этих коек вместе с тобой. Микки закатил глаза, но затем Йен поймал его взгляд, задержавшийся на койке Боуи. Йен ухмыльнулся. — Жуть, Мик. Чувак, скорее всего, на ней помер. Микки покраснел, показывая ему средний палец. Он двинулся вслед за гидом, который направился в следующую комнату.

***

— Итак… вот мы и здесь, да? — сказал Йен, перебирая в руках салфетку. — Ага, — кивнул Микки, теребя нижнюю губу большим пальцем. Они оба вздохнули, не зная, что сказать. — Добрый вечер, господа? Вы решили, что будете заказывать? Они слегка подпрыгнули, когда подошел официант, готовый принять их заказы. Парень был одет как с иголочки, в черно-белый костюм, спина прямая, на лице застыла улыбка. Именно такого официанта можно было ожидать в дорогом ресторане, подобном тому, в котором они ужинали сегодня вечером. Все началось в шутку. Они шли по набережной, Йен подтрунивал над Микки насчет того, чтобы сводить его в шикарный ресторан, и тому это так надоело, что он решил: «Хочешь гребаный ресторан? Со свечами и прочим дерьмом? Прекрасно! Посмотрим, понравится ли он тебе или нет!». Так что да. Теперь они сидят в ресторане с эксклюзивным винным погребом и пианистом, играющим в углу, сидят за накрытым белой скатертью столом с гребаной свечой посередине. И с официантом, старательно удовлетворяющим их потребности. Йен первым взял себя в руки и сделал заказ и, поскольку Микки все еще нервничал, выбрал еду за него. — Похоже, ты никогда не был в таком месте, — сказал Йен, как только официант отошел. — Да конечно. Я ужинал в этих гребаных местах всю свою жизнь, — сказал Микки, оглядываясь по сторонам. — Это просто так… Ну, имею в виду. Микки махнул рукой между ними двумя. Это был первый раз для Микки в таком месте, когда перед ним был только мужчина, который смотрел на него с такой любовью. — Да, я понял, — Йен улыбнулся, пытаясь заставить Микки чувствовать себя более расслабленно. — Просто помни, что тебя здесь никто не знает, и мы не единственные… ээ, парни здесь. Йен кивнул в сторону других пар в ресторане. Не все из них были мужчиной и женщиной. Щеки Микки покраснели сильнее, но в то же время он, казалось, расслабился. Ко времени десерта Микки чувствовал себя гораздо более комфортно, вероятно, благодаря тому, что выпил в одиночку большую часть бутылки вина, которую они заказали. Настолько, что, заплатив за ужин, он посмотрел Йену прямо в глаза, неожиданно произнес: — Ты и я. Сегодня ночью мы взорвем танцпол.

***

Очевидно, для Микки «взорвать танцпол» означало просто ступить на него. В клубе «Heat» была классная музыка и симпатичные парни на платформах. Тем не менее, все, что делал Микки, — стоял у бара и игнорировал все вокруг происходящее. — Ты же знаешь, что это гей-клуб, верно? — спросил Йен. — Тебе не нужно быть таким напряженным. Расстегни рубашку и потуши огонь. Микки хмыкнул. — Ага, и потрясти задницей на платформе, а? Йен вспомнил времена, когда он сам танцевал на платформах. Не в качестве работы, а с друзьями на пьяных клубных вечерах в Нью-Йорке. Он усмехнулся. — Если тебе хочется. Я дам тебе хорошие чаевые. — Но ты мне уже дал хорошие чаевые несколько часов назад в спальне, — Микки пошевелил бровями, что заставило Йена рассмеяться. — Видишь? Вот это дух! А теперь потанцуй со мной. — Ты серьезно? И двигаться так… как они? — сказал он, указывая на танцующие и трущиеся друг о друга пары. Некоторые из парней были едва одеты, блестящие и потные, прикасаясь друг к другу пальцами и языками. — Можно и так, — кивнул Йен. Он хотел держать Микки в объятиях, двигаться в такт музыке, прикасаться к его телу, облизывать кожу… — Может, тебе выпить сначала? — Нет, — Микки покачал головой. Йен удивился, ведь тот никогда не отказывался от выпивки. — Почему? — Потому что… — он пожал плечами, — ты же не можешь пить, верно? Будет нечестно, если выпью только я. Йен мягко улыбнулся. — Не беспокойся обо мне, Мик. — Я не беспокоюсь, я… — Микки не смотрел на Йена, ковыряя барную стойку. — Это просто нечестно… Микки делал это ради Йена, у него не было сомнений на этот счет. Йен должен был с этим что-то сделать. — Тогда позволь мне поблагодарить тебя… — он наклонился, чтобы поцеловать Микки, но тот инстинктивно отпрянул. Йен закатил глаза. — Микки, ты уже целовал меня в Эль и Лагер. Микки прикусил нижнюю губу. Он вздохнул. — Это другое… — Да? И чем оно другое? — Йен выглядел удивленным. Он кивнул в сторону танцпола. — Микки, все в порядке. Здесь всем плевать. Микки огляделся, словно пытался найти причину своего страха, так глубоко укоренившегося в нем, который был его вторым слоем. Но танцпол был оживлен, а бармены флиртовали с клиентами. Никто его не осуждал. Его глаза остановились на Йене, его рука переместилась на шею рыжего и притянула его ближе, притягивая для поцелуя. Йен ответил на него, взяв лицо Микки в ладони. Ему нравилось видеть Микки свободным, делающим то, что он хочет делать. Они целовались несколько минут, прежде чем отстранились, тяжело дыша. Йен больше ничего не сказал, но взял Микки за руку и повел его на танцпол. Тот не пытался вырваться из его легкой хватки. Как только Йен остановился, он положил руки на талию Микки, прижимаясь ближе. Он посмотрел на Йена, и тот сделал еще один шаг, отчего они были почти приклеены друг к другу. Как и хотел Йен. Позади Йена появился парень, и Микки, в манере собственника, сунул руки в задние карманы джинсов Йена. И, окончательно проясняя ситуацию для других парней, наклонился, посасывая шею Йена. — Гребаные педики, — выдохнул он в только что образовавшийся засос. Зная, что за его словами не было настоящей ненависти, Йен усмехнулся. Он заметил все горячие взгляды, которые парни посылали Микки, и не мог сказать, что они ошибаются, когда задница Микки была произведением искусства. Но было забавно, что Микки замечал лишь тех, кто посылал взгляды Йену. — Хочешь устроить небольшое шоу? Чтобы доказать, что моя задница уйдет лишь с тобой, — предложил Йен. Микки удивленно посмотрел на него, облизывая нижнюю губу. Он кивнул, слегка наклоняясь, чтобы поцеловать Йена. Этот блядский рот. Йен мог выцеловывать и вылизывать его часами. Его губы были мягкими и в то же время жаждущими поцелуев. Он был таким, каким Йен хотел его видеть, и теперь, когда он держал его в руках, он был таким податливым. Их танец был таким же, как их поцелуи: жестким и тяжелым, горячим и грязным. Они терлись бедрами друг о друга, их дыхание участилось. В тот момент им было все равно, одни они или в окружении двух сотен людей. — Хочу тебя, — прошептал Микки в его губы. Черт, Йен хотел его так сильно. Его член был болезненно прижимался к джинсам. — Хочу трахнуть тебя, — Йен поцеловал его в челюсть. — Не думаю, что дотерплю до отеля. Микки с похотливой улыбкой кивнул в сторону туалета. — Да, я тоже. Йен улыбнулся, позволяя пальцу Микки зацепиться за петлю его ремня, чтобы потащить в туалет.

***

— Мик, клянусь, я бы никогда не подумал, что тебе так понравиться в туалетной кабинке гей-клуба, — сказал Йен, все еще потный после секса. Они сидели на удобном красном диване, восстанавливая дыхание. Микки усмехнулся. — Да, ну. Мне не впервой. Йен удивленно на него посмотрел, но тот казался удовлетворенным, и, черт, даже глаза закрыл, как кот. — Ты имеешь в виду, ты… — Меня трахали в гей-клубах, ну, в их переулках. Несколько раз, — Микки кивнул. — Как, по-твоему, я нашел тебя в Эль и Лагер? Это было неожиданно. — Оу. Микки усмехнулся. — Но это был мой первый танец. Если это, конечно, можно назвать танцем, — он подвинулся ближе к Йену. — Мне понравилось. Рыжий облизнул губы. — Хочешь еще потанцевать? Ему не нужен был ответ, потому что Микки уже направился к танцполу.

***

Последний день Йен проснулся, ощущая тепло у живота. Кроме спины Микки, прижатой к его груди. Йен медленно открыл глаза, понимая, что они лежат в позе ебучих ложечек. Ему нужно было сходить в туалет и принять лекарства, но одна мысль о том, чтобы встать и оторваться от теплого тела Микки, заставила его съежиться. Он не хотел этого делать. На самом деле Йену нужно было еще немного полежать с Микки. Совсем чуть-чуть. Последние несколько дней были просто идеальными. Просыпаться, обнимая Микки, было самым лучшим чувством на свете. Микки был твердым, но в то же время мягким и бледным, с почти невидимыми веснушками. Йен хотел лишь одного — целовать его вечно. Он улыбнулся, когда понял, что это возможно. Он осыпал затылок и плечи мелкими, легкими поцелуями. Вдыхал его запах, закрыв глаза и зарывшись носом в его короткие темные волосы. Йен не заметил, что слишком крепко обнял Микки, пока не услышал слабые звуки, исходящие от того парня. Слабым звуком оказалось очаровательное хрюканье. — Доброе утро, Мик, — поприветствовал его Йен, остановив поцелуи и тут же возобновив их. — Мм… устал, — пробормотал он, не желая шевелиться. — Да, я понял, что ты не ранняя пташка, — ответил Йен, поглаживая живот Микки. — А вот ты, похоже, ранняя. Просто закрой свои гребаные глаза и спи. — Нужно принять лекарства. Микки, вероятно, закатил бы глаза, но он все еще держал их закрытыми. — Тогда прими их и возвращайся, — весело улыбнувшись и поцеловав Микки в затылок, Йен встал, направляясь в ванную, — и поторопись, рыжик. У меня спина замерзла. Йен усмехнулся, но внутри он был счастлив как никто. Он проглотил все таблетки и вернулся в постель, прыгнув на нее. — Какого хрена! — выкрикнул Микки, когда Йен на него навалился. Он лег на него сверху, широко улыбаясь. Йен посмотрел на губы Микки и наклонился, чтобы нежно поцеловать его, будь проклято утреннее дыхание. Микки, который выглядел так, будто был готов его убить, обхватил руками шею Йена. Он раздвинул ноги, поместив Йена между ними. Когда Йен почувствовал, как руки Микки скользнули вниз, хватая его за задницу, он спросил: — Ты же знаешь, что нам через два часа уезжать, да? Микки пожал плечами. — Ага, до тех пор будем трахаться. Йен усмехнулся, слегка отстраняясь и глядя Микки в глаза. — Может, нам стоит купить сувениры или что-нибудь такое? Йен правда серьезно к этому относился. Его семья начала путешествовать всего несколько лет назад, и они всегда покупали какой-нибудь сувенир о месте, которое посетили. Но один взгляд Микки дал ясно понять, что этим утром они не собираются вставать с постели. — Ага, конечно. Иди сюда, армеец, — Микки притянул Йена к себе, прижимаясь к его губам. — Я позволю тебе украсть шампунь, когда ты меня удовлетворишь.

***

— Окей, может объяснишь, зачем и мне шляпу покупать? Йен усмехнулся на ворчание Микки. В конце концов ему удалось затащить Микки в сувенирный магазин, и он купил каждому из них по ковбойской шляпе с надписью «Сан-Антонио» спереди. Микки ворчал от магазина до джипа, но потом выглядел комфортно в ней. — Ой, да ладно! Тебе ж нравится. — Она ужасна. — Тогда сними ее, блять. — Не, — Микки пожал плечами и прекратил спор. Йен подозревал, что в глубине души он очень ценил свою шляпу. — Но ты в ней выглядишь сексуально, — сказал Йен, глядя на него с обожанием. Не раздумывая, он положил руку на бедро Микки. Он понял свою ошибку, когда почувствовал, как Микки замер под его ладонью. Йен уже практически убрал ее, но Микки положил свою руку на его собственную. Он не сводил глаз с дороги, слегка покраснев, и через несколько секунд убрал руку, но позволил Йену оставить свою. Тому пришлось стереть одну из своих самых счастливых улыбок на свете.

***

В такси Микки стал переодеваться. А также вернул свою старую личность. Йен подозревал, что это должно было случиться, но они еще не доехали до кампуса, когда Микки вернулся к своему обычному состоянию. Когда такси уехало, они погрузились в неловкое молчание. Микки смотрел куда угодно, кроме Йена, в то время как последний хотел сказать Микки, что все в порядке, но знал, что это бесполезно. Микки нервничал и беспокоился, словно ожидал, что все люди в кампусе узнают, чем они занимались в Техасе. Ну и что? Йену было наплевать на то, что люди думают о его ориентации, но знал, что Микки это пугало. Он заметил, как тот провел пальцами по своей шее, на которой красовался большой, красноватый засос. Тем же утром Микки сделал то же самое, только улыбаясь (думая, что Йен не смотрит на него). Теперь, однако, Микки казался испуганным, растирая его пальцами, словно тот исчезнет. — Микки, ты же знаешь, что люди, глядя на засос, не смогут определить пол человека, который его поставил? — спросил Йен. Да, он был обеспокоен жестом Микки. И что? — Знаю, — быстро возразил Микки. Они снова погрузились в молчание и, наконец, оказались на перекрестке, на котором должны были разделиться. Йен знал, что прощального поцелуя не будет, но, когда Микки попрощался с ним обычным «увидимся», все разочарование, которое он испытывал, заставило его сердце сжаться. Он понимал, что это должно было случиться, что Микки в Техасе и Микки в кампусе — две разные личности, но… Все любят надежду, верно?

***

Йен не мог заставить себя заснуть. Он хотел, ведь завтра у него пары, но не мог. Он так быстро привык засыпать рядом с Микки, что теперь ему казалось, что ему не хватает чего-то важного, чтобы уснуть. Нахуй Микки. Йен купит себе мягкую игрушку для объятий. Но мягкая игрушка не сможет дать ему того тепла, которое давал ему Микки. Она не дышала, не имела особого запаха, который сводил Йена с ума, и, черт возьми, Йен не смог бы ее поцеловать. Его размышления были прерваны сообщением. Увидев отправителя, он прочитал сообщение с замиранием сердца. У него перехватило дыхание, и он вскочил с кровати, подбежав к домофону. Он открыл входную дверь и оказался лицом к лицу с Микки. Тот смотрел на него умоляющими глазами, полными извинений. Йен отодвинулся в сторону, позволяя ему войти. Микки не оглянулся, сбрасывая свою одежду и направляясь в комнату Йена. Тот последовал за ним к постели. Микки лежал на его половине, спиной к нему. Йен закрыл за собой дверь и осторожно забрался на кровать, прижимаясь грудью к спине Микки. Они ничего друг другу не сказали, но Йен почувствовал, как дыхание Микки выровнялось. Он закрыл глаза, погрузившись в столь желанный сон.