Распоряжение чувств

Вечер. Капитан Леви уткнулся в военные бумаги: отсчеты и квитанции во время экспедиции еще никто не отменял. Рука двигалась больше рефлекторно, чем по заранее уготовленному плану. Голова, как обычно, взрывалась от количества информации про раненых и убитых разведчиков. Даже крепкий черный чай не помогал собрать все в кучу и, наконец, осознать всю трагичность текущего положения. Куда подевалась та самая доза кофеина, способная взбодрить за считанные минуты? Стук в дверь. Надо отвлечься от работы. Первое, о чем подумал Аккерман это то, что пришел Эрвин Смит с новыми поручениями. Следом подумал, что, возможно, это очкастая решила проведать его и передать новые данные о мертвых солдатах и потерях. Но потом вдруг Леви уловил себя на мысли, что хотел бы увидеть за деревянной дверью Аяно Као. Только ее. Саму.       — Входи. — капитан спецотряда удивился: ни один из его вариантов не оказался верным. Перед ним стоял Армин, его прямой подчиненный. — Вольно. Что-то срочное?       — Нет. — Арлерт слегка нервничал, это было заметно. Аккерман вопросительно посмотрел на неуверенного блондина. — Капитан Леви, помните, командор Эрвин говорил, что наше подразделение будет работать на западе?       — Дальше. — холодно.       — А капитан Майк должен управлять востоком, верно? — кивок, но уже со скрытым гневом. Аккерман не хотел и слова слышать про Захариуса. — А Као в его прямом подчинении, это понятно. Но, я так подумал, что ей делать на востоке?       — И что ты предлагаешь? — это был не вопрос, это была открытая насмешка. Капитан спецотряда хмыкнул. Армин замолчал. — На север ее отправить?       — Нет. — неожиданно твердо возразил Арлерт. Он ведь пообещал, как минимум самому себе, что поможет Аяно. — На запад. В ваше подчинение. Четко, открыто и без намеков. Армин облегченно выдохнул: все, что зависело от него, он сделал. Теперь выбор был исключительно за Аккерманом.       — Ты так уверенно говоришь о ней. — капитан Леви наклонился вперед, соединил друг с другом пальцы и так пронзающе глянул на Арлерта, что страшно было вздохнуть. — Ты видел ее горло?       — Видел. — Армин сглотнул, вспомнив окровавленные бинты и ненормальную бледность лица Аяно. — Перебинтованное.       — А знаешь, кто ее ранил? — прозвучало сурово.       — Титаны? — задумчиво предположил Арлерт. — Или люди?       — Нихуя не знаешь. — капитан спецотряда откинулся на спинку почти сломанного стула. — Она сама. Армин буквально втупился в Аккермана, не зная, что и добавить. Блондин проиграл: после слов капитана спецотряда все аргументы вмиг стали бессмысленными. Разум окатила волна отчаяния. Арлерт не смог. Не доказал, что Аяно годная.       — Ты так испуганно выглядишь. — оно и ясно, почему. Узнать то, от чего шерсть дыбом встает. Армин подумать бы не смог, что Као была способна на попытку самоубийства. — Почему? Только не говори, что ты не веришь. Вылетишь отсюда.       — Она пережила своих напарников три раза. — тихо прошептал Арлерт. — Ваш отряд, исследователей, и отряд наблюдения.       — И? — Аккерман нахмурился, вспомнив экспедицию, когда во время ловли Женской Особи погибли все его подчиненные, но осталась в живых только одна-единственная Аяно, которая больше всех и лезла на рожон.       — Но как можно жить, если понимаешь, что все, кого полюбишь, умрут? — Армин понял, как надо действовать. — Жить не захочется! Понятное дело, не захочется. Капитан Леви точно знал, о чем так яро твердит Арлерт, и прекрасно понимал на личном опыте, что именно чувствовала Аяно Као, когда в порыве истерики всадила острое лезвие себе в горло.       — Свободен. — Аккерман принял решение. Новые выборы, новые сомнения, новые потери. — Чтоб Аяно ни словом не обмолвился.       — Благодарю вас, капитан Леви! — Армин не скрыл счастливую усмешку, отдавая честь. Аяно Као будет на западе: этот факт не мог не радовать. — Спокойной ночи. Вскоре Армин пошел, нет, сломя голову кинулся в казарму спецотряда, чтоб рассказать своим друзьям, что Аяно уже завтра будет вместе с ними за зачистке. Все радовались, как дети.

***

Темное звездное небо не пугало: наоборот, луны не было видно, поэтому и света толком-то не было. Оно и хорошо. Свет дарит ложные надежды. «Отпиздеть ее? А смогу? — капитан Леви нервно выдохнул, глядя на свечу в окне лазарета. — Конечно, смогу. Чтоб больше не вытворяла такой дряни». Аккерман встал на пороге казармы и хотел было постучаться, как вдруг деревянная дверь распахнулась, и он увидел Аяно. «Нет. — капитан спецотряда замер. — Я не смогу». Первое, что почувствовал Леви, это одновременно шок и дикая радость. Он впервые смог спасти кого-то из любимых. Хотелось задушить Аяно в объятьях, зацеловать с головы до пят и просто смотреть на нее: живую, здоровую.       — Дура. — капитан спецотряда не знал, что надо говорить в такие трагичные моменты. — Ты последняя дура, Као. Если Аяно не могла улыбаться ни с кем, как бы не старалась, то с Аккерманом унылая усмешка непроизвольно расползалась на ее лице.       — Не нравится, капитан Леви. — сказала зеленоглазая девушка, сократив дистанцию.       — Что? — холодное.       — Мне не нравится, когда вы называете меня Као. — заявила она. — Зовите меня Аяно!       — Аяно. — когда до боли родное имя слетело с уст капитана, внутри все сжалось в комок.       — Так намного лучше. — взгляд кристально-чистых изумрудных глаз блеснул во тьме. — Леви. Поздно говорить. Слишком близко: Аккерман обматерил самого себя с головы до пят, но аккуратно обвил талию Аяно руками и слегка подтолкнул ее к себе. Леви ненавидел свое имя, предпочитал ему строгое и краткое «капитан», но все-таки постепенно оно начинало нравиться Аккерману, ведь его проговаривала Као. Она, солдат Разведрезьбы первого класса, могла расслабиться рядом с капитаном. Оголить нутро и не бояться презрения.       — Я тебя ненавижу. — спонтанно. Аккерман провел Аяно вглубь лазарета, усадил ее на мешок с провизии и отошел, закрыв деревянную дверь. Подошел обратно.       — Почему? — невинно спросила Као.       — За это. — Леви провел указательным пальцем по светло-бордовому следу на горле Аяно. — Такого я еще не видел.       — Все бывает впервые. — съязвила она. — У меня было достаточно причин.       — Много откровенности именно на миссиях, тебе так не кажется? — капитан спецотряда хмыкнул и сел рядом. — Говори.       — Не могу. — Аяно свела брови к переносице. В горле забился ком. — Стыдно.       — Серьезно? — сказал Аккерман. — Никогда не слышал такого от тебя.       — Это по-честному. — возразила Као и почему-то решилась взять Леви за руку. — Ладно. Не время ныть. Все началось с сигнала.       — Видел. — пальцы сплелись в неповторимом узоре. Стало спокойно. — Я знаю, что было на востоке.       — Ага. — моментально помрачнела Аяно. — Я когда внутрь прорвалась, своих мертвых увидела.       — Поэтому и накатило. — сказал капитан спецотряда.       — Да. — задумчиво согласилась Као, но быстро решилась. — Когда я на землю упала, вспомнила, что не успела кое что передать вам.       — У тебя руки холодные. — перебил Аккерман и поднялся с места. — За чаем скажешь, что вспомнила. Пойдем.       — На полевую кухню? — Леви с Аяно направились на выход.       — В час ночи туда никто не сунется. — в укреплении Разведкорпуса было темно, идти надо было по памяти. — Все под контролем. От черного чая не стошнило. Ночь удалась: ладони и сердце были в тепле, которое исходило от сплошного холода.

***

Центральная западная местность. Покинутые здания обрамлены кровью: казалось, это были современные произведения исскуства, картины и своеобразные узоры, но не предметы чьих-то слез, боли и отчаяния.       — Ты не видела капитана Леви с утра? — Армин проманеврировал в воздухе, свиснули лезвия, и гиганты вокруг него упали замертво.       — Нет. — Арлерту не стоило знать, что происходило этим утром. — Не видела. Аккерман имел стальную привычку сдерживать обещания: как бы прекрасно не было гонять черные чаи с Аяно по ночам, а с утра он ее повысил. Као еле не добавила нечто двухсмысленное, когда незаметно прикоснулась к тропинке синяков на ноге. Умирать было не так больно, как отхватывать трепку от капитана Леви.       — Центр зачищен! — Аяно обернулась, увидев довольного Жана. — Сколько мы тут были?       — Часа четыре. — ответила солдат. Вдалеке послышался рев Атакующего титана. — Направляемся в Ферлону?       — Да, там Конни с Сашей. — сказал Армин, когда Кирштейн поравнялся с ним и Аяно. — Меня кое что волнует.       — Что? — спросил Жан.       — Имир и Криста одни в Чотте. — Арлерт немного стушевался. — Ладно. Сигналов не посылали, значит, все нормально. Армин, Жан и Аяно двинулись в Ферлону, по дороге наведавшись к Эрену и Микасе в неком восточном поселке.       — Черт, на юге никого нет. — выругался Кирштейн, мельком глянув на титанов, что сочились из всех деревень юга. — Придется мне оставаться.       — Ты точно справишься сам? — неуверенно спросил Армин, пока Аяно молчала. Она не знала, что надо говорить, и пока не понимала, как следует общаться с этим флангом солдат. Као привыкла, что с отрядом наблюдения никогда не нужно было подбирать слова. Рене, Нанаба, Хеннинг и Гергер были изувечены эскпедициями в Разведкорпусе не меньше, чем Аяно. Но никто не учил Као, как обращаться с теми, кто не потерял внутреннюю искру и тянулся к свободе. Такие солдаты Разведкорпуса были чужды Аяно, она не могла их понять и тем более, чувствовала себя неправильной и лишней среди них.       — Справлюсь. Идите в Ферлону. — Жан вздохнул, взлохматил волосы и вдруг печально усмехнулся, глядя на Као. — Пока, матушка. У Блаус и Спрингера дела обстояли вполне прилично. Армин и Аяно помогли им устроить зачистку Ферлоны: гиганты уничтожены, фланг отделался царапинами, синяками и вывихами.       — Аяно, ты ведь была на экс-миссии, да? — спросила Саша.       — Ага. — сердце кольнуло болью. Исследователи и отдельно Нифа: вспоминать не хотелось агонию, страх и ненависть, направленую скорее на самого себя.       — А суп наш с Конни пробовала? — Аяно было приготовилась выслушивать привычные вопросы о подробностях миссии и смертях, но разговор завернул в противоположную сторону.       — Да. — Саша вопросительно выгнула бровь. — Вкусно было.       — Класс! — воскликнула Блаус, улыбнувшись. — А знаешь, где мы с Конни рецепт нашли?       — В посольстве Элдии? — догадалась солдат, вспомнив, какие там происходили страсти во время идентифицирования личности Женской Особи.       — Угадала. — Саша с Конни красноречиво переглянулись, что кричало громче слов. Армин угнетенно замолчал, но скрыл это, занявшись своими лезвиями. Давление вдруг ударило в голову: это Арлерт разрешил половине своим напарникам скончаться во время ловли Женской Особи. Он отвлек капитана Леви, преподнося Энни шанс на свободу. Но время не повернуть вспять. Вдалеке послышался грохот, и Арлерт, Аяно, Саша и Конни многозначительно переглянулись: Эрен Йегер был в совершенно другой стороне.       — В Чотте находятся Криста с Имир. — Армин проговорил это на удивление спокойно.       — Титаны могли разрушить что-то, оттуда и звук. — задумчиво предположила Блаус. — Такое ведь уже было на востоке. «Только какие именно там титаны, — Аяно непроизвольно нахмурилась, выхватив разные по длине лезвия от УПМ. — Разумные или обычные».       — Тем более, в Чотте очень много руинов. — поддержал Спрингер. — Посольство ведь собиралось построить там дворец для знати.       — Аяно, а ты куда? — окликнул разведчика Армин.       — В Чотту. — холодно ответила Као, развернувшись на таинственный шум богатого городка. Уши заклало. Армин хотел было остановить ее, но передумал. Аяно виднее, что делать, ведь она служит в Разведкорпусе уже шестой год. Бессмертная Лазария. Та, которая вышла победительницей во всех боях, но проиграла самой себе. Та, которая вернулась после всех миссий живой внешне, но мертвой внутри. Та, которая убила больше сотни гигантов, но не смогла одолеть отчаяние и пропасть в душе. Аяно успешно добралась до Чотты, прошла вглубь знатного города и увидела то, что искала. Зубастого, убивающего всех остальных титанов. Као выдохнула, пазл в голове сложился воедино, но удивления солдат не чувствовала. Наверное, она просто закаменела, зачерствела, убилась, но перестала чувствовать. Оно и к лучшему. Аяно заметила Криста Ленц и, осознав всю абсурдность текущего положения, торопливо направилась к девушке.       — Поняла? — спросила Криста, встав напротив Као.       — Поняла. — пусто ответила Аяно.       — Теперь расскажешь? — без характерного презрения.       — Нет. — холодно сказала Као.       — Но почему? — Криста должна была разозлиться на Аяно, но ее одолела только грусть.       — Потому что это будет несправедливо. — ответила Као.       — Вообще-то наоборот. — возразила Ленц. По ее щекам покатились хрустальные слезы.       — Я опять потеряю напарников. — чистая и нагая правда. — Лучше молчать, если это спасет чью-то жизнь.

***

      — Почти весь запад очистили. — Армин откусил кусок белого хлеба. — Завтра точно покончим с этим.       — Интересно, как бонзы собираются возвращать все это к жизни? — сказал Жан. — Сплошные руины вокруг.       — Сорок процентов зарплаты сделают налогом. — хмыкнула Аяно. — Главное, чтоб деньги сюда дошли, а не осели где-то в Сине. Као мельком глянула на Имир, но на ее смуглом лице не было насмешки: только немая благодарность. Безмолвное спасибо. Незаметная усмешка.       — Помню, раньше на фронт временами попадал, так там столько знати было у тархана. — Кирштейн увел взгляд куда-то в сторону: не стоило вспоминать о детстве. Слишком смешанные чувства.       — Чего? — Аяно едва ли не подавилась, когда решилась выпить воды из фляги.       — Что? Перевоз пустырника происходил возле тархана. — Жан выгнул бровь, недоуменно глядя на Као. — Власти там собирались.       — Помойка это — фронт, а не место собраний. — Аяно нахмурилась. — Не видела там ни одного чина, сколько жила, сука. Именно с этих невинных слов все и началось: разгорелся такой спор, что, казалось, агрументов хватит, чтоб препираться до самого утра. Спецотряд спасло только то, что в один момент капитан Леви выбил с ноги дверь казармы и разогнал всех. А Као Аккерман вскоре отдельно заявил, что это она лично так хуево влияет на его подчиненных, ведь таких долгих перебранок еще никогда не было. Таким образом прошли следующие дни. Это была миссия по возвращению стены Мария: тут было запрещено чувствовать, если жизнь дорога. Разведкорпус справился. Выжившие солдаты внимательно проверили округу на наличие неразумных гигантов, но не нашли ни одного, и поэтому направились обратно в стену Роза. Победа. Но цена была слишком высока: из четыреста разведчиков в живых остались только тридцать. Стена Мария была полностью залита кровью. Свобода мирного населения была построена на сгнивших костях сотен солдат. Кто вернулся, те ментально навеки остались там, где и мертвые напарники. В нескончаемом аду. В агонии. Разведчики ехали верхом и еле не падали прямиком в грязь с коней от бессилия, насколько все было печально. Ворота стены Роза отворились. На месте. Радостные возгласы человечества и цветы простолюдинов. Разведкорпус встречают с восхищением. Зато два года назад ситуация была с точностью противоположной. Плевать на всех и вся. На уме у вымученных солдат было только то, что лишь бы суметь доехать до штаб-квартиры и не умереть прямо на лошадях. Свобода требует жертв. Иногда слишком больших.