Распоряжение чувств

      — Дядя Леви, а это правда, что раньше моя мама была в вашем прямом подчинении? — Аккерман даже не поднял пронзающий насквозь взгляд одного серого глаза на светловолосую, голубоглазую шестилетнюю девочку: они находились в кабинете Леви в штаб-квартире Разведкорпуса, которая базировалась на юге Элдии — неразумные титаны полностью покинули Парадиз и Транмарию, поэтому надобность в стенах отпала, а Разведрезьба просто занималась исследованием внешнего мира.       — Да. — холодно ответил Леви, продолжая заполнять волокиту бумаг о солдатах Разведкорпуса, изучениях внешнего мира и нахождениях новых видов растений, животных и рельефа: после смерти Ханджи Зое он стал командором Разведрезьбы, однако относился к этому ровно, без излишней радости или чего-то прочего — скорее как к долгу, который остался после исследовательницы, Эрвина Смита, его полностью мертвого, кроме Хистории Райсс, личного состава и Аяно Као.       — Знаете, дядя Леви, я так рада, что у меня есть свобода! Это чувство, что я живу не за стенами, а в полях и лугах — непередаваемое! — радостно воскликнула девочка и подскочила на удобном кресле: Аккерман предоставил свое рабочее место ей, а сам сидел напротив на почти сломанной табуретке — он вообще не хотел этой встречи, но Хистория Райсс настояла на том, чтобы ее ребенок встретился с Леви, поэтому лишний раз он не возражал. — Спасибо, что вы боролись за мою свободу! Я очень благодарна вам, дядя Леви! Аккерман продолжал угнетенно молчать: сказать, что он завидовал Далит Аккапель и Микасе Аккерман, значит, ничего не сказать — он тоже хотел умереть сразу же после того, как потерял человека, которого должен был сделовать и защищать, но просто не смог. Он хотел скончаться вместе с Аяно Као так же быстро и безболезненно, как и его кровные дальние родственники, которые потеряли своих родных людей: рядом, держась за руки и с безмятежной улыбкой — но прошло уже шесть лет с момента ее смерти, а Леви до сих пор был жив и любил ее.       — А у вас есть свобода, дядя Леви? — энергично спросила дочь Хистории Райсс, но как только Аккерман посмотрел на счастливую девочку напрямую, та моментально поникла: взгляд у командора Разведкорпуса был воистину жуткий — но не столько моторошный, сколько до ужаса пустой и лишенный всякой тяги к жизни. — Извините, дядя Леви, это глупый вопрос! Ясное дело, у вас есть свобода!       — Нет. — хладнокровно произнес Аккерман.       — Что? Нет? Это очень печально! Но почему? Как это у вас нет свободы? Она ведь должна быть у вас! — удивленно завелся невинный, простодушный ребенок, продолжая заваливать Леви детскими вопросами: Аккерман уже успел пожалеть, что сказал это, но отступать было поздно. — Где тогда ваша свобода, дядя Леви? Вы ведь боролись за нее!       — Моя свобода мертва. — пусто сказал Аккерман, и его сознание вновь возпроизвело картинку радостно улыбающейся Аяно Као: он вспоминал ее каждое утро, день и вечер, поедал себя мыслями, но не мог ничего с собой поделать — поэтому медленно утопал в своей бесконечной боли, которой не было конца всю его жизнь.