последнее свидание первой любви

шин рюджин была не из тех, кто часто дарил кому-то подарки, не из тех кто говорил приятные слова, не из тех кто был романтиком. но стоило ей встретить ли черён, что своей жезнерадостностью, мягкостью и застенчивостью напоминала облако - всё в её жизни перевернулось с ног на голову. сама того не понимая она часто дарила черён подарки. она часто говорила ей о том какие красивые у неё губы, какая она яркая и милая, особенно когда стесняется и закрывает руками своё хорошенькое лицо. рюджин всегда говорила что у черён прекрасная улыбка и самые смешные на свете шутки. и продолжалось это уже три таких долгих, но так быстро пролетевших года. иногда удивляет как же быстро идёт время. хотя все всегда говорят, что три года это слишком много и столько любовь не живёт. дураки. не знаю, что любовь остаётся даже тогда, когда уходят люди. и даже сейчас шин рюджин, сама того не замечая, забегала в цветочный магазин, где её уже знают в лицо. где все уже слышали про прекрасную ли черён, про её мягкую облачность и руки, закрывавшие лицо при стеснении. где она уже в который раз берет такие любимые самой черён хризантемы, что тоже были на нее похожими, мягкими и как будто бы родными. - вам ещё не надоело, рюджин-щи? рюджин никогда не надоест. уже три года она дарит цветы, а год назад начала покупать ещё и сладости, что так любила ее облачная и стеснительная черён. из-за которых они вместе ходили к стоматологу, которых младшая боится больше жизни и сидели там, держать за руки, будто бы это как-то поможет. а ведь они и в правду верили что помогает. у них всё было так, как они верят и как хотят. они в своем мире, а остальным это было не понять. шин в очередной раз бегала по целой куче магазинов, пытаясь найти те самые конфеты, те самые печенья, что могли привести черён в необычайный детский восторг, заставляя ее заливаться пунцовой краской и трясти ее руками, которыми потом она прикрывалась в стеснении. а затем бы шин целовала полушария раскрасневшихся щек и приговаривала бы что черён слишком по облачному мягкая. рюджин знала черён слишком хорошо. и все привычки младшей были словно записанны любовным карандашом на подкорке сознания необратимо влюбленной шин. и каждый день их был усыпан любовью, облаками в виде лисичек, сладостями и марципановыми щёчками обеих. и казалось, что первая её любовь останется и последней. черён была для рюджин смыслом жизни и её продолжения. такая облачно милая и стеснительная. такая родная и совсем наивная ли черён, которую невозможно не любить. любовь окрыляла рюджин. она не садилась в желтопузое такси или многолюдный автобус, где обычно тряслась бы среди каких-то бабулек и не совсем приятных, хмурых дядек, совсем не замечая что кому-то из них наступает на ногу в любовном припадке или что стоит совсем в неудобном, странном месте. до места встречи она неслась на своих двух, будто оголтелая, будто правда отростила парочку ангельских крыльев и могла добраться на них куда угодно. или их ей отрастила ли черён, похожая на облако в форме лисички. такая милая и родная ли черён. да, люди смотрели на неё странно, пытались понять почему же она такая счастливая и почему вот так бежит. но а саму рюджин не особо волновали все остальные. кто же когда подумает о ком-то другом, когда вот так вот бежит к любимому человеку. просто, без причины. потому что любит и это срывает крышу. потому что не любить было не возможно и потому что рюджин и вправду верила, что любовь останется даже тогда, когда уйдут и люди. рюджин нервничала все больше, когда до места встречи оставались считанные метры, а черён уже хорошо проглядывалась среди всех остальных. нервы били по голове, отдаваясь лишь родным именем ли черён, её стеснительным смехом и неуклюжими отбиваниями от комплиментов обычной фразой "отстань уже". неловко перебирая в руках цветы и конфеты, рюджин замедляла шаг, улыбка на ее лице утихала. казалось, что сердце вот вот выскочит из груди, разорвет плоть, поломает кости и само полетит вперёд, прорываясь к той самой и единственной. такой родной, облачно милой и яркой ли черён, которую невозможно не любить, ведь рюджин верила, что любовь живёт даже тогда, когда уходят люди. что любовь спасет человечество. - ну привет, черён - пустые глаза и парочка слёз, что обронила такая взволнованная шин рюджин. перед ней стояло серое надгробие. на нем лишь дата смерти, такое прекрасное имя ли черён и фотография с ярко улыбающейся девушкой. такой облачно милой и родной ли черён. - прости, я чуть-чуть опоздала.