Подходящий альфа

      Унылый Джисон в музыкальной студии - это что-то новенькое. Обычно Хан пылал энтузиазмом, постоянно двигался, пританцовывал, периодически выдавая отрывки песен и странные шутки. Или болтал про Минхо, про их поцелуи, свидания, его красоту и... ну в общем понятно. Поскольку, вдоволь наговорившись, он выдавал потрясающие треки, ребята смирились и собирались пораньше, чтобы Джисон успел наговориться и приступить к работе. Но сегодня Чан с удивлением смотрел, как омега грустно сидел в углу дивана и что-то расстроенно бормотал себе под нос. Они целый час не слышали о волшебном альфе. Это конечно радовало, но и песен новых никто похоже создавать не торопился.       - С тобой всё в порядке? - с глубоким вздохом, не выдержав напряжения, всё же спросил Чанбин, не то, чтобы Со действительно хотел знать, но поработать сегодня точно не удастся. Может хоть поймает очередную сплетню. Лишь бы никаких неловких разговоров, проходили уже.       - Ага, - продолжая бормотать себе под нос, ответил младший. Чан бросил укоризненный взгляд в сторону Чанбина и подошёл к разбитому парню.       - Ты можешь всё нам рассказать. У тебя проблемы с Минхо? - предположил он.       Однако, Хан категорически не желал говорить на тему отношений. Прошлого бесполезного разговора с друзьями хватило за глаза (они только потешались и давали нелепые советы неопытному омеге, особенно Чанбин, спасибо Чану, тот хоть пытался казаться серьёзным). Джисон сам с трудом понимал, что вчера нашло на Минхо. Альфа хотел большего и расстроился, когда омега сбежал? Но почему Ли так странно это предложил? Причём тут благодарность? И почему разговаривал так резко? Что Джисон сделал не так? Одни вопросы без ответов крутились по кругу в голове. Да, сначала Ли был не очень то рад, когда Хан приходил к ним с Феликсом с "подачками". Минхо ценил своё личное пространство и независимость. Но омеге казалось, те времена давно прошли. Ли вообще редко его ругал, ласково называл "липучкой", когда злился, мог поворчать на неубранные вещи или закатить глаза на громкий разговор, легко оттолкнуть, если чувствовал, что ему не хватает личного пространства. Джисон влюблялся в него сильнее с каждым днём, такого колючего снаружи, но мягкого и нежного внутри. Как бы Минхо не ворчал на младшего брата, он всегда был готов помочь и окружить заботой. Самоотверженно собирался бросить учёбу, найти ещё работу и помогать Феликсу с малышом, ни разу не высказав недовольства. Несмотря на свои заморочки с деньгами, Ли быстро подружился с Чаном и Чанбином, подшучивая над их мажорными привычками. Коллеги и животные на его работе обожали альфу. Даже недолюбливая Хёнджина и считая его туповатым, Минхо легко нашёл с ним общий язык, когда Феликсу требовалась помощь. В общем, идеальный парень. Вот только с самим Ханом Минхо держался отстранённо. Да, он позволял за собой ухаживать, они ходили на свидания, обнимались, целовались, часто проводили время вместе. Говорили обо всём на свете, за исключением самого важного - их чувств, отношений и будущего. Каждый раз, когда Джисон хотел стать ближе, он чувствовал какую-то грань, за которую его не пускали. Минхо как будто позволял омеге руководить их отношениями, но сам инициативу не проявлял. А ещё эти странные разговоры о семье, о богатых и бедных, о их несовместимости и невозможности, дико пугали и путали Хана. Они же встречаются, и разные социальные статусы не мешают. Или Джисон что-то неправильно понимает. Вчерашняя вспышка агрессии удивила и расстроила парня. Может Чанбин был прав, и все проблемы в том, что он "не даёт?" (опять же некстати вспомнился прошлый дурацкий разговор с друзьями). Но он как бы и не против секса, больше похоже, что это Минхо "не берёт". Вот вчера, кстати, похоже передумал и захотел, и Джисон такой дурак сбежал. Теперь его точно бросят. Хан очень боялся этого "бросить", поэтому активно скрывался от Минхо, не отвечал на сообщения и звонки.       Ли старший не был удивлён, когда не смог дозвониться до Джисона утром, и быстро понял, что его избегают, ведь любой бы обиделся. Но продолжал упорно пытаться столкнуться. Наконец, настиг его в музыкальной студии, куда ворвался под ошарашенные и немного благодарные взгляды друзей. Джисон резво вскочил с дивана, на котором до этого грустил, пока остальные пытались снять повисшее напряжение, но избежать откровенных разговоров, и попытался убежать, но Минхо был наготове, схватил его за руку и только открыл рот, как студия взорвалась звонком. Отвечать он не собирался, пристально глядя на Джисона. Но Хан глазами показал на телефон.       - Ответь, это Хёнджин, наверно важно, - альфа испуганно уставился на свой телефон. Хван звонил ему примерно никогда. Нажав принять, он продолжил удерживать Джисона, не упуская его из виду.       - Феликс кажется скоро родит тебе племянника, - панический голос Хвана, ворвался в оглушительную тишину.       Ребята вскочили со своих мест и понеслись в машину Чана. Не каждый день их друг рожает, тем более беспокойный Феликс, заранее всё спланировал и успел всех позвать на свои роды для моральной поддержки. Модные "партнёрские" роды, все дела.       Когда все дружно ворвались в предродовую палату, Джисон даже не успел облегчённо вздохнуть, как, быстро оценив ситуацию, Минхо снова схватил его за руку.       - Мы сначала поговорим, - под возмущённый взгляд брата, Минхо потащил паниковавшего Джисона за руку куда-то в сторону коридора, - обычно роды длятся 4-6 часов, не переживай, мы успеем к началу, - подмигнул он напоследок.       - Куда, блядь, кто мне обещал идеальную поддержку и партнёрские роды. Нашёл время, гондон! - охреневший от боли Феликс едва держался за Хёнджина, который медленно круговыми движениями поглаживал его поясницу, Чан и Чанбин неимоверно бесили, изображая как правильно дышать на каждую схватку, - хуёвая из вас моральная поддержка, блять.       - Сука, Хёнджин, всё из-за тебя, ты чё лыбишься довольный такой? - продолжал ворчать Феликс, решив обратить внимание на альфу. Ликсу было плохо, больно, окружавшие друзья больше мешали, чем помогали, а родной брат свалил в неизвестном направлении. Единственное, что утешало - то паникующее, то странно радостное лицо Хёнджина.       Альфа опасался перечить злому омеге и только повторял "да, дорогой, я понял, милый, больше не повторится". Похоже, Феликс больше не сдерживался рядом с Хваном, боль мешала притворяться милым и нежным. Хёнджин изо всех сил старался сдерживать своё радостное возбуждение. Маленький омега с большим животом, орущий своим глубоким голосом на всех вокруг, приводил его в невероятный восторг.