Согрей меня

Молодой парень, лет двадцати, по имени Чон Чонгук. Волосы темно-розового оттенка однозначно выделяют его из толпы людей, которые вечно ходят с унылыми лицами, хотя, розоволосый от них особо и не отличается. Его безразличию можно позавидовать, но в где-то в глубине, в самых недрах души, можно найти маленькую свечку, которую ещё можно зажечь, но если Чон даст это сделать. Он поупрямее самого напыщенного козла выйдет. Таким он уж вырос. Заходя в родной дом, который казалось бы должен быть самым уютным местом, но это всего лишь место ночлега и сборище его вещей. Он чует лишь малый ветер, который видимо дует с приоткрытого окна, впуская холодный воздух и в без того холодный дом, который будто пропах уже этой атмосферой. Чон снимает с плеч серое пальто, а за ним шарф с ботинками, он глухо стонет, когда чувствует что пальцы наконец-то освободилась от обуви, которые словно малы ему, но это не так. Просто мозоли, не больше. Парень ставит пакет с продуктами в коридоре, мысленно обещая себе разобрать его, как только разденется и убедиться, что его молодой человек спит сладким сном и не потревожит его до завтрашнего дня. А лучше, чтобы вообще никогда не тревожил. Тихо, практически бесшумно идёт на кухню, где пусто, но так тоскливо и холодно. И вправду, холод идёт от окна. Чон делает размеренные шаги и закрывает причину сквозняка, на последок вздрагивая от внезапной скорой помощи, которая с мигалками проносится вдоль многоэтажки. Он просто провожает ту взглядом и отходит, зашторивая окно намертво, не желая, чтобы хоть один лучик зимнего солнца осветил эту никчёмную и жалкую квартиру, которую потрепало такое же жалкое время, которое просто идёт и с собой ничего не меняет. Вода из кувшина льётся медленно, попадая прямиком в прозрачный стакан, который омега сразу же опустошает, выпивая все залпом. Он вытирает рот тыльной стороной руки и прикрывает глаза, блаженно откидывая голову назад. Постоять бы так подольше. Но на эту мысль, он лишь усмехается, звонко ставя стакан на столешницу. Взгляд устремляется прямо на спальню. Чон скалится, давя болезненную улыбку, от добродушной улыбки ничего не осталось, ведь так? Омега постукивает пальцем по столешнице и шумно выдыхает. Зайти в спальню и умереть? И физически, и морально сразу же? Хотя, морально он давно уже умер, а физически..дело не долгое. Минута, две и он наконец-то отталкивается от кухонного гарнитура и идёт смелыми шагами к двери, дверь которая ведет в их общую спальню, но общая ли она на самом деле? Это должно быть самое уютное место в доме, но это не так. Это все не так! Эта жизнь та! Это не то, что хотел он! Он медлит перед тем как открыть, вся та смелость которая была в шагах, быстро испаряется, когда он слышит до боли знакомое, тихое дыханием. Рука виснет в воздухе, а к уголкам глаз, неожиданно поступает новая порция слез. Удивительно, а Чон то думал что выплакал все ночью. Он сдерживает их в себе. Раз-два-три и он открывает дверь со звонким скрипом. Первое что бросается в глаза, это телефон, весь помятый, а следом и парень, весь убитый, морально убитый. Чем-то они похожи. Только один убивает другого, а другой поделать ничего не может. Это напрасно. Просто бессмыслица. — Тэхен.., — голос предательски вздрогнул, заставляя поежится от собственного же страха. Страх за своего любимого человека, а не за себя. Ему попусту на себя. Главное чтобы альфа был в порядке, хотя чем он может помочь, кроме того как следить за приемом лекарств, которые практически никак не помогают. Благодаря им, Чонгук может спокойно посидеть на кухне какой-то жалкий час, а после все по новой, пока альфе что-то в голову не ударит и он не станет вновь адекватным. Это замкнутый круг, который омега проживает чуть-ли не каждый день. — Шавка нагулялась?, — тихо шепчет альфа, безумно улыбаясь, словно псих которого не долечили в психушке, хотя, по сути так и есть, от этого становится тошно, — ну как, опробовал новый член сегодня? Ким медленно поднимается с кровати и лениво подходит к омеге, к его омеге, к своему истинному. Он только его. Он - его собственность. Но ведь это неправильно и омега это прекрасно понимает. Любит. А это главная проблема. По комнате разлетается громкий шлепок от соприкосновения с нежной и бледной кожей. У Тэхена рука тяжелая, от того и начинает жутко печь, а это неприятное чувство отдает в каждую клеточку мозга, заставляя невольно присесть на корточки и схватиться за щеку, которая заметно покраснела. Но не тут то было. Его тянут за волосы вверх, а из уст омеги вырывается приглушенный крик. Лопатками он бьется об стену , из-за сильного толчка в грудь и тихо шипит, опуская голову, но длинные пальцы в ту же секунду цепляются за подбородок и поднимают. У Тэхена диагноз. У альфы диагностирован психоз. У него выявлено биполярное расстройство. Ему может быть все равно, но ровно через минуту, он будет выбивать из тебя душу. Ужасно. — Отвечай мне, когда я тебя спрашиваю, — в глазах парня, который старше свою омегу буквально на два года, так и кипит вся злость, которую он вероятнее всего спустит на свою вторую половинку и даже не посочувствует , когда увидит что сотворил с любимым. Ему не будет жаль, когда омега пройдет мимо него в тонкой футболке, которая будет просвечивать и показывать на обозрение синяки различных оттенков. От зеленых - до темно фиолетовых, — шваль. Чонгук смотрит прямо в глаза напротив, которые каждый день так и душат, забирая от жизни по дню, а ведь каждый из этих дней, мог быть чем-то значимым в жизни молодого парня, но это всего лишь слепые мечты. О чем думает и мечтает омега каждой ночью, больше смахивает на детские сказки, которые ему читал отец перед сном, зато это такое хорошее снотворное. Что тогда, что сейчас. Только сейчас он сам их придумывает, больше некому. — Я был в гребаном институте, пойми ты уже, мне учиться надо, — злость потихоньку начинает скапливаться, а адреналин начинает бурлить в крови, тем самым перекрывая страх и дрожь в голосе, — Если я такая шваль, то почему от меня никем не пахнет? От меня пахнет только твоей грязной тушей! Ты настоящий подонок, Ким! Чон мажет кулаком по чужому лицу, пытаясь хоть как-то привести того в чувства. Омега отшатывается назад, тихо всхлипывая из-за крови, но не одну слезинку перед альфой не проронит. Он прекрасно знает, что того это забавляет. А такого удовольствия, он приносить не намерен. Альфа гортанно рычит, хватаясь за щеку и болезненно шипит, мысленно обещая, что припомнит этот опрометчивый поступок. Оседает на пол, пуская смешок. Они оба настоящие психи. Что Ким, Что Чон. Друг-друга стоят. — Зря, Чонгук, зря, — скалится Ким потирая щеку от жгучей боли. Он буквально собирает в себе всю силу, ради того, чтобы встать и заглянуть в любимые глаза, хочет проверить насколько достоверна информация о том, что его омега ни с кем не шлялся. Ведет носом по шее, внюхиваясь в приятный аромат. И вправду ничего, лишь мягкий аромат лилий смешавшийся с ароматом Тэхена, с терпким цикорием, он не чувствует даже запах табака. Удивительно, — хм, и вправду. Рука которой он замахнулся на омегу застывает в воздухе, а после и вовсе опускается, давая спокойно вздохнуть и выдохнуть, без какой либо тяги. Ким тянется рукой к лицу, на что получает лишь отвернутую голову, на это он тяжко вздыхает, прикасаясь к розовым волосам своего парня и гладит, давая омеге повод настороженно взглянуть и недоверчиво повернуть голову. Он просто гладит и холодно смотрит, но на лице виднеется слабая улыбка, и крайне сложно понять, к хорошему она или наоборот. И в ту же секунду, Ким хватает Чона за шелковистые волосы и крепко сжимает пряди в своих ладонях, оттягивая те назад, вырывая из уст тихий стон. — Ты мой и если я узнаю что крутишь с кем-то роман, то пеняй на себя, вытрахаю из тебя душу, а твой прекрасный ротик займется делом куда лучше, — он вплотную приближается к омеге, вставая на ним горой. Какие-то жалкие шесть сантиметров в росте, но они так много значат. Альфа ждет понятливого кивка и получает его, благодаря слабому хлопку по бедру. Альфа довольно хмыкает, отпуская волосы бедного парня и отходит от него, присаживаясь на кровать, — иди сюда. Тэхен пару раз хлопает себя по коленям, которые обтягивали домашние штаны и взглядом метит Чонгука, как бы говоря, что лучше его сейчас не злить. А Чонгук что? Он и противиться не смеет. С дрожью во всем теле подходит и усаживается на колени. Тэхен смотрит долго, то-ли с сочувствием, то-ли ему абсолютно все равно. Скорее второе, нежели первое. Первое — это что-то неземное. — Прости, — альфа проводит носом по щеке, по которой не так давно прошелся своей ладонью и мягко целует, а омега в ступоре. Он даже шелохнуться не может, все будто онемело, а по спине пробежало сотни мурашек. Это первый раз , когда Ким извинился за содеянное . Впечатляет. — Ты должно быть устал, ложись спать, отдохнешь как раз, — успокаивающе шепчет омега, трясь носом о чужую щеку. Для Кима, лучшим решением будет поспать. И по новой, но уже с новыми силами и новыми привилегиями. — Ты ведь опять уйдешь, а я не хочу тебя отпускать, ты же знаешь, — шепчет альфа, прижимая ближе к себе, не желает куда-либо отпускать своего парня. Что уж там, он не хочет выпускать его из поля зрения, какая речь может идти о каком-то институте, где полно альф? И как кажется самому Тэхену, они вечно заглядывают на омегу и вечно пытаются увести у психа, тобишь Тэхена. — Не уйду, завтра выходной, поэтому я никуда не уйду. Ким засыпает, под маленькое обещание своего омеги. Ким впервые доверился, а не смерил с грязью. Не день, а праздник. Чон подминает под бока Кима теплое одеяло и выходит из комнаты, которая утонула в сумерках. Омега медленно шатается по квартире, боясь издать малейший звук и разбудить альфу. Но дойдя до ванны и отбросив вещи, которые он взял заранее, дабы переодеться, он дает волю чувствам. Залазит в ванну, под горячие струи воды и дает волю горячим слезам, которые по одной стекали по бледным щекам, разбиваясь об дно душевой. Душ — это единственной место, которое греет, хоть и не совсем тем путем. Есть еще одеяло, которое он делит с Кимом, но даже это не то. Наверное, обычные объятья и поцелуи, вдоволь смогли бы согреть юного омегу и дать необходимое тепло и комфорт. Сейчас бы лежать в теплой кровати и подставлять губы под горячие поцелуй, а не вот это все. Но даже горячему душу свойственно заканчиваться. Поэтому, омега вылазит из душевой и натягивает на себя вещи. Слезы давным-давно засохли, оставляя за собой тусклые, слегка мокроватые дорожки, но вода из под крана быстро их смыла, освежая лицо. Белая ватка с жидкостью аккуратно касается щеки, где осталась мелкая ссадина от тяжелой руки. Шипит, прикусывая губы, чтобы не издать более громкий звук от жжения. Медленно, и с горем пополам, он обрабатывает рану, оставляя на ней заживляющую и шершавую корку. Чон идет на кухню, где разбирает пакет с продуктами. который по пути успел подхватить. И слава богу, что решил он заняться этим сегодня, а не завтра, к завтрашнему дню, вероятнее всего, большая часть продуктов бы стухла. Деньги на ветер. На кухне он садится за курсовую, на которую тратит не больше двух часов, а после и вовсе засыпает, оставляя свет включенным и ноутбук с рефератом, который так и не смог дописать. В сон до жути клонило, он носом в клавиатуру клювал. Ким будет в ярости, когда проснется посреди ночи и ощутит что он совершенно один. Даже вторая половина кровати не нагрета. Чонгук даже не ложился на нее, что злит еще больше. Осознание того, что омега мог просто собрать свои вещи и уйти - било по мозгам, не давая здраво мыслить. Злостно рычит, подрываясь с кровати и вылетает из комнаты, а дверь грохотом бьется об стену сзади. Он идет, осматривая каждый уголок никчемной квартиры. Какого будет удивление, когда альфа увидит свою омегу спящей в не самой удобной позе и не при самых удобных условиях. Пыл как рукой сняло, видя любимое личико, которое во сне что-то невнятно бормотал, причмокивая пухлыми губами. Он выключает яркий свет и отключает ноутбук от питания, отставляя тот подальше, предельно сохраняя старания Чонгука. Подхватывает того на руки и слегка тушуется, когда слышит тихий, болезненный скулеж со стороны младшего. Уносит в кровать, где внимательно осматривает причину скулежа. Причина с одной стороны маленькая, а с другой просто огромная. На ребре виднеется огромный, фиолетовый синяк, которые оттенком начал медленно переходить в зеленый. Альфа оставляет невесомый поцелуй на синяке и укрывает свое чудо, желая скрыть от всего мира, спрятать и никому не показывать. К счастью или сожалению, но это невозможно. А ведь на утро, Чонгук даже не вспомнит, как оказался в кровати под теплым одеялом, которое впервые грело.