Love You To Death

Take the highway to the end of the night End of the night, end of the night Take a journey to the bright midnight End of the night, end of the night The Doors Машина двигалась по безжизненным просторам, которым, кажется, нет и не будет конца. Луна словно горящим пламенем освещала дорогу. Тишина. Слегка слышен шум колес по асфальту. Пустыня Мохаве — огромная, распростершаяся на несколько штатов до самой Мексики. Стив до сих пор не понимал, как они оказались за двести восемьдесят с лишним миль от дома. По словам Билли, ему было необходимо где-нибудь развеяться, и это где-нибудь пало на чертову пустыню. На часах было около трёх ночи. Это означало, что у них ещё есть время до восхода солнца. Стив вынул из кармана джинсовки пачку сигарет. Закурив, он обратил свой взор к ночному небу. Вот оно — небо, мерцающее миллиардами звёзд, обладающее неким магнетизмом, заставляющее отбросить все мысли куда-то в сторону, и погрузиться в самую глубину Мироздания. Стив продолжал смотреть на звёзды, пытаясь разглядеть Андромеду. Молчание висело в воздухе уже достаточно долго. Выкинув тлеющую сигарету куда-то на обочину, Стив заговорил первым: — Ну, ты как? — В норме. — безэмоционально сказал Билли, но с каким-то сосредоточенным выражением лица. — О чем сейчас думаешь? — По твоему, мы тащились сюда столько времени, чтобы и здесь моя голова была забита всякой хуйней? Будь добр, не трогай меня хотя бы следующие полчаса. — уже с раздражением ответил он. — Ладно. Вздохнув, Стив снова взглянул на небо. Чертова Андромеда так и не находилась, звёзд было слишком много, поэтому глаз фактически не понимал, за что ему зацепиться. Невольно вспомнились строчки из песни «Starman»: «There's a Starman waiting in the sky He'd like to come and meet us But he thinks he'd blow our minds». К сожалению, даже появления «звездного» человека здесь не следовало ожидать. Чего говорить, Стив за всю поездку не увидел даже скорпиона. Видимо, ночью жизнь покидает это место от слова совсем. Всё-таки, вся магия пустыни в том, что ее гробовое молчание — это самые настоящие необъяснимые аккорды вечного безмолвия! Именно эти аккорды были так нужны Билли. Из-за них они здесь. Но ведь у каждой мелодии должен быть конец, не так ли? Стиву пришел в голову достаточно странный, но интересный в своей мере вопрос, и он непременно решил его выдать: — Слушай, не знаю, сколько там прошло, но сейчас мне почему-то очень важно знать: если бы ты вновь оказался на грани жизни и смерти, и только песня может тебя спасти… Что бы это было? — Любая песня Джимми Хендрикса. — на удивление спокойно ответил Билли. — Правда? Ничего себе! — А что? — Я думал, ты назовешь что-то типа металлики. — Металлика тоже хороша, но гитарные соло этого парня вызывают у меня особенные эмоции. Ну, а у тебя что? — решил поинтересоваться в ответ Билли. — Не знаю, если честно. Что-нибудь из квин, может быть. — задумчиво сказал Стив. Они проехали ещё около мили. — Интересная эта штука — клуб 27. — спустя некоторое время вновь начал разговор Билли. — Почему ты про него вспомнил? — в недоумении спросил Стив. — Когда упоминаешь об одном из его участников, само собой приходит на ум. Как столько человек умерло в одном и том же возрасте? — Все в этой жизни возможно. Мы бы могли открыть свой «клуб 18-19» ещё в прошлом году. — с мрачной иронией подметил Стив. — Ой, блять, не напоминай, — Билли нервно прикурил, — вообще вторая половина восемьдесят пятого года напоминает болотную трясину. Также тянет ко дну, а потом хуй выберешься. Если бы мы не съебались из этого проклятого Хоукинса, не знаю, что сейчас было бы со мной. Но единственную вещь я осознал после всего произошедшего, четко и по существу: смерть не противоположность жизни — а ее часть. Да, на словах звучит просто, но тогда я чувствовал это упругим комком внутри тела. До того лета я воспринимал смерть как должное. Иными словами: «Смерть рано или поздно приберет всех нас к рукам». Жизнь — на этой стороне, смерть — на той. Но та сторона стала прорываться в наш мир. Смерть наконец-то дала о себе знать. Она выползла буквально из недр земли. Уверен, ее почувствовали все до единого. Но это было всего-навсего напоминание о том, что смерть изначально существует в каждом из нас. Мы живём с нею бок о бок. И, наверное, только чудо может перенести твой роковой час на другую дату. Когда тот гигантский монстр направил свои щупальца на меня, в моей голове мелькнула последняя мысль о том, что погибнуть ради ближнего и впрямь прекрасно. Геройство рождается из разочарования — умирая, я обрету веру в людей: может быть, они не так уж и плохи, раз нашёлся среди них тот, который смог насильно побороть мои предубеждения и полюбить меня. Я смирился с тем, что мне конец, но та девочка… Билли, докурив, устремил свой взгляд куда-то вдаль. Он смотрел на луну, как будто в надежде на то, что ее сверкающие лучи просочатся в его душу и без следа выжгут вновь проснувшиеся печаль и боль. Стив даже и не знал, что ответить на все это. От воспоминаний прошлого холод, словно волна, захлестнул все тело. — Да, нам всем тогда досталось сполна. Хорошо, что все позади, бездна времени поглотила все беды — в итоге ответил он. Но почему-то ощутил чувство вины за то, что сказал слишком мало, отчего решил продолжить свою мысль: — Некоторые говорят, что мы рождаемся в могиле. По сути, эти слова имеют долю правды. — Ну да, Хоукинс и есть самая настоящая могила. — мрачно сказал Билли. — По фактам верно, но не это имею в виду. Я тоже ещё с ранних лет понял, что ничто не вечно. Для всего как будто изначально приготовлено то самое место в земле и где-то наверху. Мне было лет семь или восемь, когда мой друг отдал мне светлячка в банке, под предлогом того, что он ему больше не нужен. Сам я тоже не горел особым желанием держать у себя такого «питомца», но пришлось чисто из вежливости принять сей подарок. Когда мой товарищ ушёл, я сразу же решил отпустить это несчастное насекомое на свободу. На улице смеркалось, но, вместо того, чтобы пойти домой, я, с лицом полным решительности, направился к озеру в лесу. Оно было что-то вроде пристанища для таких, кого я нес в банке. Наконец, без особых приключений, я добрался до своей цели. Как и говорил, над поверхностью воды летало сотни светлячков. Я открыл банку и посадил своего на травинку рядом с берегом. По началу светлячок явно не понимал, что с ним происходит и где он находится, но потом, скорее всего заметив своих собратьев, взмахнул своими крыльями и устремился в сторону скопления мерцающих огоньков, чтобы примкнуть к таким же, как и он. Обрадовавшись что подарил маленькой, но жизни свободу, я уже надумал идти обратно, но увидел, как летевший с большим энтузиазмом светлячок вдруг резко погас в воздухе, и камнем упал на кромку песчаного берега. Я подошёл посмотреть, что же случилось с этим беднягой. Оказалось, у него было надломано крыло. Теперь стало понятно, почему моему приятелю резко пришлось от него избавиться. Но также было непонятно то, почему именно у меня он должен был доживать свои последние дни. Решив не размышлять на эту тему, я положил его обратно в банку, закрутил крышку и остановился, чтобы подумать, что с ним делать дальше. В округе были видны два валуна, стоявших близко друг к другу. Они образовали небольшую расщелину. Туда я и положил банку с умершим светлячком. В лесу совсем стемнело. Который был час я и понятия не имел. Единственное, что я осознавал — нужно как можно скорее валить домой. По прибытии сразу послышались гневные голоса, которым было интересно знать, какого черта и где я так долго шлялся. «Другу помогал чинить велик» — соврал я. Выслушав долгую тираду о том, как опасно ходить ночью где ни попадя без ведома взрослых, мне наконец удалось дойти до своей комнаты и лечь в кровать. Перед тем как уснуть, я ещё долго думал о том светлячке. Его жизнью было не то заточение в банке, а именно полёт около озера. Эта жизнь была ничтожно короткой, но зато какой яркой! «Жизнь без борьбы — вовсе не жизнь» — с этой мыслью я заснул. Сколько лет прошло, до сих пор держу это в голове. Билли весь рассказ молчал. Теперь Стив винил себя в обратном — сказал слишком много и какую-то хрень. Действительно, кому будет интересно слушать историю о сдохшем светлячке. Но Билли, неожиданно для Стива процитировал его рассказ: — Лучше сгореть, быстро и ярко, чем медленно и уныло без боя. Живу с этой идеологией. Проехав еще несколько миль в полной тишине, Билли наконец-то сбавил ход и остановил машину. На том месте, где они остановились, простиралась каменистая долина со скудной растительностью: колючие кусты, кактусы, юкка. В центре долины они увидели обширное белое пятно, оно сверкало в свете луны, как заснеженное поле. — Здесь есть вода? — первым делом спросил Стив, выходя из машины. — Похоже на озеро. — захлопнув дверь, ответил Билли. Они подошли ближе. Когда-то это было соляным озером, но сейчас, кроме множества сияющих кристаллов от него ничего не осталось. Чуть поодаль Билли заметил нечто напоминающее небольшую скалу. — Эй, видишь ту скалу? — спросил он, указав пальцем на возвышение. Пойдем туда? Стив взглянул на указанный объект. И впрямь эта каменная глыба была скалой с выступом. Идти до нее приличных две мили, но «почему бы и нет» — ответил он. Спустя два десятка минут они оказались на откосе скалы. Панорама не представляла собой ничего примечательного — все те же пески и небольшое количество растений. На горизонте стали появляться первые проблески солнца. — Неплохо тут всё-таки. — смотря в сторону востока сказал Стив. — Скоро восход, пора сваливать. Еще пару часов, и температура воздуха будет равноценна раскаленной сковороде. — хмуро сказал Билли, докуривая очередную сигарету. — Пока мы не ушли, могу кое-что сказать? — в словах Стива слышались нотки серьезности. Билли повернул голову в его сторону и внимательно посмотрел на него. — Говори. Чуть помедлив, Стив наконец сказал: — Люблю тебя. До смерти. Теперь Билли смотрел на него таким взглядом, как будто чувствовал недосказанность. — А после? — с опаской спросил он. — И после. — с улыбкой на лице, ответил Стив.