узы сердца, узы брака

***

День, когда в ворота поместья въехал экипаж Холмсов, был на редкость свежим. Духоту, мучившую всю округу две последних недели, прогнал приятный летний дождь — недостаточно сильный, однако, чтобы размыть дороги. Потому мистер Магнуссен не предусматривал, что гости опоздают, и оказался прав. Чего он не ожидал — так это того, что гостей будет меньше, чем ожидалось. Конюший Джон Ватсон ловко спрыгнул со своего места и отворил дверцу экипажа, помог выйти даме и молодому человеку. — Мисс Адлер! — улыбнулся Чарльз, — с каждой нашей встречей вы становитесь все более чарующей. Открытое платье цвета красного вина подчеркивало ее аристократическую бледность и живые темные глаза. — Будет вам, старый льстец, — усмехнулась она. — К тому же, я у вас проездом. Сменю лошадей, и к ночи хочу быть в поместье мистера Хупера и его дочери. Мистер Магнуссен понимающе ухмыльнулся. На мистера Хупера Ирен было плевать с высокой колокольни, совсем другое дело — его молодая наследница Молли. За их с Ирен «тайным» романом наблюдала вся округа. — Мистер Холмс, — обратился Чарльз ко второму гостю. — Право, я не ожидал увидеть вас одного. Отчего ваш брат и достопочтенная чета Холмсов не сопровождают вас? Черный костюм в серую клетку, скроенный по фигуре, сидел на Шерлоке превосходно. Красив, как на гравюре, и так же бледен. — Родители в поместье, — объяснил юноша, — В прошлом месяце там ураганом снесло кусок крыши, они руководят ее восстановлением, а миссис Хадсон, моя гувернантка, слегла с лихорадкой. Что до брата… Майкрофта задержали дела в Лондоне. Он ожидал, что мисс Адлер скрасит мое одиночество в пути и здесь, — договорил он с немым укором в сторону светской дамы. Магнуссен читал его мысли по глазам: Шерлок не хотел оставаться в чужом поместье один, без Ирен, а она, в свою очередь, не желала тратить драгоценное время на то, чтобы приглядывать за чужим ребенком. Впрочем, Шерлок уже не был ребенком — прошлой зимой ему стукнуло восемнадцать. В поместье Магнуссена он был далеко не впервые. Впервые — без подозрительно старшего брата и болтливой гувернантки. — К сожалению, дела зовут мисс Адлер в поместье Хуперов, но не беспокойтесь, мистер Холмс, вам не придется скучать — вот только сегодня я ожидаю к ужину соседей с детьми вашего возраста. Кажется, мальчики воспитываются в том же пансионе. Магнуссен был бездетным вдовцом, и поместье его, большое, но пустующее большую часть года, держалось на плечах безмолвных слуг. Гости были уловкой: спустя пару часов, как стемнеет, он будет сокрушаться, что нерасторопные слуги не доставили им записок, и те не приехали. А пока Ирен в поместье, нужно было вести себя безукоризненно, не дать ей и повода… — Пройдемте внутрь, мисс Адлер, мистер Холмс, — позвал Чарльз. — Я знаю, что вы торопитесь, мисс Адлер, но вы ведь не откажетесь выпить с нами кофе или коньяку перед дорогой? Я справлюсь, может, перепелки к ужину уже поспели? Он кивнул Джону, и тот занялся поклажей. Вещи Ирен следовало разместить в другом экипаже, а чемоданы Шерлока отнести в одну из гостевых спален. Ранний ужин прошел учтиво и спокойно. Чарльз расспрашивал Ирен о новостях в столице, о здоровье Ее Величества Королевы Виктории, о спорах в Парламенте. Интересовался учебой Шерлока и его познаниями в криминальном деле. После чая Ирен покинула их, чтобы переодеться в дорожное платье, а Шерлок с Магнуссеном вышли в сад. Они остановились у фонтана, украшенного статуями Прозерпины и похитившего ее Плутона. Душно цвели розы и белый шиповник. Плющ цеплялся за стволы липовых деревьев. К ночи некоторые цветы прятались, а другие лишь набирали силу. — Как легко здесь дышится, мистер Холмс, вы замечаете? — Чарльз не смотрел на юношу, но против воли чувствовал его запах. Мята со сладкой ванильной ноткой. После совершеннолетия омеги этот запах только усилился, стал ярче и навязчивее. — Легко, вы правы, мистер Магнуссен, — медленно ответил Шерлок. — Я подумал, может, мне поехать с мисс Адлер к Хуперам? — Зачем же? — Не стеснять вас. Вы, наверняка, ждали моего брата и отца, они гораздо более интересные собеседники, чем я. А так получается, вам подбросили меня, как няньке. У Хуперов же… словом, домочадцы их ближе ко мне по возрасту. Чарльз сложил руки перед собой и натянул на лицо выражение отчаяния. — Подумайте же, милый Холмс, как ваш отъезд будет выглядеть в моих глазах. Я с Пасхи ждал вашего приезда — и вашего брата, и отца, вы правы — я питаю к ним глубокую душевную привязанность. Их задержали дела, от них не зависящие — что же, я не в обиде, но сейчас и вы желаете покинуть бедного старика… — Вы вовсе не старый, мистер Магнуссен, — быстро ответил Шерлок. В вечерних сумерках его светлые льдисто-серые глаза казались почти бесцветными. — Но я вдовец, и Бог не дал мне детей. И в поместье так редко можно услышать живые, молодые голоса. Иногда мне кажется, что здесь живут призраки — такие же забытые всеми, как я. — Призраки? — глаза Шерлока заблестели интересом. — Раньше, когда во мне просыпалось подобного рода любопытство, миссис Хадсон говорила, что лазать по чужому поместью в поисках паранормального — неприлично. Говорила: детские шалости, а для меня то был вполне научный интерес. — А я, как хозяин поместья, говорю вам, что это вполне прилично, — подмигнул Чарльз. Попрощавшись с Ирен у ворот, они вернулись в дом. В саду стемнело, а фонари зажигали лишь по праздникам. От чая, карточной игры или беседы Шерлок отказался, отпросился под предлогом усталости с дороги. Магнуссен долго не уходил в свою спальню. Он сидел в зале у камина, грея в ладони стакан с порцией виски и мучительно думал. Сегодня? Но не слишком ли это поспешно…? А завтра? Завтра может приехать Майкрофт или вернется вездесущая мисс Адлер. Такого счастья ему даром не надо. Представится ли еще подобный случай? Нет, решительно нет. За все годы, что Холмсы гостили в поместье — летом и на Рождество, иногда на Пасху — за все эти годы подобного случая не представлялось, а теперь еще и в высшем обществе не осудят. Омега-то уже совершеннолетний. Портрет деда глядел на него со стены с немым осуждением. Магнуссен залпом допил виски и встал, не в силах более выносить этот пристальный взгляд. — Если б ты его увидел, ты б понял, — бросил он своему предку на выходе из залы. — А если бы запах вдохнул — вперед меня побежал бы. Гостевая спальня располагалась в левой части дома, подальше от помещений для слуг. Магнуссен облачился в ночную рубашку и колпак для сна, взял свечу. Гостевая спальня запиралась, но у него был собственный ключ. Скрежет замка и звук открывающейся двери разбудил Шерлока. Он резко сел на кровати, спустил босые ноги на пол. — Что случилось, мистер Магнуссен? — с тревогой спросил омега. — Отчего вы в такой час…? — Искал призраков, — ровно ответил Чарльз. — А они привели меня к тебе. — Что? Шерлок резко встал, поправил сползающую с плеча ночную рубашку, потянулся к халату, разложенному на стуле. — Не стоит, — предостерег его Магнуссен. Поставив свечку на комод, он притворил дверь и шагнул в опочивальню. — Мы можем поговорить завтра, мистер Магнуссен, — начал Шерлок. — К чему эти ночные бдения? — Мы и поговорим, Шерлок, обещаю тебе. Но сначала мы познаем друг друга, как альфа познаёт омегу — ты и я, как в Библии. — Нет! — вскрикнул юноша, пятясь к стене. — Это… этого не будет! Что с вами? Что за наваждение?! Магнуссен наступал на него, преграждая путь к побегу, но недооценил ловкость и скорость юноши. Тот, резко ударив альфу по голени, оттолкнул его и бросился к двери. Чарльз упал, потеряв ночной колпак. Чёрт, он же забыл запереться… Когда Магнуссен поднялся, Шерлока в комнате уже не было. Ну ничего, далеко ему не убежать. Главный вход заперт, крыло, где жили слуги — тоже, а на втором этаже там хода нету. Быстрые шаги затихли в коридоре. — Шерлок, — позвал Магнуссен, выходя. — Ты решил поиграть в прятки, да? Прятки с призраками, остроумно, очень даже. Ты всегда был умненьким мальчиком, особенно для омеги. На другого я бы и не обратил внимание. Альфа прошел в гостиную. Пусто. Платяной шкаф в другой гостевой спальне — пусто. Под кроватью — тоже. — Шерлок, где ты? — пропел Магнуссен, медленно переходя из комнаты в комнату. — Я тебя найду. Всё равно найду, только еще больше разозлюсь — ты этого хочешь? Чтобы я наказал тебя за непослушание? Света для поисков ему хватало: сквозь высокие окна пробивалась полная луна. Из музыкальной комнаты не доносилось ни звука, но чутье — а может, обостренное обоняние — подсказало Чарльзу, что искать омегу нужно именно там. — Шерлок, — нараспев произнес альфа, — я считаю до трех. Запах усиливался, отдавал горечью. Страшно, значит? Так нечего было сбегать. — Один, — Магнуссен проверил под роялем, — два, — дернул в стороны тяжелые портьеры. — Три, — вскрикнул Шерлок, появляясь из ниоткуда и замахиваясь на него тяжелым медным подсвечником. Чарльз перехватил его в полете, ушиб два пальца, но смог сдержать удар. Отшвырнув подсвечник в сторону, он схватил Шерлока за кудри и дернул на себя. — Хороший удар, малыш, но недостаточный. Теперь идем. Тут будет неудобно. Шерлок отчаянно сопротивлялся, кусался и царапался. Магнуссен, не удержавшись, залепил ему пощечину, такую, что у самого зазвенело в ушах. Омега замер, глядя на него светлыми ошалелыми глазами. Видать, родители в детстве не лупили, вот и вырос своевольной маленькой дрянью, которая не уважает старших. — Я не желаю тебе зла, — строго сказал Магнуссен. — И не держу дурных намерений, недостойных моего и твоего положения. Так, стиснув в кулаке волнистые черные волосы омеги, Чарльз потащил его обратно в спальню. — Как же — не держите? — возмутился Шерлок. — Это и есть самое недостойное, что можно вообразить! Вы были другом нашей семьи! — А стану — родственником, — отбил Магнуссен. — Я всё объясню, если не будешь капризничать. — Но я не хочу! — омега снова начал брыкаться. До спальни оставалось всего пара шагов. Альфе пришлось повалить его на пол и протащить по паркету за ночную рубашку, рискуя перебудить весь дом. Ну до чего упертое создание! Едва Магнуссен запер дверь, повернув ключ на два оборота, Шерлок вдруг разрыдался. — Отпустите! — он обхватил себя руками, съеживаясь под взглядом альфы. — Пустите! Ради дружбы, что вы питаете к моей семье, ради Науки, да хоть ради Бога, прошу! — Ну-ка прекрати эту омежью истерию, — приказал Магнуссен. — Что за припадки?! Сядь на кровать и выслушай меня, пока я не разозлился окончательно. Шерлок, шатаясь, точно в бреду, прошел к постели и сел на край. Магнуссен встал прямо над ним, положил ладонь ему на щеку. Вытер слезы большим пальцем. — Вот так-то лучше. Не истери и будь мне послушным, от тебя больше ничего не требуется. — Но что вам нужно от меня? — между тонкими бровями омеги залегла морщинка. Магнуссен смотрел на эту морщинку, хотел разгладить ее, стереть тревогу с лица Шерлока. Этот трогательный излом бровей заставлял его мысли путаться, а кровь биться в паху. — Завтра я позову пастора, — спокойно начал Чарльз, — он обвенчает нас в моей фамильной часовне, той, у пруда. Когда приедет твой брат Майкрофт и старшие Холмсы, на тебе уже будет моя метка и обручальное кольцо на пальце. Я знаю, что ты не обручен, я узнавал. — Я вообще никогда не выйду замуж! — возмущенно выдохнул Шерлок. — Я буду заниматься наукой! Папенька обещал мне! В ответ Магнуссен сжал его подбородок, заставляя замолчать. — И опять — истерика. С омегами такое случается, это даже лечат, пиявками и кровопусканием, насколько мне известно. Ну ничего, обычно после свадьбы истерия у омег проходит… Шерлок попытался оттолкнуть его, но Чарльз перехватил тонкую руку. — Омегам не место в науке, и ты поймешь это, когда получишь в управление собственное хозяйство, когда родишь мне наследников. Разве тебе не нравится моё поместье? — Какое, к черту, поместье! — вскрикнул Шерлок, тщетно стараясь вырвать запястье из чужого захвата. — Вы хотите обесчестить меня, а после насильно жениться — при чем тут ваше сраное поместье?! — Не сквернословь, щенок, — шикнул на него Чарльз. — Благовоспитанные омеги таких слов не говорят, а ты из хорошей семьи. — Если вы хотели жениться — отчего же не пошли к отцу, почему не сделали предложение в присутствии моей семьи, как все нормальные альфы? — Потому что он разбаловал тебя, обещая образование и научные свершения, — Магнуссен неопределенно дернул плечом. — Он бы отказал, а я тебя вожделею уже давно, и на отказ не согласен. Утром у тебя будет очень простой выбор: венец или вечный позор. В подтверждение своих слов, Магнуссен резко толкнул омегу в грудь, опрокинув на постель, забрался сверху. Ночная рубашка не давала увидеть ничего из тех омежьих юных прелестей, что привлекали Чарльза, зато он чувствовал запах. Сладкая свежая мята с приятной горчинкой страха. Но что тут поделать? Если он не сможет возжелать альфу в ответ — пусть боится. Магнуссен превосходил Холмса в весе и росте, был сильнее, хоть и не намного — он не принадлежал к той красношеей грузной породе альф, которые гордились инстинктами, оставшимися им от зверей. Нет, Магнуссен был альфой совсем другого толка. — Давай договоримся, Шерлок, — предложил он, снимая собственную ночную рубашку через голову. — Ты прекращаешь истерики и ведешь себя достойно, а я дарю тебе ласку и заботу, как своему молодому мужу. Меня вовсе не радуют твои страдания. — Не верю, — выдохнул Холмс, едва не рассмеявшись ему в лицо. — Вы гнусный насильник, мерзавец и… Не трогайте меня! Раздевшись, альфа быстро расправился и с одеждой Шерлока. Оставшись без рубашки, тот подтянул острые колени к груди, чтобы скрыть наготу. По щекам хлынули слезы. — Ну вот, — сокрушенно сказал Магнуссен, — опять нервический припадок. Пожалуй, вместе с пастором стоило бы вызвать и доктора. Пока же я успокою тебя по своему методу лечения. Тебе не понравится. Он дернул Шерлока за колени вниз, вынуждая юношу сесть прямо, затем зажал нос двумя пальцами. Шерлок открыл рот и вдохнул, и тут же его губ коснулся член. Магнуссен напирал сверху, давил свободной рукой на омеге затылок. — Вы — отвратительны, — Шерлок хотел сказать что-то еще, но между губ ему скользнул возбужденный член. — Зато ты — прекрасен и больше не истеришь, — с торжествующей улыбкой Магнуссен вошел глубже, сгорая от влажного жара во рту омеги. Так, наверное, жарко грешникам в Аду — если это правда, то Магнуссен согласен туда отправиться. — Пусти-м-м-м! — Пососи, нежненько давай, зубы спрячь. Можешь потрогать свой член, чтобы немного намокнуть для главного блюда. На кухню за жиром я сейчас не пойду. Тело Шерлока напряглось, сердце бешено стучало в ребра. Магнуссен разжал ему нос, но насадил ртом поглубже. Волосы у него в кулаке были шелковистые и тяжелые, цвета самой темной ночи. — Хоро-ош, — протянул Чарльз. — Такие глазки… Котенок. Кончать ему в рот не хотелось, хоть картинка и обещала быть прекрасной. Сегодня их первая почти-брачная ночь, так что… — Теперь ложись на спинку, Шерлок. Нянечка рассказывала тебе, как это бывает? Или ты сам узнал — в своих ученых книжках? — Я не хочу! — Шерлок дернулся, подорвался с кровати, но Магнуссен уложил его обратно и придавил сверху собой. — Не буду! — Э, нет, ты обещал больше не устраивать истерик. Это со всеми юными омегами бывает, ты не особенный. Давай-ка ножки раздвинь пошире, покажись… Шерлок, разумеется, упрямо сжал колени. Чарльз и не ожидал другого. Не без труда ему удалось вбить колено между белыми мягкими бедрами и развести их в стороны, открыв взгляду небольшой член омеги и плотно стиснутую дырку. — Ты что же, сухой совсем? Шерлок, ну тут уж моей вины нет — сам себе вредишь своим упрямством. — Не надо, — тихо всхлипнул Шерлок. — Он не войдет, он большой, я знаю, я видел, как в морге выглядели трупы после… — Ох, даже так… Как же тебе позволили находится в морге — омеге из добропорядочной семьи? Но не реви, я так делать не буду. Не будешь истерить — будет без узла. Шерлок разом сник. Магнуссен сплюнул в ладонь и распределил смазку по члену. Головка истекала природной смазкой, вся кровь устремилась к паху, и от этого кружилась голова. Запах Шерлока тоже усилился, но Чарльз не тешил себя надеждой, что омега сменил гнев на милость — некоторые из них намокали и от страха тоже. — Полежи спокойно, котенок, — попросил альфа, скользя пальцем в тесную дырочку. Шерлок резко втянул носом воздух, выгнулся, замер, открыв рот. Магнуссен несколько раз подергал пальцем внутри, с усилием просунул чуть глубже и погладил простату. Омега дернулся, словно от ожога. — Я понимаю, неприятно, но потом будет легче. К следующей течке разработаю тебя хорошенько, и даже узел залетит, как родненький. Завтра перед свадьбой надо будет закрепить результат, чтобы сразу же и метку поставить. — Больно, — пискнул Шерлок, когда Магнуссен надавил на тугой вход двумя пальцами. — Не надо, Чарльз, я прошу вас. Чарльз! — А ты не сжимайся, и всё нормально будет. Если истерить и упрямиться — тогда понятно, чего тебе больно. Мы же договорились, помнишь? Чарльз придавил плечи омеги к постели и ввел два пальца, подвигал ими, погладил нежные гладкие стенки. Запах мяты с ванилью обступал его со всех сторон, член, оставленный без внимания, сладко ныл и истекал смазкой. Омеги говорили, что от Магнуссена пахнет гвоздикой и табаком, и теперь он задавался вопросом, как на этот запах реагирует тело Шерлока? Посчитав, что двух пальцев вполне достаточно, он снова смазал член и забросил тонкие лодыжки Холмса себе на плечи. Руки сжал у него на бедрах, не давая ни шанса выбраться из хватки, а затем надавил на тугой вход, толкнулся. В один момент всё застыло — серые глаза омеги смотрели на него снизу вверх с ужасом и отчаянием, а затем Шерлок закричал. Магнуссен почувствовал этот крик раньше, чем услышал — так сильно тот сжался у него на члене. — Не плачь, котенок, смотри, я уже наполовину внутри. Ты справишься. Магнуссен зажал ему рот рукой и вошел полностью — он не мог рисковать и перебудить весь дом криками. Сразу же начал двигаться в неразработанном, болезненно-узком проходе. Сквозь шум в ушах до Чарльза доносились какие-то звуки от Шерлока: тот плакал, просил, бил его в грудь, но удары эти ощущались подобно волнам, бьющимся о камни. Оргазм тоже ощущался, как волны. Выжатый, Магнуссен упал на подушку рядом с Шерлоком, прижал его заплаканное лицо к груди и провалился в сон. Утром, проснувшись в пустой постели, ему пришлось узнать несколько вещей сразу. Первая — в поместье Шерлока не было. Вторая — он сбежал еще засветло, и теперь мог быть черт знает где: может, у почтовой станции, а может — у Хуперов. Третья — он сбежал не один. Магнуссен никогда бы не мог подумать, что из всех слуг в поместье Шерлок попросит помощи у конюха Джона Ватсона, и уж точно не мог предположить, что этот конюх (по словам кухарки — давно и безнадежно влюбленный в Шерлока) отважится сбежать вместе с ним. На то, чтобы узнать четвертую вещь, Чарльзу потребовалось несколько месяцев. День приема у супружеской четы Мориарти выдался превосходным. Не душным и не жарким, а вечер был свеж. И всё же, благостное состояние духа покинуло Магнуссена, когда он увидел семейство Холмсов. За родителями шли две пары: впереди Майкрофт с мужем — каким-то неотесанным альфой из народа, может даже полицейским. Но именно вторая пара поразила Магнуссена более всего. Он жадно смотрел на то, как альфа, будучи немного ниже своего омеги, улыбается ему ласково снизу вверх, как омега в ответ коротко целует его в висок, и как сияют его глаза. Магнуссен смотрел, не отрываясь на то, как Шерлок появился под руку с Джоном Ватсоном, и на пальцах у них блестело два обручальных кольца.