фотографии, до сих пор хранящиеся на стареньком фотоаппарате

осень. холодный ветер в перемешку с небольшим дождем заставлял поморщиться и поменять маршрут в надежде на скорое укрытие. лишь бинни и хюка продолжали идти, как-будто не замечая того, что происходит вокруг них. как-будто не замечая того самого места, где хюнин чуть не попрощался с жизнью. пройдя чуть дальше, тишина наконец была нарушена. – на улице снова дождь, как в день нашего знакомства, – подметил кай, заметно выдавливая улыбку. субин лишь кивнул головой, держа в руках фотоаппарат и иногда поглядывая на сопровождающего его парня.

***

хюнин любил смотреть на закаты с крыши магазина, где продавались кассеты. а субин, работающий там, испытывал неподдельную радость, фотографируя это природное явление на свою старенькую камеру, когда-то принадлежащую его бабушке. их объединяли трудности и общая «зависимость» от захода солнца. встречи чхве и хюнина всегда были тайными, но такими желанными. вскоре просмотры закатов и долгие разговоры на тему беспокоящих вопросов переросли в настоящие свидания. они целовались на той самой крыше, делали кучу фотографий, громко смеялись и наслаждались временем, проведенным вместе. кай и субин не находили в этом чего-то неправильного, даже когда охранник по несколько раз за неделю пытался прогнать их. печально лишь то, что проблемы никуда не уходили. чхве начал заглушать боль сигаретами, запах которых так не нравился хюнинкаю. в то время как он сам связался с плохой компанией. по крайней мере, так их называл бинни. неудачная попытка суицида от кая. и вот отношения друг к другу становились все холоднее, перерастая в некую привязанность, так пагубно влияющую на них. парням давно стоило просто сесть и поговорить.

***

– зачем ты снова привел меня сюда? ты же знаешь, что я не люблю этот парк. – нам стоит расстаться, пока все не сошло к обоюдной ненависти, – сквозь подступающие слезы выдал хюнин, смотря в глаза когда-то любимому человеку, – думаю, ты сам все осознаешь. – хюка, – со вздохом произнес чхве, – перестань. ты же понимаешь, что мы не сможем просто взять и разойтись. это невозможно. невозможно. конечно.

***

и снова бессонные ночи, снова попытки осмыслить все произошедшее. любви давно нет, но ведь они не смогу друг без друга, да? размышления могли затянуться еще на более длительный срок, если бы не резкий телефонный звонок от бомгю. от друга хюнинкая. – если ты хотел поговорить о кае то, прошу, сбрось трубку сейчас же, – с явным раздражением сказал бинни, – я не собираюсь обсуждать наши с ним отношения. – субин, – раздался трясущийся голос по ту сторону телефона, окончательно возвращающий в реальность, – сегодня утром было найдено тело хюнини, – уже захлебываясь слезами, продолжил гю, – он умер, он умер, субин. а дальше все как вакууме. ноги чхве стали ватными, а слезы потихоньку начали поступать к его глазам. хюки больше нет. из-за сильного звона в ушах речь бомгю стала еще более нечленораздельной, чем раньше, но бинни был уверен, что слышал что-то про предсмертную записку. про предсмертную записку для него.

***

«чхве субину, я помню, как ты клялся мне в любви. я помню все наши фотографии, до сих пор хранящиеся на том фотоаппарате. я помню, как ты спас меня от смерти в прошлый раз. и никогда не забуду твои слова о том, что это не способ, но другого выхода, как тогда, сейчас у меня точно нет. мои чувства к тебе были по-настоящему искренними. жаль, что это уже не имеет значения. прощай, бинни. прошу, не вини себя,

навечно твой хюка»