Если рядом про-герои

— Сможет ли кто-то без причуды… Стать таким героем, как вы? — сжав кулаки и крепко зажмурив глаза почти выкрикнул Изуку, стоя на крыше многоэтажки. Всемогущий, стоящий напротив мальчишки, пристально буравил взглядом подростка несколько минут, прежде чем ответить на заданный вопрос. — Ты же понимаешь, что работа героя опасна? Людям без причуд нечего делать в героике. Если хочешь помогать людям, стань врачом или полицейским, — проговорил Символ Мира и медленно пошёл к выходу. — Подумай над более реальным будущим, пацан.       Мидория смотрел, как его кумир скрывается в двери, ведущей на лестницу. Внутри что-то надломилось после слов Всемогущего. Изуку чувствовал, как гаснет последняя надежда.       И правда, как он мог быть таким глупым, наивно полагая, что сможет стать героем? Он всего лишь бесполезный урод, мешающий другим людям нормально жить. Какой смысл продолжать бороться за то, что никогда не произойдет?       Где-то вдалеке раздался взрыв, и Изуку поднял голову, устремляя взгляд на поднимающийся дым. Сражение! Там наверняка будут новые герои! Мидория собрался было бежать вниз, чтобы посмотреть дебюты новичков, но… Есть ли смысл гнаться за глупой мечтой? Его тетради с анализами никак не помогут Изуку стать героем. Если бы только он мог получить причуду… Если хочешь стать героем, прыгни с крыши и молись о причуде в следующей жизни!       Мидория вздрогнул от голоса Кац-чана, прозвучавшего в голове. А может, его друг детства был прав? Что, если он и правда получит причуду, когда прыгнет? Когда. Он подумал, когда, а не если.       Изуку опустил глаза. И как он не заметил, что подошел к ограждению? Руки сжали холодный металл. Подросток прикусил губу и задумался. А ведь правда, кто, кроме мамы, будет скучать по нему? Он просто станет заголовком в газете или несколькими секундами в новостном выпуске сегодня вечером. Никому не будет дела до подростка, совершившего самоубийство. Особенно если он беспричудный. Послышался ещё один громкий взрыв, и сильный порыв ветра взъерошил волосы мальчика. Небо за несколько секунд заволокло тучами. Начался небольшой дождь.       Пара слез упала на руки, соскользнув вниз и расплывшись по металлическому ограждению. Мама будет грустить. Но Мидория больше не хочет возвращаться в школу, домой, терпеть сочувственные взгляды, колкие слова, обидные прозвища и все издевательства, которые он получает не только от детей, но и от взрослых. Он больше не хочет чувствовать пролитый на голову сладкий чай, испорченные принадлежности, кнопки в обуви и обидные записки.       Изуку выудил из бокового кармана своего рюкзака паучью лилию. Красную. Сегодня он нашел ее на своей парте и, под пристальные взгляды одноклассников, убрал в портфель. До звонка оставалось меньше минуты, и он не успел бы выкинуть цветок, не опоздав на урок. Учителю очень не нравится, когда он пропускает уроки. По щекам с новой силой потекли слёзы, и Изуку вытер их, оставляя на лице грязные разводы. Подросток снял свои красные ботинки, сжав голые пальцы от пронизывающего ветра, который гулял на крыше, и поставил их рядом с рюкзаком и сгоревшей тетрадью. Не стоит доставлять другим проблемы, если он прыгнет в обуви, ведь предсмертную записку он не писал.       Пять этажей. Не так много, но этого определённо хватит, чтобы кто-то бесполезный, как Мидория, как Деку, разбился насмерть. Полет не должен быть долгим… Дрожа всем телом, Изуку перелез через ограждение и вцепился в него, стоя на самом краю и глядя вниз. От высоты его начало подташнивать. Было страшно, горько, обидно. Но ведь миру будет лучше без такого ничтожества, как он, не правда ли? Он не стоит того, чтобы о нем беспокоились. Не стоит же?       Глубоко вздохнув, Изуку последний раз кидает взгляд на свои вещи, оставленные на крыше, и, развернувшись спиной к обрыву, отталкивается от края крыши. Небо, закрытое тучами, сейчас успокаивало подростка. Такое же тёмное, как и его жизнь.       Несколько секунд — и сильный удар выбивает дух из подростка. Он ничего не чувствует, но может видеть ноги в метре от него. О нет, он прыгнул у кого-то на пути? Ну, уже поздно волноваться об этом. Он уже должен быть мёртв.       Внезапно Мидорию захлёстывает волна невыносимой боли. Он широко раскрывает глаза. Нет, нет, нет! Он должен был умереть быстро и безболезненно! Идиот, даже умереть нормально не может. Из глаз брызгают слёзы, подросток чувствует кровь, скопившуюся во рту. Он поворачивает голову в сторону, что вызывает усилившуюся боль, чтобы сплюнуть и не задохнуться. И зачем ему делать это? Разве он прыгал не ради смерти? Но это так больно. Он больше не хочет умирать.       Прежде, чем он успевает как следует обдумать это, его глаза скользят вверх. И натыкаются на Сущего Мика. Хах, верно Изуку подметил. Он даже умереть не может, не доставив кому-то проблем своими действиями.       Бледный, как смерть, герой уже позвонил кому-то и теперь пытается достучаться до Мидории. Он что-то говорит, и Изуку даже может видеть обеспокоенные и напуганные глаза сквозь желтые очки, но не может слышать. Звон в ушах и собственный пульс мешают ему услышать героя.       Кажется, Мик впервые сталкивается с такой ситуацией. Изуку искренне жалеет, что не посмотрел вниз еще раз, прежде чем прыгнуть. Сейчас он умрёт, и герой, такой замечательный герой, будет винить себя в смерти такого бесполезного человека. Подросток растягивает губы в дрожащей улыбке и смотрит на героя. Сущему Мику не стоит беспокоиться о таком ничтожестве, как Деку. Он чувствует, как сознание начинает уплывать, и скоро погружается в долгожданную темноту. ------------       Пищащий звук раздражает. Он умер и попал в ад? Конечно, он попал туда, он же никчёмен, он даже спокойной жизни после смерти не заслуживает. На что он вообще надеялся, когда прыгал? Неужели и вправду на причуду?       Понемногу он все больше приходит в сознание. Теперь он чувствует усталость. Странно, разве после смерти человек не перестает чувствовать? Он лежит на чём-то мягком. В воздухе витает запах лекарств, и, если честно, это даже успокаивает…       Изуку резко распахивает глаза, глядя в белый потолок. Лекарства. Мягкая кровать. Надоедливый писк. Больница.       Мидория подрывается на койке, но кто-то сразу перехватывает его и укладывает обратно. — Тише, тише. Тебе всё ещё не следует вставать. Я не могла использовать свою причуду на тебе полностью, потому что ты был истощён, — послышался старческий голос прямо над ухом. Изуку повернулся к нему, и увидел стоящую и обеспокоенно улыбающуюся Исцеляющую Девочку.       На глаза навернулись слёзы. Разве он просил спасать его? Это несправедливо! Он не должен был выжить! Он хотел умереть! Сдохнуть, чёрт возьми… — Зачем…? — на грани слышимости спросил подросток, поджимая губы и горько всхлипывая. — Зачем вы спасли меня, зачем?       Прежде, чем Исцеляющая Девочка смогла ответить что-нибудь, дверь медкабинета распахнулась, и на пороге застыл Сущий Мик. Рядом с ним стоял неряшливый человек, в котором Изуку признал Сотриголову. — Ребёнок! — герой с голосовой причудой подбежал к нему, к Деку. — Господи, ты так напугал меня, маленький слушатель… — П-простите… — Мидория зажмурился, ожидая выговора за то, что прыгнул, не посмотрев на дорогу внизу. В конце концов, Сущему Мику не стоило видеть этого. Изуку просто хотел спокойно умереть. — За что ты извиняешься?! — в ужасе воскликнул герой, перескакивая на немного… Чересчур большую громкость, заставляя подростка поморщиться. За это он без промедления получил костылем по спине, но Изуку был слишком занят своими мыслями, чтобы посмеяться над этим. — Мне… Мне действительно следовало ещё раз проверить улицу, прежде чем прыгать, — грустно хмыкнул он. — Мне жаль, что вам пришлось увидеть меня там… — Тебе повезло, что Мик был там, проблемный ребенок, — проворчал облокотившийся на стену Сотриголова. Если бы Мидория не был потрясён, то он бы подумал, что герой выглядит взволнованным. Что ж, ему наверняка это только показалось. Кто может волноваться за такого бесполезного отброса, как он? — Это вам повезло бы, если бы вы не увидели меня, — зло сказал Мидория. Зачем героям притворяться, что им не всё равно? — Я бы с удовольствием умер там. Ясно?       И на что он разозлился? Зачем сейчас выплёскивает свою злобу на людей, которые спасли его? Им должно быть плевать на него! Всем взрослым, за исключением матери, плевать, что случится с беспричудным идиотом. И всё же, герои не заслуживают того, чтобы он злился на них. Изуку склонил голову и сжался в комочек, ожидая гнева уже в свою сторону. — П-простите, я не должен был говорить вам это… — Ты вообще не должен был прыгать оттуда, ребенок, — проворчал Сотриголова. — Твоя работа — жить и не попадать в такие ситуации, малыш. …Жить? — Всем станет лучше, если я просто сдохну, — ответил Изуку, прежде чем подумал, что говорит. Он распахнул глаза и, вздрогнув, закрыл рот рукой. Сейчас они скажут, что зря спасли его. Да, так и будет. А потом он просто пойдет и найдет другую крышу! Повыше и безлюднее той! Зачем ему вообще пытаться строить из себя любителя жизни? Героям рано или поздно надоест, что Мидория вот так грубит им вместо того, чтобы говорить слова благодарности за спасение, и они просто вышвырнут его на улицу. — Кому — всем, ребенок? — вздохнул Сотриголова. — Поверь, есть много причин для того, чтобы жить. Ты подумал о том, что будут чувствовать твои друзья, если ты бросишь их?       От этих слов Изуку снова вздрогнул. Друзья… Друзья — это, наверное, здорово… Подросток почувствовал, как по щекам опять текут слёзы, горячие, обжигающие. Он нахмурился и опустил уголки губ вниз, чтобы они перестали дрожать. — Нет у меня друзей, — озлобленно сказал мальчик, сжимая кулаки. — Никому не нужен беспричудный урод, вдруг заразятся и тоже станут бесполезными? Маме было бы лучше, если бы у неё не было сына, который тянет ее на дно. Не нужно мне ваше сочувствие! Вы тоже будете ненавидеть меня, потому что теперь узнали, что я беспричудный! Если я не могу стать героем, то какой смысл искать что-то другое? Я видел статистику, таких, как я, не берут на работу. Мы просто обречены быть тем ковром, о который каждый вытирает ноги. Ясно? Лучше бы я сдох тогда, всем было бы легче!       К концу своего монолога, несмотря на все усилия, Изуку беззвучно рыдал, беспомощно глядя на свои руки, усыпанные шрамами в виде звёздочек-взрывов. Сущий Мик попытался успокаивающе погладить ребенка по спине, но тот зло скинул его руку. — Малыш, но почему ты решил, что не сможешь стать героем? — тихо, но ласково спросил радиоведущий. — Все так говорят! Людям без причуд нечего делать в героике, — выплюнул Изуку слова Всемогущего, которые бывший кумир сказал мальчику на крыше. Он с прищуром посмотрел на Сущего Мика. — И не смей мне говорить, что я смогу. Не стоит давать мне ложных надежд. Я не хочу больше терпеть всё это. Я просто бесполезный, так почему вы всё еще тратите свое время на меня? Просто вышвырнете на улицу, и дело с концом. — Мы не будем давать тебе ложных надежд, проблемный ребёнок, — Сотриголова оторвался от стены. Где-то глубоко внутри Изуку надеялся, что они скажут ему… Видимо, этот остаток надежды был таким же бесполезным, как и он сам. — Шота, что ты… — Сущий Мик обернулся на друга удивленными глазами, но герой жестом указал ему держать рот на замке. — Но если кто-то из героев сказал, что ты не сможешь исполнить свою мечту, то этот кто-то — абсолютный идиот, который не дружит с головой, — продолжил Сотриголова, садясь на корточки рядом с ребенком. Сердце Мидории застучало так сильно, что готово было выпрыгнуть. Глаза снова застелили слёзы. Неужели… Он правда хочет сказать, что… — Ты сможешь стать героем, малыш. Причуда — не главное, чем должен владеть герой, — мягко сказал Айзава. — У тебя определенно есть потенциал, и я буду полным идиотом, если не дам тебе этот шанс.       Изуку сложил руки домиком и прижал ко рту, сдерживая свою счастливую улыбку. Сотриголова сказал… Сказал, что… Что он может стать героем… Этого не сказал даже Всемогущий. В груди сильно заболело. Сердце, наверное… Мидория увидел, как Сущий Мик согласно качает головой, глядя на подростка своими спиральными зелеными глазами.       Не думая, что делает, Изуку подскакивает с кровати и под возмущенно-веселый вздох Исцеляющей Девочки бросается на шею двум героям, крепко обнимая их. — Спасибо… — шепчет подросток, всё еще плача. Айзава что-то непонятно ворчит себе под нос, а Сущий Мик начинает смеяться со своего смущенного друга. — Не за что, маленький слушатель. Мы говорим только правду, — отвечает Ямада и приобнимает ребенка в ответ.       Они сидят так несколько минут, и Изуку вспоминает, что, вообще-то, висит на шеях двух профессиональных героев и быстро отскакивает в сторону, начиная с улыбкой извиняться. — Кстати, сегодня будет мой выпуск на радио, — как бы невзначай бросает Хизаши. — Не хочешь стать моим гостем?       Глаза Изуку загораются, как две маленькие звезды, и он сразу же соглашается, подпрыгивая на месте. — Да! — О нет, теперь их двое, — бормочет Шота, глядя на двух гиперактивных людей рядом с собой. Они начинают смеяться.