Хаб - это не чат

      Мила прогуливалась по поселку, скучающе разглядывая окружающую действительность. Ей было скучно. Очень скучно. Прямо настолько, что хотелось кого-нибудь прибить. Руки так и чесались.       Вообще она планировала провести этот выходной с друзьями. Позависать с Викой, поболтаться по магазинам с Лисой. Но все, как назло, в этот день оказались заняты. Кто-то смотался к семье, кто-то замутил «романтические выходные». Девушка закатила глаза. Вот же, предатели…       Однако делать нечего. Обзонив всех и убедившись, что все гады и гулять не собираются, она поплелась на проминад в гордом и беспросветном одиночестве.       Так и шла она по вечереющей, затягивающейся мягкой полутьмой улице, вглядываясь в поочередно загорающиеся мягким светом окошки, за которыми виднелись снующие туда-сюда тени. Шиза вздохнула.       Не сказать, чтобы она прямо жить не могла без чужой компании… Но иногда общения ой, как хотелось. И именно в такие моменты все заняты, ну да. Она обхватила лицо руками, потирая виски и стараясь прогнать депрессивные мысли, которые, как тараканы, хоть и разбегались, но после собирались вновь.       Забывшись и думая о своём, девушка совершенно перестала смотреть под ноги. И, естественно, зацепилась за фиг пойми откуда взявшийся камень.       Уже летя вниз и приготовившись поцеловать асфальт, она вдруг почувствовала, что её подхватили чьи-то руки.       Ме-едленно подняв голову, Мила уничтожающим взглядом посмотрела на спасателя.       — Когда ловишь падающего человека, за задницу хватать не обязательно, — процедила она.       — А где моё спасибо? — с наигранной обидой возмутился ухмыляющийся во всё лицо Алексей. А это был именно он…       — Там же, где твоя рука. Которой там быть совершенно не обязательно.       Тот поднял руки, признавая поражение.       — Что ты тут делаешь одна, леди? Вечереет, скоро на прогулку выйдут маньяки, а ты тут в одиночестве гуляешь… — он явно издевался.       — Ага, конечно, маньяки. Прямо вся дрожу, — Шиза так и исходила сарказмом.       Алексей закатил глаза. Непробиваемость этой девушки была как всегда неподражаема…       — Ну и всё же. Почему ты тут гуляешь совсем одна? — уже серьёзнее спросил он.       — Да не с кем мне, — она передёрнула плечами.       — А я на что? — парень галантно протянул руку. — Прошу за мной, миледи, у меня есть идея, как внести немного разнообразия в этот вечер.       Мила недоверчиво покосилась на протянутую длань.       — Культяпки убери. Я что, похожа на того, кто любит за ручки подержаться? — девушка злорадно оскалилась, глядя на Леху, обиженно надувшего губы.       — Вот и будь после этого джентльменом… Вас, девчонок, не поймёшь, — буркнул он. — Ну и ладно, не очень-то и хотелось.       Так они и шли, спрятав руки за спину, будто боялись прикасаться друг к другу. Мила понятия не имела, куда её ведёт парень, однако любопытство без проблем пересилило любые опасения.       Наконец они дошли до дома, где, собственно, и проживал молодой человек. Он открыл дверь и вежливо пропустил Шизу вперёд.       — Миледи, прошу!       Та покосилась но него, но, вопреки ожиданиям, ничего не сказала и прошла внутрь.       — Ну и что там у тебя за идея? — донёсся её голос из темной прихожей.       — Терпение, моя милая, сейчас увидишь, — с ехидной улыбкой ответил Алексей.       Девушка проследовала за ним и оказалась в просторной светлой кухне. Посередине помещения стоял большой круглый стол, на котором одиноко и печально красовалась ваза с подвявшими цветами. Огромное окно, почти во всю стену, было закрыто полупрозрачной шторой, сквозь которую слегка виднелся двор в темнеющем облачении сумерек. Закат, видный отсюда особенно хорошо, заливал комнату ярким алым сиянием, от чего казалось, будто все предметы в комнате изменили свой цвет на кровавые оттенки.       Алексей тихими, почти неслышными шагами подошёл к замершей девушке и томно прошептал на ухо:       — Нравится?       — Херня. Так что ты там придумал, колись уже! — Мила не разделяла настрой парня.       — Ну, раз уж делать нам нечего, — издалека начал парень. — А лучшего времяпрепровождения, чем ужин в приятной компании милой леди я себе представить не могу, то почему бы нам не заняться приготовлением чего-нибудь вкусного?       Шиза довольно заулыбалась.       — О, покушать я люблю, я только за. Должна признать, идея неплоха.       — Ну вот, видишь, я гений, — самодовольно усмехнулся Алексей.       Шиза закатила глаза.       После многочисленных споров, почти дошедших до драки, они решили готовить пиццу. Быстро и не сложно.       Девушка резала овощи, парень готовил тесто. Оба постоянно переругивались, спорили, Мила даже один раз швырнула в парня щепотью специй, от чего тот зашелся чиханием и кашлем.       Увлекшись полушутливым спором, девушка случайно резанула ножом по пальцу. Выступила капелька крови, и она, зашипев под нос проклятия в адрес чересчур острого предмета, быстро развернулась и взяла курс на ванную, чтобы промыть рану. Алексей заметил её перемещения и быстрым движением оказался рядом.       — Что случилось, порезалась? — с беспокойством спросил он. — Аккуратнее нужно.       Он осторожно взял её за руку.       — Идём, промоем ранку.       В ванной он аккуратно, лёгкими касаниями продезинфицировал рану. Кровь никак не желала останавливаться. Наконец им удалось унять излишне упорную алую жидкость, после чего Алексей демонстративно подул на ранку, а затем аккуратно поцеловал, едва касаясь губами. Шиза дёрнулась.       — Т-ты чего, совсем ку-ку чтоль? — она покрутила здоровым пальцем у виска.       — Да я как лучше хотел… — парень сдвинул брови домиком. — Ладно, как тебе угодно.       Он резко развернулся и зашагал обратно на кухню. Девушка осталась в одиночестве со всё ещё поднятой рукой. Кажется, она его обидела…       Быстро покинув ванную, Мила поспешила за парнем.       — Эй, ну стой. Ну подожди пожалуйста.       Тот развернулся и вопросительно изогнул бровь. Он явно злился…       — Ну извини, блин, пожалуйста… И спасибо. Что помог. Ну там… Ты понял.       Тот скрестил руки на груди.       — Ну пожалуйста… Прости… Я не всегда думаю, что говорю.       — Иди сюда, — повелительным тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнес парень. Девушка, вжав голову в плечи, послушно приблизилась, оказавшись нос к носу с Алексеем.       Тот наклонился и… Обнял её. Крепко-крепко.       — Глупая ты, — хмыкнул он. — Говоришь всегда, что думаешь. Поэтому мне и нравишься.       — Чего… — девушка не успела договорить. Её губы накрыли долгим, тягучим как густой мед, поцелуем. Язык парня проник к ней в рот, руки блуждали по телу, пальцы уже нащупывали край байки, норовя забраться под одежду.       Ноги отказывались держать Милу, она едва не упала, однако парень вовремя её подхватил и посадил на очень вовремя подвернувшийся стол.       Они разорвали поцелуй, и губы Алексея спустились ниже, к шее, нежно касаясь мягкой кожи, слегка прикусывая её зубами, но не принося боли и не оставляя следов.       Девушка тихо застонала, поддаваясь волне ощущений, нахлынувших на неё подобно разрушительному цунами, сметающему все на своём пути.       Парень тем временем начал аккуратно стягивать байку с девушки. На пару мгновений им пришлось оторваться друг от друга, но после они тут же вновь слились в глубоком поцелуе.       Одежда мешала. Невероятно. Сильно. И никто не мог помешать им от неё избавиться…       Лучи догорающего солнца заливали алым, почти кровавым цветом картину, словно сошедшую с полотна великого художника древности: девушка, луком изогнувшаяся от невероятных ощущений, и парень, трепетно и нежно пархающий губами по бархатной коже шеи, опускаясь к груди. Он обнимал девушку так бережно, будто та была сделана из хрусталя, хрупкая и драгоценная, одно неловкое движение — и разобьешь на тысячи осколков. Её руки запутались в волосах Алексея, которые казались темно-алыми в закатных лучах.       Наконец парень, аккуратно придерживая девушку за талию, медленно вошёл, стараясь не сорваться и не причинить боли той, о которой так давно и страстно мечтал, о которой сложил множество стихов, сгоревших в огне камина, так и не дошедших до адресата. Она уткнулась лбом ему в плечо, закусив губу от тянущей боли внизу. Однако скоро она прошла, и девушка утонула в размеренных, осторожных движениях, которые, будто морские волны, дарили покой и наслаждение, унося далеко-далеко…       Всё смешалось: нетерпеливые и жадные поцелуи, длившиеся так долго, будто они пытались отобрать друг у друга живительный воздух, блуждающие по телу руки, размеренные движения, дарящие неслыханное наслаждение… И всё это было окрашено алым — цветом крови, страсти и пламени…       Финал был ярким, как тот самый закат, долгим, как их первый поцелуй, и невыразимо приятным, как каждое их случайное касание.       Обессиленная, девушка положила голову на плечо парня, пытаясь отдышаться. Тот нежно поцеловал её в лоб, убирая за ухо шальную порядку, выбившуюся из прически и свисавшую на лоб.       — Я люблю тебя, — тихо прошептал он на ухо Миле.       — И я тебя, — устало улыбнувшись, ответила та.       И все стало неважно. И отгоревший закат, и колкие слова, сказанные будто невообразимо давно, и стихи, сгоревшие в огне камина…       Они молчали. У них ещё будет время, чтобы поговорить. Чтобы написать новые стихи. Написать целую историю.       Их историю.