Лучшая из проекций

Ничего из ряда вон. Привычно дикий бар на окраине Петербурга, неоновая вывеска у стойки, на пляжный манер, приглушенная музыка — окутывающий дымкой неповиновения и страсти, старый рок. Вот только Алину все не покидает ощущение, будто это место совсем ей не знакомо. Хотя в смутных очертаниях элементов декора и мебели она узнает что-то теплое, родное. Но внутренний комфорт тут же съедается холодком, проходящимся по шее. Будто касаешься неостывшего утюга, буквально за пару секунд до контакта с ним понимая предельную близость боли. Дальше только ожог. Бар в одно касание перевоплощается в совершенно чужое место, веющее опасностью и зыбкостью привычных ритуалов: пей и рассматривай постояльцев, лишь изредка встречаясь взглядом с голубоватыми глазами бармена. Комфорт рассыпан. Алина поднимается со стула, оставляя на стойке деньги за выпивку. Накидывает куртку, мельком замечая: неоновая надпись изменилась. И как все это понимать? Весьма озадаченная, она покидает заведение. Решает побродить по опустевшим улицам, нежась в скупом свете редких фонарей. У трамвайной остановки Алина замечает девушку. Та просто сидит на бордюре и копается в телефоне. — Хэй, с вами все в порядке? — интересуется Олешева. Девушка поднимает свои глаза на Алину. Минутная пауза позволяет розововолосой получше рассмотреть ее. Незнакомка нервно закусывает нижнюю губу, вновь отвлекается на вибрирующий мобильный. — Хэй? — попытка номер два стартует менее уверенно. Опомнившись, девушка все же концентрирует свое внимание на Алине. Средство связи моментом опускается в карман темно-синих джинсов, а рука незнакомки тянется к запястью Олешевой. Где-то на этом моменте Алина и просыпается. С лаконичного «Что за хуйня?» ее утро на самом деле начинается довольно часто, стоит ей проспать смену в кофейне или заметить на дисплее мобильного шесть пропущенных от вечно пьяного Димы. Эти бывшие нас доведут… В любом случае, сейчас вопрос хуйни как никогда уместен. Алина вспоминает: «сновидения полны проекций объектов из реального мира, и нам не обязательно контактировать с людьми или предметами из снов постоянно для создания проекции». Образ может просто закрепиться в сознании, потом использоваться для полноты картинки. Возможно, Олешева видела ее в толпе на улице или наткнулась как-то на профиль незнакомки в инсте… Вариантов, конечно, много. Но у нее были приятные черты лица, и не запомнить девушку при встрече было бы просто преступлением. Соответственно, Алина обратила бы внимание в любом случае… «Так, ладно, хватит на сегодня загадок. С психологией мы, вроде, завязали еще на втором курсе. А потом и с универом. Ноль сожалений, ноль поступлений», — легкая усмешка. Когда незнакомка приснилась ей во второй раз, Алина насторожилась еще больше. Но пока разговор с ней клеился, в груди Олешевой без преувеличений цвели ландыши, и пахли на всю округу, так, что даже Соня (самая любимая из алининых проекций) обратила внимание на робкий нежный запах. — Тебе стоит попробовать себя в фотографии. — Не знаю, я уже буквально приросла к питчеру и зерну. Хорошая ли это идея? — Да блять, тебе 22! Ты можешь выбрать абсолютно любое направление. Зачем ограничивать себя какой-то конкретной ролью? — Боюсь совсем потеряться, если честно. — Ну, знаешь, лучше потеряться сейчас, пока еще есть время найтись, чем в 44, когда за спиной уже 20 лет юридического стажа, 1 нереализованный потенциал и 4 бутылки вина еженедельно. Алина вздыхает и поворачивает голову в сторону Сони, чтобы еще раз насладиться блеском ее отчего-то очень теплых голубых глаз: — Сейчас вино не помешало бы… — Алина усмехается и, выдержав небольшую паузу, добавляет: — Ты красивая. Соня мило смущается, отвечает коротким «спасибо». — Хотела бы я встретить тебя раньше, — добавляет незнакомка. Алина открывает глаза. Сквозь задернутые занавески пробивается солнечный свет. Ночные свидания продолжаются. И в те редкие моменты, когда образ Сони профессионально огибает сновидения Алины, тактично оставляя ей немного времени для себя, Олешева начинает злиться. Впадает в уныние и с нетерпением ждет следующего отхода ко сну. Когда он наступает, Олешева жаждет только одного — прикосновений Сони, столь явно ощутимых в омуте Морфея. Когда Алине впервые снится их поцелуй, который она, к счастью, помнит на утро, сердце девушки стучит так бешено, что вот-вот грозится проломить грудную клетку. И каждое движение губ ей хочется записать на видео, чтоб пересматривать его без остановки, посвящая своей безумной влюбленности очередной прогул, из-за которых ее скоро попрут с работы. Потом наступает пауза, что дает Алине некоторое время на оценку ситуации. Соня совсем ей не снится, и выводы, к которым приходит Олешева, оказываются весьма неутешительными. Влюбиться в образ из сна невозможно, так? Но почему тогда Алина чувствует жар, стоит ей только подумать о Соне? Она ведь ее хочет. Откуда эта нежность, чувственность и гипероткровенность, так характерная для их контактов? Алина медленно проходится рукой по краю своего белья, пропитывая его влагой. Она уже у входа… Тихий стон, прикрытые глаза… Теряется в одной из многочисленных проекций. Усиленно концентрируется на воспоминаниях о плавных движениях языка Сони во время их поцелуя, изменяет темп. Чуть потрепанные ветром рыжие волосы и нежность, что уносит в незнакомый бар — чистилище окраины не спит… Невыносимый жар и липкость откровений… Соня не снится ей уже месяц, но Алина все равно кончит с ее именем на губах. Толкается в себя отчаянней. Спустя три дня тоска по разговорам с лучшей из проекций отходит на задний план. Наверное, получается подавлять. Алина щелкает каналы ТВ, и да, ей руководит именно скука. Ленивые субботы душат продуктивность, как, собственно, и перспектива работать за пятерых в течение грядущей труднедели (в кофейне снова сокращения). В поисках годного контента девушка случайно натыкается на криминальные новости и, мягко говоря, охуевает от сюжета. «Стали известны подробности гибели Софьи Сомусевой, девушки, предположительно покончившей с собой два месяца назад…». В смысле? В смысле?! Алина смотрит на экран — там фото девушки из ее сновидений — и буквально обращается камнем, будто сводка новостей травит ее безжалостной Медузой Персея. Как все это могло произойти? Спустя 10 минут безмолвия Олешева тянется к ноутбуку. Вбивает что-то о трагедии и ищет новости по теме. Два месяца назад… Примерно в это время был тот, самый первый сон, где бар и… бордюр… и незнакомка в телефоне. Так вот, откуда этот образ. Алина просто видела ее снимок в свежих новостях о трагедии, еще два месяца назад... Пиздец накрывал медленно, но умело.