Шаг за шагом Мы приближаемся К Вечности

- Ты не устал? – внимательный взгляд и рука, скользнувшая к щеке. - Нисколько, - Уилл чувствует, как чужие пальцы быстро обводят нижнюю губу и касаются подбородка. – Я готов стоять так хоть целую вечность. И это правда; действительно, правда: единственное желание Уилла Грэма на данный момент – это стоять у открытого окна в спальне Ганнибала Лектера, смотреть на Ганнибала Лектера и слушать, как невидимый музыкант дополняет ханами игрой на бамбуковой флейте. Ладонь доктора Лектера еще какое-то мгновение задерживается на шее, спускается по тугой обвязке на груди, а затем исчезает. Как исчезает из поля зрения и сам доктор Лектер. Уилл Грэм прикрывает глаза и сосредотачивается на звуках: на звуке сякухати, на едва уловимом шорохе джутовой веревки в руках Ганнибала, на тихом поскрипывании половиц под его шагами. Если бы у Уилла Грэма спросили, что же для него является самым важным в искусстве шибари, он бы ответил: предчувствие прикосновения. Он не просто ждет, когда же новый моток веревки змеей обернется вокруг талии, когда же прохладные, чуть шероховатые пальцы Ганнибала коснутся обнаженной кожи – он наслаждается самим ожиданием; смакует его, как дорогое вино, к которому его приучил Ганнибал Лектер. Руки связаны над головой; веревка, что их оплетает, привязана к кольцу в потолочной балке так, чтобы Уилл чуть приподнимался на носках. Рано или поздно он устанет и попробует опуститься – тогда тонкая веревка врежется в предплечья, вызывая саднящую боль. Но это будет потом и весьма нескоро – Уилл привык к долгим часам неподвижности. Он чувствует, как Ганнибал наклоняется, обвязывая его лодыжку, а затем – как заставляет оторвать ногу от пола, притягивая ступню практически к пояснице, и фиксируя ногу в этом крайне неудобном положении. Конец веревки крепится статичным узлом все к тому же кольцу над головой Уилла. И, наконец, доктор Лектер отпускает его. На секунду Уилл теряет равновесие и виснет на руках, будучи тут же подхваченным Ганнибалом. Доктор Лектер молча заглядывает ему в лицо, но Уилл лишь слабо улыбается: «Все в порядке». Он переносит вес на свободную ногу и восстанавливает баланс. Доктор Лектер улыбается ему и касается рукой его щеки. На заднем фоне переливы сякухати грустят о быстротечности цветения сакуры. Сейчас доктор Лектер сделает шаг назад и критически осмотрит своё творение – традиционное для Японии ассиметричное шибари «Водяную мельницу». Кивнет и примется заваривать чай. А Уилл снова закроет глаза и будет вслушиваться в игру неизвестного флейтиста. - Ты хочешь мне что-то сказать, - утвердительно говорит Ганнибал, глядя на замершего в своих путах Уилла. - Попросить, - неуверенно произносит Уилл и близоруко всматривается в сидящего на циновке Ганнибала Лектера. - И что же это за просьба? – мягкая улыбка, внимательный взгляд… И торопливый ответ: - Мне кажется, я готов. Нет, я точно готов, - исправляется на ходу Уилл Грэм и поспешно добавляет. – Пожалуйста. Ганнибал отставляет маленький чугунный чайник и задумчиво смотрит на Уилла. Взгляд карих, с багровым отливом глаз доктора Лектера раз за разом скользит по его лицу, по натянувшимся веревкам, оплетающим обнаженное тело, по приоткрытым влажным губам. - Уилл, - он поднимается и шагает к напряженно молчащему Грэму, - мы говорили об этом… - И ты обещал, что когда я буду готов… Пожалуйста, - обрывает Уилл сам себя и прикусывает губу. – Пожалуйста, Ганнибал, мне это нужно. Пожалуйста… Доктор Лектер заставляет его умолкнуть поцелуем, властно-напористым и одновременно нежным: он сминает его губы, поглощая это жалкое «пожалуйста» и останавливается, давая Уиллу возможность сделать вдох. Уилл Грэм послушно замирает и медленно, аккуратно пробует губы Ганнибала языком: у них восхитительно горький привкус зеленого чая и жасмина. Уиллу Грэму хочется в сотый раз сказать Ганнибалу, как это важно для него. Как важно ощущать свою причастность к доктору Лектеру. Быть ему необходимым, незаменимым, принадлежащим. Быть его – неужели он просит так много? - Пожалуйста, - шепчет Уилл, когда ладонь Ганнибала скользит по шее к затылку, оттягивая спутанные кучерявые волосы, - позволь мне быть твоим. Его шепот едва слышно за переливами сякухати в этой заполненной весенним солнцем комнате. - Хорошо, - внезапно мягко произносит доктор Лектер и отпускает пошатнувшегося в своих сетях Уилла. – Хорошо. Ганнибал отступает вглубь комнаты, туда, куда не дотягиваются косые весенние лучи, и возвращается со скальпелем и спиртовыми салфетками – чем бы доктор Лектер не занимался, он всегда остается в первую очередь хирургом, и Уилл Грэм ни на секунду не забывает об этом. Он лишь жадно облизывает пересохшие губы, когда Ганнибал заходит ему за спину и касается рукой шеи почти у самого затылка. Уилл толкается в эту сухую, прохладную ладонь, словно пес, напрашивающийся на ласку хозяина. Он бы хотел сказать, как благодарен Ганнибалу, как… Но получается лишь сдавленное: - Пожалуйста. - Здесь? – доктор Лектер улыбается; Уилл не видит эту улыбку, но он осязает и обоняет – ощущает – её. - Да, - прикрывает он глаза, чувствуя, как спиртовая салфетка касается шеи и холодит кожу. Рука Ганнибала ложится на его горло, удерживая подбородок под нужным углом, лезвие дотрагивается до кожи, а в следующий момент – вспышка боли, влажной и дурманящей, и протяжный стон, изданный Уиллом сквозь плотно сжатые губы. - Терпи, - успокаивающе произносит доктор Лектер, крепче сжимая подбородок Уилла. Ганнибал Лектер уже столь многое поведал ему о боли – и все же, все же, каждый новый изгиб клейма дается Грэму тяжело: по его шее стекают первые красные капли, и он тяжело дышит, сцепливая зубы и боясь пошевельнуться. Несколько долгих мгновений и… - Вечность восемью взмахами кисти, - холод хирургической стали пропадает, остается лишь чужой шепот на коже. Ганнибал протирает лезвие скальпеля салфеткой и откладывает его в сторону. А затем – приникает губами к ране на шее Уилла, почти у самого затылка. Он неторопливо слизывает выступающую кровь, снова и снова проводя шершавым языком по ране. Словно один тягуче-дурманящий поцелуй. Поцелуй, запечатывающий клеймо. Уилл улыбается. Ему тяжело удерживать равновесие. Он дрожит. Дрожит в руках Ганнибала, который, не прерывая кровавого поцелуя, медленно оглаживает бока Уилла, напряженный живот, налившийся кровью член. Он касается узлов на связанных над головой руках Уилла и перебирает ровные витки веревки на его груди. Он скользит рукой по вспотевшей спине, между ягодиц, проникая в Уилла пальцами, смоченными в своей слюне и его крови. Растягивая его сильнее, готовя для себя. Уилл окончательно теряет баланс и виснет на руках, чувствуя саднящую боль в запястьях и предплечьях. Ганнибал за его спиной неспешно освобождается от одежды. А затем обхватывает Уилла рукой поперек живота и притягивает к себе, перенося на себя часть его веса. Раздвигает рукой ягодицы и легко входит в податливое тело. Уилл Грэм чувствует Ганнибала в себе, чувствует каждый толчок, каждое неторопливое движение. У него кружится голова, у него затекли руки, он глупо улыбается и говорит: - Спасибо. На его шее запекшейся корочкой крови проявляется треугольный иероглиф – вечность восьмью взмахами кисти. - В этом приснившемся мире мы дремлем, - шепчет ему на ухо Ганнибал Лектер. - И… говорим… о снах, - слабый стон. …мечтай, мечтай сколько хочешь…* ________ * - Рёкан (1758—1831), японский поэт и философ, использовано следующее танка: В этом приснившемся мире Мы дремлем И говорим о снах Мечтай, мечтай Сколько хочешь. ханами – японская национальная традиция любования цветами. сякухати – продольная бамбуковая флейта. шибари – японское искусство эстетического связывания.