Псами хаянный, псами порванный

За окном уже темнело. Слава закрыл все окна, чтобы холодный ночной августовский воздух не проникал в дом, вызывая мурашки и беспокойный сон. Затем он подошёл к шкафу, в котором его покойная бабушка хранила постельное белье. В стопке было несколько комплектов, какой-то был слишком застиранный, но зато почти идеально белый; а какой-то состоял из пёстро-розовой простыни, голубых наволочек и пододеяльника цвета хаки. Слава достал себе это яркое мессиво, а Мирону нашёл недавно оставленный его мамой, новый комплект с мелкими розочками. Проходя в комнату он заметил Фёдорова, он ходил по кухне с поднятой рукой, в которой держал телефон. Видимо, пытался поймать связь. — Слав, ты говорил, что здесь 4G летает, тогда какого хуя у меня телефон «Е» показывает? — Мирон раздражённо выдохнул и сел на стул. Славка же тихо хихикнул и удобнее взялся за бельё. — Ты дебик совсем? Ты хоть одну вышку видел в радиусе десяти километров? — он покрутил пальцем у виска и отправился в спальню. Мирону он постелит на большой кровати, а сам поютится на диване в гостинной, ничего страшного. В комнату заходит возмущённый вышеупомянутый человек, громко опираясь о косяк. Да так, что весевший на соплях наличник отваливается, и с характерным звуком падает прямо на спину Машнова. — Блядь, ты созидать вообще что-то умеешь или только ломать нахуй и ныть? Слава схватился рукой за спину, а Мирон в свою очередь приставил сломанную деталь к стенке. — Ссоре, я всё сделаю потом, — сложив руки в «намасте» пообещал тот. — Иди лучше нам бутерброды намути, ща гулять пойдём, — заявил Слава, вновь возвращаясь к борьбе с пододеяльником. — Сейчас? Нас же там комары сожрут! — снова возмутился Фёдоров, ловя рукой дощечку, которая наровилась упасть. — Так у тебя же средство от комаров должно быть, — Машнов размял спину и зыркнул на мужчину. Фёдоров поджал губы и потупил взгляд в окно. — Ты чё, блять, его не взял? — прикрикнув спросил Слава. Мирон лишь кротко кивнул головой. — Ну, пиздец.

***

В старых потёртых куртках и трениках, а также галошах; все липкие от сока лимона на шее, мужчины пришли на сеновал. Взору Мирона, который никогда не был в таких деревнях, открылся нормальный такой участок земли полностью покрытый сеном. — Эй, подруга выходи-ка на крыльцо, и не слушай ругань матерную матери с отцом, я тебя аккуратно к сеновалу отнесу, ну а коль не выйдешь ты, все заборы обоссууу… — громко пропел Слава запрыгивая на стог сена. — Мы чё, для полного погружения в деревенскую жизнь должны переспать на сеновале? — забираясь к Машнову поинтересовался Фёдоров. — Если ты настаиваешь… — поигрывая бровями и заливаясь смехом ответили ему. Повисло молчание. Но оно никоим образом не нагнетало обстановку, а даже наоборот — это была комфортная тишина. Мирон наблюдал за розово-синем небом, улёгшись на кучку сена, а Слава смотрел на Мирона. Фёдоров резко прихлопнул комара на шее, чуть не зарядив локтем в чужой нос. — Хуйня твой народный метод, Слава, шея липкая, да ещё и комары как на говно летят, — он повернул голову, мужчины столкнулись взглядами, Мирон вздрогнул. Машнов наклонился к шее напротив, медленно лизнул её, а затем засосал на ней кожу, но не особо сильно — кроме покраснения ничего не осталось. Фёдоров протяжно вдохнул через нос, а затем так же выдохнул через рот. — На говно мухи летят, Мирон Янович. Слава сказал это глаза в глаза, еле-еле сдерживая улыбку. — Что? — не понял мужчина, облизывая губы. — Ну смотри, ты сказал, что комары летят на говно, а по факту то… Не успел договорить Машнов, как его схватили за лицо и заткнули рот поцелуем. Фёдоров нежно засосал нижнюю губу, а после, сразу добавил язык. Слава не сразу понял что произошло, так как не ожидал инициативы от данной персоны. Однако, спустя несколько секунд взялся за бразды правления. — Ебать меня на сеновале ты не будешь, — сказал Мирон после поцелуя. — Не волнуйся, Мирошка, мы спим на разных кроватках. Машнов успокоил Мирона и вовлёк его в новый поцелуй.