Любовь и плавки

У Эрвина и Леви в отношениях всегда была идиллия. Буквально, нерушимая связь и взаимное притяжение практически с первого взгляда. Точнее, с первого удара, потому что познакомились они на вечеринке у общих знакомых, когда Эрвин слегка перепил и отпустил «короткую» шутку в сторону Леви. С юмором у того всегда было туго, а вот гонора хоть отбавляй. Он заводился с полоборота, но так же быстро отходил. И позже, стоя в ванной, он уже виновато прикладывал упаковку каких-то древних овощей из морозилки к разбитому носу Эрвина. Они тогда извинились друг перед другом, и Эрвин попросил у него номер телефона. И закрутилось. Свидания, прогулки ночами напролёт, долгие разговоры и страстные поцелуи. Первый секс на крыше под ночным небом. В общем, все как в типичном дамском романе. Но даже в идеальных отношениях бывают разлады и ссоры. Период притирания к характерам друг друга, который неизменно сменяет романтику первичной сахарной пелены, проходят все пары старше полугода. Но и тут Леви и Эрвину повезло. Достачно разные как личности, они оба обладали отличным качеством, которое желательно приобрести каждому в этой жизни, а именно — терпимостью. Умение ставить положительные качества партнёра выше отрицательных, просто смиряясь с ними, а не пытаясь изменить — вот залог здоровых отношений и стабильной психики. Причём не только внутри пары, но и для всех людей вокруг и мира в целом. Эрвин был спокойным, рассудительным, уступчивым. Леви был вспыльчивым, ревнивым, упрямым. Они удивительно уравновешивали друг друга, словно дополняя, привнося недостающие качества, в итоге образуя идеальный личностный баланс, который в нашем обществе зовётся счастливой семьёй. В их чудесном союзе были всего две проблемы, которые и привели их к той ситуации, которую потом обычно вспоминают в старости, сидя у камина где-нибудь в домике в Канаде. Дурацкое чувство юмора Эрвина и жгучее чувство ревности Леви. У них тогда наконец-то совпали летние отпуска, и они решили отдохнуть на берегу моря. Так как Леви не соглашался даже ногой ступать в воду, если в ней находилось больше трех незнакомых человек, они сняли маленький домик с обособленным небольшим пляжем. Предвкушая спокойный отдых наедине и наслаждение друг другом, они заселились, разобрали вещи и собрались было уже погреться на солнышке и искупаться, как взгляд Леви упал на плавки, в которые Эрвин уже успел переодеться. У Леви глаза полезли на лоб от возмущения. — Это что, те плавки, что тебе тот дебил подарил?! — Леви, он не дебил, а всего лишь мой бывший. И он давно в прошлом. — Неважно, какого хера ты их не выкинул? — Почему я должен их выкидывать? Это же всего лишь плавки. И они забавные. Купальные шорты, к слову, были под стать какому-нибудь подростку, или даже ребёнку. Спереди на причинном месте красовалось изображение головы то ли обезьяны, то ли макаки, черт их разберёт, а сзади, как бы продолжение — задница животного с хвостом. С хвостом, мать его. У Леви от возмущения даже слов не находилось. Он думал то ли покрутить у виска и ночью тайком сжечь их, то ли дать выход своей ярости и придумать беспощадную месть, а после все равно сжечь. Выбрал он, естественно, второе. — То есть тебе даже в голову не пришло, что мне может быть неприятно? Эрвину не пришло. Как довольно непосредственный человек, он даже на секунду не задумался, что в этом может быть что-то неприятное. Это ведь всего лишь вещь. Какая разница, кто её купил или подарил? — Но почему? Эти отношения давно в прошлом, и это было ошибкой. До тебя я не знал, что такое настоящая любовь. Так, ну это запрещённый прием. Леви был довольно чувствительным человеком, хотя и никогда не показывал этого. И сейчас его разрывало от внутренних противоречий, так как трусы бывшего пробуждали в нем стремление кричать и крушить, но слова про настоящую любовь призывали внутренне растаять и завалить Эрвина прямо сейчас на эту прекрасную широкую кровать. В итоге он решил не рубить с плеча и, притушив свой гнев, оставить все на потом. — Хорошо. — Что «хорошо»? Леви, прошлое нужно отпускать. Иначе это сожрёт тебя изнутри, а заодно и всех вокруг. — Хорошо, мы не будем сейчас выяснять отношения и портить только что начавшийся отпуск. — …Отлично? Эрвин удивился, но решил, что в кои-то веки Леви решил вести себя по-взрослому. Он облегчённо выдохнул, улыбнулся, и они вместе отправились на пляж. Но расслабился он, конечно, зря. Искупавшись и поныряв с маленького пирса, они расположились прямо на песке. Он тут был чистым, мягким, таким белым, что даже Леви не побрезговал опустить на него свой чувствительный зад. Эрвин же вытянулся в полный рост, положив руку под голову, и прикрыл глаза, наслаждаясь тихом рокотом волн, мягким ласковым солнцем и присутствием рядом любимого человека. Он почувствовал себя самым счастливым человеком на земле, и не заметил, как задремал. Любимый же человек сидел рядом и смотрел, смотрел на его лицо. Во сне оно расслабилось, разгладилось, и выглядело таким невинным, что Леви невольно улыбнулся. Он почувствовал себя самым везучим человеком на земле, пока не зацепил взглядом блядские плавки. — Хренова образина. Он не мог объяснить свою жуткую ненависть именно к этому бывшему Эрвина. Леви знал, что до него у того была девушка в школе, и после ещё несколько романов с парнями. Но почему-то именно этот, последний, бесил его до красной пелены перед глазами. Он не мог этого объяснить, но ощущение было как будто тот насолил ему в прошлой жизни, или что-то подобное. В каждой из его прошлых жизней. А ещё бесило, что Эрвин так легко к этому относится. Ему казалось, что в этом ничего такого, что это даже забавно, а у Леви все внутри переворачиволось от злости и ревности. Он не сомневался в Эрвине, не сомневался в себе… Но никак не мог преодолеть яростное чувство собственичества. Из-за этого они уже не раз ссорились, иногда даже доходило до скандалов, как только Эрвин произносил невзначай имя своего бывшего. Имя ещё такое бесячее, как и рожа кирпичом. Ещё и в очках, тьфу. Не то чтобы Леви следил за его соцсетями. Конечно нет, он просто из любопытства зашёл посмотреть. Леви так и сидел, и бесился, и смотрел на мирно спящего Эрвина, пока его не осенила идея. Вот он, сладкий момент мести. Он тихо встал, опустился на колени у спящего Эрвина. И начал аккуратно подкапывать песок. Сначала под правой рукой, начиная с плеча. И затем, сделав небольшое углубление, двинулся дальше. Нужно было раскапывать равномерно, чтобы тело плавно погружалось под землю, но сама жертва при этом не проснулась, почувствовав дискомфорт. Леви, пыхтя и маниврируя вокруг Эрвина на карачках, постепенно закапывал того в песок, оставляя на поверхности лишь шею и голову. Отпустить прошлое, сказал он. Ну, сейчас он не просто отпустит, а похоронит. Буквально. Дело, конечно, нелёгкое, можно даже сказать, деликатное, но проучить дорогого бойфренда стоило ещё как. В итоге закопать его получилось немного по диагонали, но ноги и туловище с ненавистными уродскими плавками удалось прилично так опустить под землю. Леви, оглядев свое творение с довольной лыбой, усмехнулся, ополоснул руки и уселся рядом. Ждать, когда любимый проснётся. Лёгкий бриз нежно трепал его чёлку, когда справо началось копошение, затем раздался возглас удивления, и наконец: — Леви? Ты что сделал? — Я отпустил прошлое. — Чего?! — Зарыл топор войны. — Ты что, закопал меня, пока я спал?! — Нет, только прошлое, что ты надел себе на член. — Боже, ну что за ребячество… Эрвин пошевелился, пытаясь освободить хотя бы руку. Получалось с трудом, ведь если Леви за что-то брался, он делал это на совесть. Волевым усилием Эрвин резко вырвал правую руку на волю, осыпав себя и все вокруг песком. Он закашлялся и начал отплевываться, как пёс, от попавшего в рот песка. — И все из-за каких-то плавок… — От твоего бывшего. — Ну не стал я покупать новые, потому что знал, что у меня они есть! От кого они там, я даже не подумал! — А надо было бы. — Леви, ну помоги мне. Я ногами вообще пошевелить не могу. — Ага, размечтался. — Кажется, у меня песок даже в заднице уже… — Я тебе помогу промыть. — Ох, ты так добр… Эрвин, наконец, освободил вторую руку и принялся откапывать нижнюю часть туловища. — Леви, если ты все ещё ревнуешь… — Да. — Но почему? Это же все в прошлом! Я же не вспоминаю каждый раз твои предыдущие отношения и не начинаю проедать тебе мозг. — А я и не ношу чужие подарки на причинных местах. — Может, мне тогда тоже нассать в твою любимую кружку, что тебе подарил Фарлан? — Она мне нравится, потому что показывает температуру чая, а не потому, что я ностальгирую по прошлому. — Так и мне просто нравятся сами плавки! — Серьёзно? Там же буквально автопортрет. Эрвин вздохнул и наконец встал, вырываясь из плена чертова песка. И как Леви успел так глубоко, а главное незаметно закопать его почти полностью? Он оглядел себя со всех сторон и решил, что в принципе можно даже не пытаться отряхнуться. Следует просто сразу идти отмываться. Эрвин посмотрел на хмурого Леви, чертыхнулся и направился к воде. Тот же посмотрел ему вслед, чертыхнулся, а затем встал и пошёл следом. Эрвин зашёл по грудь в море. Дурацкая получилась ситуация, ещё и в самом начале отдыха. Чертовы плавки, ему даже в голову не пришло. Хотя должно было, он ведь знает, какой Леви. Он обернулся и увидел, что тот стоит по щиколотку в воде и смотрит куда-то вдаль. Дуется. Ну точно как дитя. Эрвин улыбнулся, потому что несмотря ни на какие причуды этого человека, он любил его, как никого и никогда. Эрвин опустил руки в воду и снял злосчастные плавки. — Эй, Леви! Тот перевёл взгляд на Эрвина, вытащившего руку с плавками из воды и размахивавшего ими. — Как насчёт утопить старые обиды вместе с этими плавками, а после ты поможешь мне вычистить дурацкий песок из самых дальних уголков? Эрвин раскрутил трусы над головой, а затем зашвырнул их далеко в море. — Идиот, их же обратно с приливом прибьет к берегу. — Тогда ритуально закопаем их в той яме, что ты для меня вырыл! Он улыбнулся так, что Леви не понял, что сильнее его ослепило — заходящее солнце или улыбка любимого идиота. — Вот пижон… Леви, ворча, направился к Эрвину. Плавки с утра, как и предсказывал Леви, снова оказались на берегу, а потом были втихаря закопаны им же. Негромкое ворчание «жаль, это не твоя тупая башка» расслышала разве что чайка, пролетающая высоко в небе.