ненавистная любовь

Прошло несколько недель после столкновения Ангелины и Юлии. Девушка все это время старалась уйти от негативных мыслей, но появилась необходимость снова встретиться с деканшей. Как староста она должна была составить список людей на мероприятие, а после отдать его Юлии Викторовне. Первая часть была выполнена, осталась вторая. В этот раз Ангелина решила не медлить и просто распахнула дверь деканата. Юлия, как обычно, сидела на своем рабочем месте, скрупулезно выводя ручкой что-то на бумажках. — Здравствуйте! Я к Вам по поводу мероприятия. — тут же перешла к делу студентка. — А, здравствуйте-здравствуйте, Литвинова. — рассеянно проговорила Юлия Викторовна, проведя рукой по волосам. В голове женщины тут же всплыл тот инцидент и чувство вины кольнуло ни чуть не хуже ножа. «Ни чуть не хуже ножа для масла, — скривив римский носик, подумала она. — В конце концов, кто она такая, чтобы я ощущала неприятный осадок от словесной перепалки с ней?!» Но неприятное чувство у преподавательницы было на протяжении всего разговора. Именно это сподвигло сказать следующее: —Ангелин, раз уж мы закончили... Может по чаю? У девушки пронеслось сразу несколько эмоций на лице — удивление, неприязнь, восторг и, наконец, чувство победы. Она и не понимала, как легко прочесть ее мысли по лицу. Особенно для опытной женщины. — Да, конечно! — отозвалась Геля. «Я думала Света выдумывала свои чаепития с Сычовой... » — подумала девушка. Обсуждая наинелепейшую тему, как считала Юля, тичеркрашей, она наливала чай в одну из чашек. — Это непедагогично — иметь какие-либо личные отношения со студентами. — возразила деканша. — Любовь зла! — парировала Ангелина, но вдруг она призадумалась. — Если бы Вы ощутили симпатию к студенту, то поняли бы меня. Внезапно в кабинете стало тихо. Тишина длилась пару секунд. И чтобы разбавить это неловкое молчание, Юлия наконец-то передала чашку девушке. В этот момент их пальцы соприкоснулись, что вызвало между ними разряд тока. Они обе это почувствовали и подняли друг на друга глаза. Если Геля была бы проницательной, то прочитала бы бесконечную муку в лице преподавательницы. Бесконечную муку из-за какого-то бесконечного искушения. Но она была всего лишь девочкой, которую мало интересовали чужие эмоции и чувства. «Ничего-то ты не понимаешь, мой ангел» — подумала Сычова. Сама же девушка почувствовала досаду. Почему у нее вдруг бешено заколотилось сердце? Она и не думала, что чувствует что-то к этой черствой, как сухарь, женщине. «Это... это ошибка. Помутнение рассудка.» — успокаивала себя Геля. Они обе опустили глаза, не силясь признать свое влечение друг к другу.