Ива умеет держать секреты

      Юрка, вертясь в кровати уже не первый час, думал лишь о побеге. Воображения о нём не выходили из головы целый день, а после того, как он окончательно рассорился с Володей, желание сбежать только усилилось. «Он меня совсем за ребёнка считает! — мысль крутилась в голове парня не переставая. — Наорал, не давая и слова вставить! Ещë и благодарности требует, за то что никто о моëм исчезновении не знает! Лучше бы узнали и сами выгнали, как в прошлом году!». В уголках глаз скапливались слëзы, но Юрка грубо вытер их ладонью и вновь перевернулся. «Не друзья» — это было самым болезненым. Именно эти слова Володи больше всего ранили.       На самом деле, сейчас Юрка хотел просто уснуть и совершенно случайно проспать автобус. Если у него будет ещë один день в запасе, может быть что-то станет лучше. Все в комнате уже спали, за дверью тоже давно не было слышно шагов. Самое подходящее время, для того чтобы достать из-под кровати сумку с вещами и бежать, спрятаться в лесу и до самого утра затаиться там. Но тело, казалось, приковали к кровати, и повторяющаяся мысль «пора» не помогала даже пошевелиться. Парень принял решение полежать ещë немного.       Он лишь на секунду прикрыл глаза, как резко проснулся и сел на кровать. Перед ним стоял Володя, такой серьёзный и взволнованный, поправляющий очки и строго смотрящий на него.       — Ты правда решил убежать? — с тоскою в голосе спросил вожатый.       — Откуда ты знаешь? — Юра вновь не смог пошевелиться: страшно. Пугало всë происходящее, в комнате были только они вдвоем и парень не знал куда, а главное, когда, ушли остальные ребята. И холод из открытого окна окутывал тело, покрывая мурашками.       — Трудно было не заметить. Но ты уверен в своëм решении? — сейчас Володя был спокоен. Вновь поправив очки, которые в этом не нуждались, он сел рядом. — Расскажи мне всë, о чëм думаешь, чего хочешь и на что готов пойти. Я выслушаю.       И он и в правду слушал, всë. О том, что Юрке страшно, что он не знает что делать и не хочет терять то что у них есть. Парень говорил о том, что лучше убежит, чем останется в лагере и будет издалека смотреть на Володю. Слова лились рекой, а глаза блестели в тусклом лунном свете от накопившейся в них влаги. А Володя, обняв его, тихо произнëс, как только Юрка замолк:       — Сейчас бы оказаться под ивой. Она могла скрыть всë, что мы хотели бы сделать друг с другом. А сегодня пусть это скроет сон.       Юра почувствовал тëплое касание чужих губ на своей шее. В объятиях того, кто сказал, что они не могут оставаться друзьями было так тепло и уютно, что Юрка просто плыл от каждого прикосновения. Тëмная ночь не позволяла ему увидеть лицо вожатого, но он был уверен что тот улыбается, продолжая целовать шею и ключицы. Внезапно Володя приподнял Юру и посадил его себе на колени. Теперь они не могли видеть лиц друг друга. Но тëплая Володина рука мягко скользила по животу парня. Расслабившись от этих прикосновений, Юрка не заметил как чужая рука скользнула под резинку трусов. Когда Володя стал стимулировать столь интимные места было уже поздно останавливаться, слишком приятно. Тихие стоны разносились по комнате, свободная рука вожатого придерживала Юру за талию, прижимая к груди. Пионер чувствовал чужое дыхание у самого уха и откинулся на чужое тело спиной, не в силах сдерживать стоны.       Всë кончилось внезапно и приятно. Открыв глаза, Юрка понял, что лежит в своей кровати. Парни тоже тут сопят и похрапывают, а Володи нет. Окно и правда открыто, но тëплое одеяло спасает от влажной прохлады. Одежда в которой спал Юра была испачкана, и с этим срочно нужно было что-то делать. Он достал из собранной сумки чистые вещи и, спрятавшись с головой под одеялом, переоделся. Было стыдно, Юре редко снились подобные сны, а увидеть в них Володю было вдвойне смущающе.       Сейчас Юрка никуда не спешил, голова казалась очищенной от всех плохих мыслей, похоже из-за того, что во сне он выговорился. И бежать из лагеря уже тоже не хотелось. Однако и спать желания тоже не обнаружилось. В голове всплыли слова Володи из сна, про иву. Часы показывали час ночи, а тишина будто заманивала прогуляться. И он пошел.       После жаркого дня трава и земля высохли, поэтому, перебравшись через брод, он не переживал лишний раз, что может подскользнуться на мокрой траве. В лесу стояла особая атмосфера, были слышны шум воды и ветра, колыхание ветвей и шелест зелени, стрекот кузнечиков. Он звучал везде, но не раздражал. Месяц то и дело выглядывал из-за облаков, но вскоре вновь скрывался из виду.       Юра наслаждался этой ночью и местом тоже. Шагая по едва заметной тропе, он мысленно обещал себе, что никогда не забудет путь до ивы. Вскоре послышался странный звук, нечто среднее между свистом и писком. Юрка никогда не слышал, чтобы птицы или насекомые издавали подобный звук, который сейчас очень тонко объединял звучания природы. Это настораживало, ива совсем близко и если кто-то из вожатых пришел и занял их место, то Юрке не стоит показываться этому человеку на глаза.       Он хоть и стал тише, но продолжил приближаться, вот уже видно иву и реку, у самого берега стоит их лодка. Тихонько пробравшись под ветви дерева, он смог увидеть лишь мужскую ногу в знакомых кедах. Чëрные, с белыми шнурками и подошвой. Володины кеды. Всë остальное закрывал ствол дерева. Обида совершенно забылась, сейчас они так близко, и Юрка может спрятаться и просто посидеть. Подойдя ближе, Юра понял, что Володя его не слышит из-за странного звука. Тогда он как можно аккуратнее присел с другой стороны ствола.       Периодически странное звучание прекращалось, было слышно лишь тяжёлое дыхание Володи, а потом тяжëлый вздох и вновь пронзающий писк. Юра увидел совсем рядом чужой галстук и, не сдержавшись, подтянул его аккуратно к себе, тут же прижав тот к носу, наслаждаясь запахом вожатого. Стало совсем тихо и спокойно. Прикрыв глаза, Юрка не заметил, что его обнаружили.       — Что ты тут делаешь? — Володя лежал на траве совсем рядом, огибая ствол ивы. Его волосы были мокрые, выше пояса одежды совсем не было, а красные шорты прилипали к влажной коже. В руках он держал целлофановый фантик от конфеты. Тогда Юрка понял, как именно извлекался странный звук. — Не спалось. — глупо хлопая глазами ответил Юрка, после чего наблюдал, как сменялись эмоции на лице Володи. Изначально нахмуренные брови поползли вверх от удивления, а затем морщины разгладились и Володя улыбнулся.       — Конев, ты ещë такой ребёнок.       — Да почему?!       — Делаешь что хочешь, не задумываясь о последствиях. Об этом говорит и то твоë внезапное действие, и исчезновение вчера днëм, а сейчас ты посреди ночи гуляешь, — по голосу было видно: Володя раслаблен. — Ты ведь и правда не шутил и не издевался тогда, в кустах сирени? — эти слова были сказаны более серьёзно.       — Да с чего ты вообще взял, что я издевался!? — вспылил Юрка.       — Прости, я не знал, как реагировать. И днëм тоже повëл себя неправильно.       — Всë в порядке, — Юрка ответил не задумываясь. — Но давай обсудим это потом.       Володя кивнул и над ивой повисла тишина. Парни смотрели друг на друга, думая о чём-то своëм.       — Хочешь сделать это ещë раз? — совсем тихо спросил Володя. Юра подумал, что сегодня, что бы они ни сделали, ива скроет всё за своими ветвями. Не дав ответа, Юрка наклонился к лицу вожатого и неловко его поцеловал. Володя медленно запустил в волосы парня пальцы и приобнял, но не стал углублять поцелуй, стараясь не обращать внимания на неприятные мысли.       После, они долго обнимались и молчали. Юрка вспоминал сон и краснел, а Володя улыбался своим мыслям, смотря на парня. Возвращались вместе лëжа на дне лодки. Течение само несло их в сторону лагеря. Места было мало и они прижимались друг к другу, делясь теплом. Звëзды постепенно тускнели от пробивающихся лучей солнца. Юрка взял парня за руку, сплетая пальцы. Володя в ответ лишь чмокнул его в нос.       — Ива будто в правду прячет нас от всего мира. — прошептал Юрка. — Даже ночь не может вызвать такого спокойствия.       — Ты прав. Мне кажется, под ивой мы можем быть собой.       — Значит в следующий раз мы можем под ней сделать что-то большее?       На этот вопрос, Володя лишь усмехнулся и сильнее сжал Юркины пальцы. Юра подумал, что наверняка его опять посчитали за ребёнка, но это лучше, чем быть взрослым, живущим по правилам. И тогда пионер вновь припал к губам вожатого, будто утверждая, что когда-нибудь они зайдут куда дальше