Песнь скорби и пера

      Двое стояли и смотрели в окно, выходящее на задний двор. Оттуда периодически слышался лязг металла и вскрикивания девушки.       — Как думаешь, Воно, из нее получится никудышный воин? Насколько я вижу, в ее движениях нет уверенности и мощи, она сомневается при атаках, а отражать удары тренера получается с трудом. Ей определенно не хватает реакции, небольшое усилие противника здесь и…». Внезапно послышался крик девушки, но в этот раз более громко и коротко. Двое пригляделись и заметили вытекающую жидкость из руки тренирующейся девочки, а под ней большой глубокий порез.       — Эх, нужно экономить плазму. Биологическое тело слабо, особенно в таком…       — В таком — что? — резко перебил его стоящий рядом собеседник.       — Возрасте. — ответил первый.       — Она еще юна, крайне юна. Молодость существует для того, чтобы тренироваться и совершать ошибки. Не в настоящем же бою она будет их делать! Так что, прекращай возмущаться, ее путь только начался. Станет ли она доблестным воином? Мне-то откуда знать, сейчас прогнозы строить просто невозможно. Качество движений почти на самом низком уровне, реакция будто вовсе отсутствует. Радует лишь то, что тренер не щадит ее и дает понять, что за любой ошибкой следуют последствия, за которые потом придется нести ответственность. Я вот только не пойму, вы где откопали этого тренера? Либо он ей поддается, что недопустимо, либо сам по себе слаб, что тоже недопустимо. Смените ей учителя, а этого отправьте в храм работать, выполнять полезные дела. Искусство лезвия и маневров явно не его сильная сторона, так может, из него выйдет повар, ну или уборщик. А я уже с тобой застоялся, Мейро, мне пора идти на службу. Проводящих перьев! — с этими словами фигура растворилась в темноте коридора, а через несколько мгновений и вторая удалилась в противоположную сторону.       — Зиллия, твои движения стали немного быстрее, а удары — точнее. Но не расслабляйся — противник в бою не будет давать тебе поблажек. Помни — бой — это не только меч, это умение разглядывать душу противника, читать его мысли и предугадывать движения. Войдешь в ритм сердца врага — и ты победила. — Тренер сложил меч в ножны.       — На сегодня хватит. Урок окончен.       — Эй, а что мне делать с этим? — возмутилась Зиллия. Она подняла руку с двумя вымазанными в серой жидкости пальцами.       — Брось, ты не вчера родилась. Разберись с трудностью сама, это тебе нужно, чтобы ты не потеряла всю плазму. Жизнь тебе дали не для того, чтобы ты подохла на тренировке, так что действуй, а то будут приходить на твою могилу пару лет и вспоминать некую Зе-, За-, Зиллию, дочь самого «Крыла Смерти», которая по глупой нелепости решила сложить свои крылья и не закрывать рану. А я буду стоять у могилы, попивать Сангринал и вспоминать свою неуклюжую ученицу. — Тренер отвернул голову и направился в сторону склада. Зиллия осталась сидеть одна на земле.       — Когда-нибудь я тебе все перья пообрываю, сделаю из них себе венок из половины, а другую половину засуну тебе в глотку и подожгу. Узнаешь вкус своих побед, так сказать. Уж если кого будем хоронить, то только тебя и твою глупую улыбку.       Зиллия встала, подошла к небольшому мешочку из шкур животных и достала оттуда собранные и перевязанные ремешком листы деревьев, прижала их к ране и затянула. Она взяла мешок в одну руку, а второй ухватилась за листок у раны и покинула место боя.       На улице почти никого не было, впрочем, как и всегда. Небо было серым-пресерым, через сплошную стену облаков из пыли, измельченного камня и кто-знает чего еще с трудом пробивался свет. Был полумрак. Песчаная дорога вела вперед вдоль невысоких домов, а по коже временами пробегался холодный ветерок. Рана ныла, но боль постепенно ослаблялась. Зиллия прошла мимо одного из домов. Это была круглая постройка из местного дерева и сушеной травы, диаметром примерно двадцать мечей, высотой где-то пятнадцать. На лестнице у входа сидел эфирокрылый.       — Оскверняешь землю своей плазмой, которая течет в жилах недовоина. — бросил он ей недовольным голосом.       Зиллия остановилась. Он был из тех, кто не любит никого, как всегда, казалось Зиллии. И каждый раз, когда она проходила мимо его дома, он каждый раз сидел на этой дурацкой лестнице и что-либо неприятное ей говорил. На других же он не обращал никакого внимания.       — Нужно быть столь же суровой и бездушной по отношению к нему, чтобы он догадался быть хоть чуточку приветливее, раз мы один народ. Пускай поймет, насколько это невежливо —подумала про себя Зиллия.       — Снова сидишь и тратишь в никуда годы своей жизни, рассматривая камни на земле? А, ну да, я забыла, что тебя выгнали из отряда воинов. Слабых там нет, мне так тренер сказал. Мог бы…       Не успела Зиллия договорить, как в глубине души появилась боль, резкая и острая. От неожиданности и ее силы Зиллия свалилась на землю и обхватила грудь обеими руками. Мешок с глухим ударом приземлился рядом. Ее как будто начали поедать изнутри, но как быстро это странное чувство появилось, так быстро оно и исчезло. В руку вонзилось острейшее перо, заставившее Зиллию вскрикнуть и всплакнуть. Встать не было сил, от слова совсем. Эфирокрылый, который сидел на лестнице, медленно поднялся и направился в ее сторону.       — Смеешь же ты открывать свой малюсенький роток в отношении более сильного. Это похвально. Однако, я до сих пор боеспособен, а выгнали меня по моему собственному желанию. Следи за речью, раз не можешь за себя постоять. А как сможешь — приходи ко мне, побеседуем.       Он вытащил из плеча Зиллии перо, и из новой раны полилась плазма. Она лежала на земле, сил встать до сих пор не было.       — Тогда почему ты ушел? — постаралась прокричать девочка, но это было больше похоже на тихое рычание, чем на крик. Язык не слушался, а голова ощущалась как будто после недельного беспрерывного чтения скучных летописей.       — Будешь совершеннее — спросишь. Это будет еще один стимул тебе расти над собой. А пока — ступай, залечи раны. Место для новых еще пригодится.       Он ушел в дом, захлопнув за собой дверь. Зиллия осталась лежать на дороге. Вокруг никого не было.       

***

      Зиллия подошла ко входу домой. Перед ней возвышался большой двухэтажный особняк, территорию которого ограничивал чугунный забор с высоко детализированными крылышки вместо прутьев, соединенные в цепочки на разной высоте. Она постучала в дверной молоток. Спустя несколько секунд раздались небыстрые шаги и дверь со скрипом распахнулась.       — О, девочка моя, красавица, наконец-то ты вернулась! Ох, откуда же столько песка и грязи на тебе? Ну ничего, давай, переоденься и пойдем скорее за стол. Вижу, ты проголодалась, утолим же естественное желание, да? — улыбаясь, произнесла Мера.       Она была их дворецким: следила за домом, убирала мусор, протирала пыль, готовила еду. Мера была добра ко Зиллии, никогда не издевалась и с вниманием относилась к ее проблемам.       — Извини. Да, давай порадуем организм. — тихо произнесла Зиллия и зашла в дом. Пройдя несколько коридоров, она отодвинула висящую ткань и очутилась на кухне. Вся семья уже была в сборе.       — А еще дольше могла идти? И почему ты так ужасно выглядишь? А ну, сядь за стол. Все хотят есть, а тебя нет. Ты хочешь, чтобы мы здесь померли с голоду? Ну, отвечай! — произнес грозно перед всеми отец. Его взгляд не отрывался от посуды на столе, голова не двигалась.       — Я не успела переодеться. Моя оплошность будет стоить мне… — начала говорить дрожащим голосом Зиллия, но ее тут же прервал отец. Его лицо осталось таким же суровым, глаза будто пылали.       — Не оплошность, а ошибка. Не будет стоить, а уже стоила тебе. Сядь! — договорил он с хрипом, исподлобья взглянув на Зиллию.       Эта комната лишь имела название кухни — правильнее было называть ее гостиной. Это длинное помещение с большим вытянутым деревянным столом, при котором стояло немало массивных стульев, тоже из дерева. Стены, серые, каменные, завешанные всякими украшениями, как будто сдавливали и создавали чувство тревоги. Зиллия никогда не любила это место, оно навевало тоску. Хотя, обычно это происходило из-за того, что большинство встреч с отцом проходили именно здесь, на семейных собраниях. Лицо девочки становилось то ярче, то темнее из-за танцев огоньков на верхушках свечей.       — Но, чего стоила? — поинтересовалась Зиллия, садясь за стол и наклонив голову немного вбок. На мгновенье страх отца проиграл любопытству.       — Ха, захотела чего! Сама пойми, чего она тебе стоила. Будем мы еще тебе говорить, какое наказание. Мы что, милосердные, по-твоему? Ты должна быть наблюдательной, как охотник на… охотника! — с небольшой паузой он произнес.       — Умерь пыл. Зиллия была на тренировках, и, если она опоздала — значил усердно сегодня занималась. Она делает все правильно, в отличие от тебя. — как гром среди ясного неба заявил громкий и высокий голос.       — Значит позже она продемонстрирует результаты своего роста. — немного тише, но также уверенно произнес отец. Лицо по-прежнему не выражало ничего.       — Начинаем! — другой эфирокрылый разрядил обстановку.       Это был Мэнли, дедушка Зиллии. После этих слов все встали из-за стола и подняли руки вверх, закрыли глаза. Зиллия поступила так же. Струйки эфира красного цвета поднялись из груди каждого и соединились в единый круг у рук. Начался обмен эмоциями и мыслями. Зиллия почувствовала всех присутствующих в этой комнате и, на удивление, потоки всех эфирокрылых были совершенно похожи и ровны, эмоции почти не проявлялись. Даже отец, который так разозлился на свою дочь, был совершенно спокойным. До такого уровня мастерства Зиллии еще развиваться и развиваться. Вскоре обряд закончился, и все сели обратно на свои места, начав потребление еды со стола.       — Зиллия, а я сегодня смогла почувствовать третье крыло! — произнесла младшая сестра.       Зиллия очень любила ее. Но, увы, у девочки была редчайшая мутация – шесть крыльев вместо привычных всем двух. Крылья были потрепанными и нездоровыми, да и остальные четыре ей до этого времени не удавалось чувствовать, не то, что шевелить.       — Рада это слышать. — сейчас ей было не до сестры.       — Зиллия, твой эмоциональный поток нестабилен. Ты злишься на кого-то, и тебе обидно. Расскажи нам, по какой причине? — прозвучал тот же голос, что и говорил с матерью.       — А сам не можешь догадаться что ли? — подумала она про себя.       — Ничего, отец. Все в порядке, я просто устала. — промолвила девочка.       — Мы твои предки, не тренеры. Поделись своими мыслями и эмоциями, решим вместе все твои душевные проблемы.       Зиллия решила выкрутиться из ситуации.       — Пап, на меня напал один из бывших воинов.       — По какой причине он это сделал?       — Ну, он начал говорить всякие обидные вещи, и я ему в ответ нагрубила.       — Напал? Нападения на союзников караются смертной казнью во всех кланах. Значит, он решил тебя всего лишь проучить. Однако, это можно было сделать и словами, значит он проявил слабость и трусость. Воины не должны вестись на провокации. Но все равно, не стоит дразнить таких эфирокрылых. У них тяжелая судьба, без причины они не тронут своих, а в сложные моменты честь является для них важнейшим ресурсом, потому что это все, что у него осталось. Но, это не дает ему права нападать на родных существ, тем более рангом ниже. Это противоречит закону. Мы с тобой после это обсудим. Что-то еще?       — Но он же первый начал! Я защищалась!       — А нужно было игнорировать. Защищаются от противников, а здесь все свои. Это все?       — Нет, это не все. Он также использовал на мне что-то, от чего стало болеть в груди. Думаю, он задел мой эфир. — отец в ответ лишь кивнул.       Все продолжили трапезу. Семья делилась мыслями, новостями и мнениями.       — Недавно совет старейшин объявил о возможности строить дома на «Сияющей поляне». Это прекрасная возможность переместиться клану Орландмунд на новое роскошное место.       — Стоить это может огромных денег, место же достаточно хорошее.       — Надоело здесь находиться, хочется чего-то нового. Вот бы стать правителем, можно было бы указы выпускать и иметь собственный боевой отряд!       — Как глупо, знаешь, как тяжело быть правителем? Это подразумевает собой также выполнение тяжелейших задач и ответственность, которую ты несешь за все государство!       — Зато мы все верим в правителя и в Эви, которые всегда нам помогут! Ходят легенды, что мощь Эви безгранична!       — А кто-то видел живого Эви? — с интересом спросила Зиллия.       — Конечно, Зиллия. А ты разве не знаешь про обряд становления правителем? — с удивлением спросили у девочки.       — Нет, никогда не слышала.       — Когда старый правитель передает свою корону новому, он также высвобождает внутри него сидящего Эви, то самое наше божество, которое вселяется в нового правителя. Так он передается из поколения в поколение. Но мы не можем разговаривать с Эви или как-то еще взаимодействовать — хотя, может, правитель и имеет такую силу, но этого не суждено никому знать.       — А Эви может отказаться от переселения в другое существо?       — Вряд ли, еще ни разу такого за все время не было.       — А кто сильнее Эви? Правитель сильнее Эви?       — Мы не знаем его мощи. Но он божество, мы верим в него, Эви верит в нас.       — А ты слышал, обещали совершить большой торговый контракт с Алым Союзом и привести нам уникальных предметов украшения! Нужно будет успеть их купить.       

***

      Я ударила рукой по занавеске вправо, вошла в свою комнату и грохнулась лицом вниз на кровать.       — Как же меня все это достало. У папаши давно весь эфир вытек из всех известных эфирокрылым дырок, причем подчистую. А еще сидит, строит из себя самого умного и сильного. Зиллия, почему ты злишься и тебе обидно? Хм, вопрос, который даже мудрецы не смогут решить. Невозможно догадаться. Как его вообще взяли в крылья смерти? Это же бред, полный бред. Как же он достал меня! — пробурчала Зиллия и ударила рукой по деревянной дудочке у кровати, отчего та громко упала на пол.       — Все в порядке? — донеслось снизу. Зиллия подняла голову.       — Да, все путем. Тут дудочка укатилась с полки. — голова с глухим ударом приземлилась на подушку.       — Может ну его все, пойду учиться на…       — На кого же, хе-хе — спросил детский голос.       —Да не знаю я, на кого! Уж точно не на бойца. Хочу… хочу делать фигурки из дерева. Буду вырезать ножом каждую ножку, украшать трещинку на лице каждой мордашки. И представлять, что это лицо всяких не очень умных существ, умеющих только кидаться перьями.       — А мне сделаешь игрушку?       — Конечно сделаю. Хоть тысячу. Прямо сейчас отправлюсь искать подходящее дерево.       — Так на улице уже темнеет!       — И что? Темноту я люблю. Так даже приятнее, кажется, что тебя никто не замечает и ты один.       — А я боюсь темноты. Оттуда часто смотрят красные глаза. А вдруг появится красная рука и утащит меня к себе в логово?!       — Нет в темноте никаких красных глаз. А руки без туловища тоже редко расхаживают. Вот тело без мозгов может, таких даже берут в отряды «Крыльев смерти» или заставляют сидеть на лестнице перед домом. А если и ходят — можно всегда защититься.       — Да, можно, если у тебя есть сила и крылья.       — У всех эфирокрылых есть сила и крылья.       — А у меня нет!       — Не придумывай, у всех есть!       — Нет!       — Да! — Зиллия на пару секунд призадумалась.       — Стоп. А с кем я говорю? — она подняла голову и увидела свою сестру.       — Ой, а я и не заметила, как ты вошла. Извини, пожалуйста. — они сели на кровать. В руках Миллии была деревянная лошадка.       — Мне она так нравится! Она меня защищает, и будет со мной всю жизнь! — Зиллия улыбнулась и погладила сестру по голове.       — Конечно, ни на шаг не отойдет. Прогонит все красные глаза!       — Правда?       — Конечно правда! Да вообще, любого цвета.       — Ну да, наверное. Я иногда разговариваю с ней, когда скучно. Так что она знает все-все-все мои мысли. Если с ней поговорить, я боюсь, она выдаст мои секреты.       Зиллия взяла лошадку и поднесла к уху.       — Нет, она не скажет их. Все в порядке. А почему ты сказала, что у тебя нету крыльев? Вот же они, просто ты только двумя можешь управлять.       — Тебе рассказать секрет? Только обещай, что никому не скажешь.       — Конечно. Все что угодно.       — Я. я недавно перестала чувствовать свои два крыла. — Миллия заплакала.       — Тихо-тихо — для Зиллии это было очень неожиданно, и она обняла сестру.       — Может, об этом рассказать родителям?       — Нет! Не надо. Они будут ругаться, да и, может быть, все скоро пройдет.       — А хочешь, я тебе сделаю деревянное перышко? Оно будет символом твоей силы на то время, пока крылья засыпают?       — Да, хочу.       — Тогда, я пойду искать подходящее дерево.       Зиллия вышла из комнаты и спустилась на первый этаж.       — Ты куда-то собралась пойти? — Мера протирала пыль с вазы у входа.       — Да, хочу поискать подходящий материал для деревянного изделия. Сестре обещала.       — Хорошо, только давай недолго — Мера не доставала Зиллию лишними вопросами, поэтому к ее просьбам девушка прислушивалась.       — Договорились! — Зиллия вышла из дома и направилась в ближайший лес.