Слова отравленной надежды

      Крошечные детские ручки протягивают мне сердце. Сердце, сплетенное из стебельков растений. Мой взгляд в эту же секунду фокусируется на черной лилии, вплетенной в середину и контрастно выделяющейся на фоне остальной зелени. В Равке она является символом смерти. Я с трудом отрываю взгляд от подарка, чтобы взглянуть на мальчика. Он с детским трепетом рассматривает меня, будто видит человека первый раз в своей ещё короткой жизни. Только тогда я узнаю в этом маленьком, хрупком ребенке Мала. Он взвизгивает, будто осознавая, что я его рассекретила, догадалась о самой большой тайне, и с озорным смехом убегает прочь в глубину леса. Мой взгляд вновь устремляется к черному, как ночное небо, цветку. В попытке встать, и догнать Мала, мои ноги не слушаются, подкашиваются, будто невидимые руки их удерживают, и я осознаю после ещё одного неудачного рывка, что у меня нет шанса выбраться из этой сильной хватки. Солнечная ещё до недавнего времени погода сменяется холодным ветром, небо затягивается тяжёлыми, грозовыми, темными тучами и меня окатывает ледяной дождь. Из леса струится и извивается тьма. Я дрожу от холода, кричу пытаясь призвать силу, но тьма сильнее, она протягивает свои длинные щупальца ко мне, закручиваясь вокруг в спирали, и вскоре глаза застилает темная пелена, а я перестаю ориентироваться в пространстве. Но в голове до сих пор звенит смех Мала.       Проснувшись, я начала в панике оглядываться. Сердце вырывалось из груди. Я смахнула холодные капельки пота с лица и со стоном повалилась обратно на подушки.       — Это просто сон, Алина, — убеждала я себя, пытаясь выровнять дыхание.       Но тоска по дорогому мне человеку все же оказалась намного сильнее. Где Мал? Какую расправу придумал для него Александр? Вопросы, вопросы, вопросы... И ни одного точного ответа, одни лишь догадки. Меня накрыло чувство усталости. Усталости от моей беспомощности.       — Мне даже не дали с ним попрощаться, — пробормотала я, накрываясь одеялом с головой.       Тот день в Каньоне стал для меня клеймом, избавиться от последствий которого, не в моих силах. Я винила себя. Винила, за то, что недостаточно сильна. Винила за то, что не спасла своего лучшего друга от вечных мук, на которые он был обречён. Винила за то, что позволила Дарклингу завладеть моей силой и винила себя в смерти множества гришей. С Малом я чувствовала себя нужной, любимой, окрылённой, готовой следовать за ним по пятам, хоть на край света. Но был ли готов он? «Готов ли он принять твою силу?» — отозвались слова Дарклинга в моей памяти.—«Таких как мы больше нет, Алина, нас никто не сможет понять.» Дарклинг, Дарклинг, Дарклинг! Одно и то же имя каждый чертов день! Искра, что промелькнула между нами, в тот вечер на балу, была успешно поглощена его тьмой. Она исчезла так же внезапно, как и появилась. Мой внутренний монолог был прерван настойчивым стуком в дверь.       — Уходите, — крикнула я из под одеяла. Но мою просьбу проигнорировали. Дверь отворилась и я выглянула одним глазком из под своего укрытия. Женя уверенной походкой пересекла комнату и повесила черный кафтан на вешалку, виртуозно смахивая «пылинки» с ткани. Затем обернулась ко мне.       — Дарклинг хочет видеть тебя через час. Я помогу тебе привести себя в порядок. Советую поторопится, если хочешь выглядеть хорошо, — выглядеть хорошо для него, хотела поправить я, но вовремя замолчала.       Вчера девушка упорно колдовала над моим лицом, так что сейчас, она принялась работать над прической и нарядом. Золотые шпильки красиво мерцали, отражая солнечные лучи. Женя — мастер своего дела, и я совру если скажу, что это не так, ведь через полчаса перед зеркалом сидела совершенно незнакомая мне девушка — с идеальной кожей, роскошными, густыми волосами собранными в аккуратный пучок, с несколькими уложенными локонами, которые свисали у плеч. Не проговорив ни слова, я подошла к вешалке стягивая с нее кафтан. С грустью вспомнив взгляд серо-кварцевых глаз Дарклинга, в тот вечер, когда он впервые увидел меня в этом наряде, я принялась стягивать с себя ночную сорочку. Один пустой коридор сменял другой, и вскоре мы оказались у черных, массивных дверей, украшенных его символом. Заклинатель стоял у окна, когда Иван наконец оставил нас наедине. Дарклинг обернулся ко мне и его глаза засияли в свете закатного солнца.       — Присаживайся, Алина, — велел он. Мне хотелось чтобы этот разговор вышел как можно спокойнее, и закончился как можно быстрее, поэтому я беспрекословно выполнила его просьбу.       Дарклинг присел напротив, всматриваясь в мое лицо. Он выглядел слишком серьезным и признаться честно, я напряглась, не смея забыть о созданной его руками материи, из-за которой мое плечо все ещё побаливает. В тишине, которая казалось уже звенит в ушах, мы сидели глядя друг другу в глаза на протяжении минуты. Его скулы ожесточились, мешки под глазами кричали об усталости, а ещё до недавнего редкая щетина, превратилась в небольшую бородку. Я протянула руку к его шраму. Коснувшись холодной, загрубевшей кожи, провела пальцем вдоль одного из "подарков" полученных в Каньоне. Мужчина едва вздрогнул и я мельком заметила нотку непонимания в выражении его лица. Губы Дарклинга расплылись в улыбке. Я убрала руку.       — Алина, — обратился ко мне Александр, поднимаясь на ноги. — Я был готов склонить у твоих ног весь мир, а ты... — он замолчал, по всей видимости подбирая нужные слова для очередной сладко-ядовитой речи.       Я демонстративно дернула рукой в воздухе, призывая замолчать. Его бровь взлетела вверх, а взгляд бесстыдно блуждал по моему телу.       — Можешь считать свои попытки переманить меня на свою сторону тщетными, — я подошла к нему ближе, показывая всем своим видом, что он не имеет ни единого преимущества передо мной. «Имеет, Алина, и ты это знаешь». — Так что, оставь свои заготовленные фразы для остальных гришей, они с радостью откликнутся на твои выдумки, — он с задумчивым видом обошел меня, и остановился за моей спиной.       Шли минуты, я успела подумать, что он не ответит и мне пора уходить отсюда как можно скорее, пока не почувствовала его прикосновение к талии. Я шумно втянула воздух не давая электрическому заряду, пронзившему все мое тело от одного прикосновения, брать верх над разумом.       — Алина, — шепчет мне он на ухо. — Неужели в темнице тебе нравилось больше, чем в своих покоях? — все ещё водя рукой и повторяя изгибы тела, задал он, скорее риторический вопрос. Я резко обернулась, теперь глядя ему в глаза. Одним резким движением убрала руку с талии, отмечая насколько холодная его кожа. На какой то момент, показалось, что на его лице промелькнула грусть, но он сбил меня с толку следующей фразой:       — Ты мне нужна, Алина. Его глаза бегали по моему лицу, пытаясь найти хоть малейшую надежду на ответ. Но я не подавала вида. Мое лицо не выражало ни единой эмоции, несмотря на то, что сердце плясало в неестественно быстром танце, словно мне перекрыли кислород. Голова отказывалась работать, я чувствовала как по каждой клеточке моего тела растекается уже до боли знакомое чувство уверенности, могущества, которое я ощущала только рядом с ним. Дарклинг выглядел озадаченным, хотел что-то сказать, но вместо этого губы расплылись в ухмылке и он опустил голову.       — Тебе нужна моя сила, — фраза прозвучала слишком неуверенно, меня словно лишили голоса, но этот незначительный и слишком тихий ответ, вывел Дарклинга из раздумий, и он поднял на меня теперь удивлённое лицо, вновь заглядывая в глаза.       На этом я быстро пересекла его покои, направляясь к двери. Постучала, призывая Ивана, отворить ее, но тот, выполнил мою просьбу только после того, как Дарклинг монотонным голосом дал команду проводить меня в свои покои. И готова поклясться, я услышала каплю злости в его речи. Последний раз оглянулась назад, когда Иван уверенной, сильной хваткой, держал меня за руку и тащил по коридору. Фигура Дарклинга все отдалялась и отдалялась, оставаясь в одиночестве, в кромешной тьме.