сончас

Такао еле волочит ноги из раздевалки, беспрестанно зевая. Вся остальная команда выглядит не сильно лучше — матч выдался выматывающим, но победа не настолько значительна, чтобы её отмечать. Именно об этом и объявляет им капитан, сам заразившийся зевками их разыгрывающего защитника, но стойко себя подавляющий. Слышится пара лёгких разочарованных вздохов, но никто особо не возражает. В конце концов, надо ещё как-то ноги до дома дотащить. И просто упасть, приняв горизонтальное положение как можно быстрее. Тем более, что уже почти ночь. Мидорима безучастно собирает свою сумку, не забывая и о удачливом предмете дня — сегодня это маленькая плюшевая панда. Чистая одежда приятно облегает только-только вымытое от пота тело. — Шин-чан! Я тебя сегодня обратно не повезу… ног практически не чувствую, — ноет Такао, отчаянно разминая шею. Хруст шейных позвонков действует Мидориме на нервы ещё больше, чем вызывающе ласковое обращение, — давай сегодня на метро. Пожалуйста! — Заткнись, — Шинтаро раздражённо поправляет очки заново перебинтованными пальцами. — О, значит ты согласен. Просто отлично. Я и не сомневался в том, что ты меня пожалеешь, — Такао заметно приободряется, даже ускоряя шаг. Мидорима стискивает зубы и заторможенно пытается понять, какую именно нотку из чёткого и внятного «заткнись» тот воспринял, как согласие со своим предложением. По правде сказать, Мидорима терпеть не может метро. Во многом из-за постоянного скопления там огромного количества шумного народа, но вроде в такое позднее время людей не должно быть сильно много.        Всю дорогу до ближайшей станции они проводят в одиночестве. Шинтаро бы с радостью добавил к этому — в тишине, но усталость, к сожалению, никак не влияет на разговорчивость Такао. Иногда Мидориме кажется, что он даже во сне постоянно болтает и ухмыляется. — Поезд. Ну наконец-то, — Такао радостно вваливается в практически пустой вагон. Мидорима, пригнув голову, чтобы не стукнуться затылком (пары ударов в своё время хватило, чтобы выработать эту полезную привычку), и шагает следом. Им ехать всего пару станций, но сокомандник тут же оккупирует удобное местечко, счастливо застонав и вытянув ноги, — чёрт, вот это кайф. Шин-чан, что ты там торчишь? Мидорима опускается рядом, запоздало пожалев о том, что не взял с собой наушники. Можно было бы хоть музыку какую-нибудь приятную послушать. А не вездесущую болтовню Такао в качестве фонового шума. Под шум и лязганье колёс поезда Шинтаро не сразу понимает, что от Казунари не слышно ни звука. Скосив глаза в бок, он понимает, что тот попросту отрубился, свесив голову вниз и тихо посапывая. Так он раздражает гораздо меньше. Поезд резко дёргается, и Такао ведёт в бок. Мидорима реагирует мгновенно, придерживая защитника за рукав. Тот сладко причмокивает губами, чему-то улыбается и неожиданно заваливается уже на другую сторону. Прямо на плечо Шинтаро. У того даже брови вверх ползут от такой наглости. Ну не бить же спящего? Мидорима поджимает губы — можно, конечно, слегка дёрнуть плечом и Такао свалится на свободные сидения, но… делать так отчего-то не хочется. Поэтому ас поколения Чудес выбирает нейтральный вариант — немного потерпеть. Потому что вопреки его предположению, Такао во сне не разговаривает. Хотя бы так. И сам прикрывает глаза, потому что огни ночного Токио неприятно бьют по глазам. Всего на пару мгновений, как говорит он себе. А просыпается уже от того, что Такао бесцеремонно трясёт его за плечо и практически орёт в самое ухо: — Шин-чан, мы станцию свою проехали! Мидорима резко выпрямляется, заспанно моргая. Плечо тут же отдаёт лёгкой, но неприятной болью. Отлежал всё-таки, зараза. Но Такао опережает собравшегося было предъявить ему за это Мидориму: — Не свезло, Шин-чан. Фигня всё-таки иногда эти твои талисманы. — Я бы на месте того, кто сейчас использовал меня в качестве подушки, просто помолчал. — Ну, извиняюсь. На вас, высоких, всегда так спать удобно, — Такао обезоруживающе улыбается, — а домой-то нам всё равно надо возвращаться. Придётся на следующей станции на обратный поезд садиться. Да, панда? Мягкая игрушка в руках Мидоримы молчит.