Я - его грязный секрет. Не так ли, любимый? Сиквел

      Ран в рот ебал преподавателей Харучиё. Он их ненавидит уже всех душой. Его любимый уже несколько дней и ночей корячается над долбанным проектом, который «очень важен для зачёта». Сначала он злился, гнал розоволосого спать, потом не отпускал на работу, потому что ему надо было отдохнуть, уже было хотел самому писать эту работу, но когда он поглядел на неё, ничего не понял. Затем Хайтани пришла в голову мысль избить этого препода, но понял, что Хару ему за это спасибо не скажет.       Короче, старшему просто пришлось смириться. В свободное время от своей учёбы и курсов, фиолетовоглазый носил Санзу чай, кофе, ходил для него в магазин, приносил ему еду, мыл посуду и убирал дом самостоятельно. Харучиё был безмерно благодарен заботе старшего. Ран отмахивался, на самом деле ему не было трудно делать домашние обязанности самостоятельно, ему было больно смотреть на своего любимого. Иногда он подсыпал снотворное в чаи и еду, которую носил Хару, а потом как принцессу нёс того на кровать. Пусть хоть когда-то спит.       После одного такого чая, Харучиё спал до самого полудня. Учёбу он проспал, благо ничего важного не было, сроки по сдаче не поджимали, а по словам одногруппников целый день повторяли и обсуждали недавние темы. Повезло. Он ещё и на работу успевал. Хайтани рядом не было, зато на телефон пришло 7 сообщений и 2 звонка от него. ______________________________________________________

Сегодня

Новые сообщения.

Ран Хайтани. Хару, ты проснулся? Всё нормально? Голова не болит? На работу сегодня пойдёшь? Хотя нет, лучше не стоит. Позвони, когда проснёшься. Люблю тебя) ______________________________________________________       Ран опять слишком переживает, хотя переживать есть за что. Например: неестественная бледность, огромные мешки под глазами, небольшая дрожь, проблемы со сном и питанием. В общем, целый букет. Ладно, стоит позвонить. Р: Хару, добрый день. Проснулся? Х: Нет, я хочу ещё спать, но надо на работу. Р: Я же сказал, что ты можешь не идти, не напрягай себя. Х: Когда успел в инвалиды меня записать? Я не беспомощный. Р: Не спорю, но ты выглядишь хуёвенько, может всё лучше дома останешься? Х: Не беспокойся ты так. Если хочешь, то можешь прийти в кафе. Р: Ты же знаешь, я бы и так это сделал, хаха) Х: Справедливо. Кстати, я останусь в кафейне, наверное до вечера, я хочу закончить уже побыстрее этот проект. Р: О, Боже. Давай не надо? Х: Да ладно тебе, зато приду домой я уже совершенно беззаботным, если хочешь можем сегодня расслабиться вдвоем. Р: Заманчивое предложение, я за! Х: Хахах, хорошо, пока, любимый. Р: Пока ♡. *Бип*, *Бип*, *Бип*       Ну вот. С этим разобрались, а теперь, пора на работу.

***

      — Милый, ты чего домой не идёшь? Ты уже отработал смену. Если ты по поводу пропущенных дней, то не волнуйся, я знаю как трудно студентам, ты выглядишь, кстати, получше, чем в последний раз. А то пришёл, как зомби, — говорит женщина.       — Спасибо Вам, Госпожа Хашими. Я просто хотел остаться чуть подольше, чтобы закончить свой проект, осталось совсем чуть-чуть. Ну, в объективном смысле, — улыбнулся парень, доставая ноутбук из рюкзака.       — Боже, бедная молодёжь, до чего же загоняли! Сиди, не отвлекайся, только не засиживайся, хорошо?       — Да нет, всё нормально! — отмахнулся парень, — хорошо, спасибо Вам ещё раз.

***

      Факультет Харучиё — «Программная инженерия». Проще говоря, на нём готовят программистов-проектировщиков различных систем. Галлюцинации на протяжении этих нескольких дней не заставляли себя долго ждать, казалось, что его кто-то касается, мерещились люди, там где априори никого нет, цифры и коды уже похоже выжглись на роговицах глаз, потому что стоит закрыть глаза как кажется собственноручно написанная программа. Даже сейчас, сидя в кафе, в уютной обстановке с принесённой хозяйкой чашкой кофе, тревожность не проходила. С каждым днём голубоглазый писал больше чем в прошлый день, наконец, осталось совсем немного. В голове крутилось лишь одно: «Совсем капельку. несколько строк, вот здесь ковычки, тут скобки. Да! Да! Да! Наконец-то, чуть-чуть, ещё чуть-чуть… Ctrl-C, Ctrl-V…» Тот судорожно проверял сохранилась ли работа. Когда он проверил всё уже в третий раз он успокоился. Отправил учителю. Не самое лучшее время, конечно, 19:12 время на часах, ведь тот просил после 18:00 ничего не скидывать. Ну и ладно, в отличии от Санзу, препод сейчас не сдохнет, если увидит от него уведомление. Голубоглазый уже, кажется, теряет сознание. Всё. Наконец-то. Он закончил, можно поспать. Камень с души свалился, сон лёгкий, свободный, можно вдохнуть полной грудью.

***

      — Милый. Милый, вставай! Я же говорила тебе не засиживаться.- ласковый женский голос будил розоволосого, пока тот жмурил глаза от света.       — Мм… Простите, но можно ещё 5 минуточек…- отвернулся Харучиё, под тихий смех хозяйки кофейни.       — Нет, нельзя! Уже пол одиннадцатого ночи, кафейня закрылась полчаса назад. Тебе пора домой, кстати, закончил?       — Аа… А, да, закончил… Стоп, сколько время?! — резко встал парень, о чем через секунду пожалел.       — 10:30 уже, давай, собирайся, — женщина начала складывать некоторые вещи голубоглазого, но тот резко начал всё пихать в одну кучу, несмотря где, что, куда.       — Простите, Госпожа Хашими, я очень спешу, до свидания! — бросил мимолётно парень, под вздох женщины. Он уже выбегал из кафе, пока хозяйка смотрела на него вслед       — Эх, молодёжь. Совсем загоняли бедного парня в своём этом институте… Ему надо бы поближе с Господином Хайтани познакомится, хороший молодой человек не помешает.- пробурчала сама себе под нос женщина, закрывая кафейню.

***

      Боже, что же делать?! Блять, блять, блять, блять! Ран меня убьёт!       Харучиё выбежал с автобуса, бежа со всех ног домой, попутно проверяя телефон. Один, один единственный звонок от старшего. Это ужасно напрягает парня, дело плохо, надо быстрее бежать, пока ещё тот может бежать, конечно.       Через 3 минуты парень еле-еле пытается отдышаться, стоя перед дверью в квартиру. Страшно туда входить, нет, Хайтани на него руки не посмеет поднять, но что-то тревожит Хару, что-то определенно случится.       Наконец, он решается, медленно крутит в замочной скважине ключи, вытаскивает их, дёргает за ручку, входя в квартиру. Света нигде нет, только в приоткрытой двери спальни горят слабые оранжевые лучи, наверное, светильник. Санзу закрывает дверь на замок, разуваясь и тихо говоря своё: «Я дома.»       Он медленно идёт в сторону спальни, оставляя рюкзак и всё остальное в прихожей. Приоткрыв дверь, он входит внутрь и видит Рана…       Рана-пиздец-какого-секси-Хайтани, вальяжно воссидающего на кресле, в обтягивающих черных брюках, в слегка большой белой рубашке, расстегнутой на 3 пуговицы и завёрнутыми к изгибу локтя рукавами, с чёрными тканевыми и облегающими перчатками, одной рукой придерживая подбородок, а другой держа… Телескопическую дубинку, наматывая на неё свои распущенные волосы.       Санзу уже и забыл почему переживал. Он просто смотрел на это своими глазами цвета океана и не мог наглядеться на парня, который также смотрел прямо тому в глаза. Харучиё буквально пожирает Хайтани взглядом, бесстыдно осматривая оголённые ключицы и идеальные изгибы шеи. Господи, а эти глаза, так холодны и суровы… Руки… Блять, какие же у него руки. Они всегда нравились Санзу, но сейчас, когда эти пальцы обвалакивает тонкая чёрная ткань перчаток, держа ими телескопку. Это произведение искусства…       — Я жду объяснений, — голос был строгий, бархатный, властный… Но розоволосый быстро очнулся, несмотря на лёгкую волну возбуждения, прошедшая в виде мурашек по всему телу, оставляя заметный осадок в паху.       —Я..уснул там. Прости… Но я зако-       — Ты ведь понимаешь, что я сейчас зол? Ты ведь умный мальчик, должен догадаться, — перебил его Хайтани.       Он встал с насиженного места и подошёл к голубоглазому, держа голову высоко, показывая своё превосходство в данной ситуации. Тот плавно, но грубо приподнял подбородок младшего телескопкой, заставляя смотреть в глаза. Санзу как будто проткнули тысячи иголок. Он стоял прямо, как солдат, встав на носочки, из-за их с Раном разницей в росте, приподнимая голову, из-за давящей дубинки, чтобы смотреть в глаза своему парню. В этих аметистах виднеются надменность и полный контроль над ситуацией.       — Ты же хотел расслабиться вдвоем. — он приблизился к лицу Санзу ближе, переходя на шёпот и говорил ему в губы, — прости, но ты сегодня будешь наказан.       Эти слова, просто снесли второму в голову. Член встал и затвердел окончательно. Сейчас Ран доминирует над парнем, властвует над ним, знает же, что Харучиё любит ему подчинятся. Этот мудак в точности знает все фетиши и предпочтения розоволосого, каждый раз когда они практикуют БДСМ, то он давит на все точки, ломая и прогибая под себя голубоглазого.       Но вот за что Хайтани любит Харучиё, так это за его бойкий характер и нежелание играть в слабого щенка, не способного даже дать отпор. Это не про Санзу. Ран бы в жизни в эту чушь не поверил бы. Мол, «Хару такой милый и покладистый, всегда вежливый и уступчивый». Таким, старшему хочется сказать, что им выпала большая честь быть использованным и брошенным этим симпатягой.       Санзу крепко хватает руку Рана и прижимает того к стене, укусив за открытый участок кожи на шее. Кусает несильно, но так, чтобы Хайтани не расслабился. Тот же совсем не сопротивляется, усмехаясь и прижимая к себе ближе младшего. Хару наконец отлипает от кожи Рана, оставив характерный засос. Он улыбнулся, но для розоволосого недолго музычка играла. Хайтани резко припечатал Харучиё в стену, на что тот выдал ошеломлённый выдох, а потом грубо заломил ему руки за спину, прижимая щекой к твёрдой поверхности. Голубоглазый зашипел от такого положения и проклинал мысленно старшего, ведь его издевательский смешок сверху просто сводил с ума.       — Кусаешься? — посмеялся вдоволь Ран, — а я ведь тоже так могу…       Фиолетовоглазый начал покусывать и выцеловывать удобно подставленную вторую сторону лица, тонкую чувствительную шейку, плечи, до сих пор скрываемые под одеждой. Харучиё громко и часто выдыхал, потому что этот чёрт задевал все эрогенные зоны на шее. Но на этом Хайтани не остановился, второй рукой он начал гладить талию, параллельно укусив за шею. Санзу прорвало, он застонал в голос, поскуливая. Опять. Опять эта усмешка, тихий но выразительный смех.       — Хару, — томно прошептал Ран на ухо, — ты точно согласен на следущие действия?       — Ран…грх.- старший до сих пор гладил талию, не давая нормально говорить, — я возбуждён до.. мг.. предела. Не думаешь, что это тупой вопрос?       — Ну ты знаешь. Я же могу сейчас остановиться и оставить тебя со стояком. Ты всё-таки провинился, а я устраиваю тебе милость выебать тебя, — улыбнулся Хайтани, ослабляя хватку на руках младшего, показывая, что он правда может сейчас всё прекратить.       — Нет… Нет, ты не посмеешь…- начал отрицать было младший, но вот хватка на руках исчезает, а сам Санзу понял, что так возбуждён, что не может нормально стоять. Он падает с грохотом на пол.       — О нет, малыш. Я ещё как посмею, — хмыкнул тот, возвышаясь над любимым.       Голубоглазый рыкнул и уже потянулся рукой к бугорку на штанах, но получил лёгкий, но жгучий предупреждающий удар телескопкой по запястью. Хару так больше не может, ему надо кончить, он скулит после удара, скорее из-за безысходности, чем от боли. Придется подчинятся Господину Хайтани.       — Ран… Прошу тебя. Умоляю…- подполз к ногам старшего, Харучиё.       Не передать словами, как Рану нравится вся ситуация. Его буквально умоляют трахнуть себя, да не абы кто, а сам Харучиё Санзу, от которого доброго слова хрен дождёшься. Его красное лицо, намокшие глаза и реснички, готовые расплакаться, умоляющий взгляд, прикусанные пухлые губы, яркий румянец возле шрамов. Так сейчас выглядит, как казалось бы, бывший зам. Главы Свастонов-Канто. Блять, от такого вида сейчас сам Хайтани потечёт.       — Что ты просишь, дорогой? — наклоняется к своему пёсику Ран, гладя по лицу рукой в перчатке, убирая прилипшие из-за пота розовые пряди.       — Ран грёбанный Хайтани! Ты знаешь чего я хочу! — капризничает младший.       — Не понимаю о чём ты. Может скажешь нормально? — издевается старший.       — Да блять… Трахни меня, прошу тебя… Я сейчас сдохну, если не кончу…       Ох, Боже. Он заплакал, неужели так перевозбудился? Хныкает и всхлипывает, но не тянется к штанам. Каждый раз, когда Ран вновь овладевает и дрессирует свою собачку, всё ощущается, как в первый.       — Милый… Не плачь. Я же тебя люблю, я бы никогда не оставил бы тебя без удовлетворённости.       Он начинает снимать с Санзу одежду, правда так, что она чуть ли не рвется под жалобные всхлипы. Грубо, резко, быстро. Но вот пока он его раздевает, медленно, лёгкими поцелуями и невесомыми прикосновениями к коже, он двигается всё дальше по телу. Нежно, медленно аккуратно. Розоволосый всегда задыхался в этом контрасте нежной грубости. Слишком много ощущений для одного момента.       Наконец, Хайтани раздевает партнёра, оставляя того только в боксёрах. Старший выпрямил спину, уходя в сторону кресла, опять же садясь на него и закинув ногу на ногу. Он недобро ухмыляется и говорит:       — К ноге, щеночек ♡.       Блять. Игра принимает новые обороты. Санзу с заплаканным и удивлённым лицом смотрит на Рана. Поджимает губки и на четвереньках ползёт к фиалковоглазому. Как же Хайтани нравится, когда Санзу выполняет его приказы. От этого чувства улыбка тянется всё выше.       — Хороший мальчик, теперь сними боксёры.       И Хару выполняет под пристальным взглядом старшего. Было неловко, хотя занимались сексом они не впервые, но всё же сейчас вся эта ситуация, вся эта игра… Хочется взвыть от осознания, что всё это до жути возбуждает. Харучиё тоже тот ещё извращенец.       Он откинул нижнее бельё к своей одежде. Санзу очень аккуратно поглядывает из-под волос на Хайтани, рассматривая его выражение лица. Но тот его хватает за лицо, приближаясь к нему и впивается в губы розоволосого. Юркий язычок проникает глубоко в рот партнёра и начинает вылизывать нёбо, проходясь по ряду зубов. Но шеи младшего касается что-то, всё произошло так быстро, Санзу уловил ощущение неожиданного удушья. Ран отлип от слегка распухших губ и посмотрел на картину.       — Если хочешь на меня посмотреть, смотри мне в глаза.       Хару с ничего не понимающим взглядом, начал трогать свою шею. Да ну, старший затянул на нём чокер-ошейник, пока он отвлекал того поцелуем.       — Ха… Ран, это подло, — вздыхает голубоглазый, твёрдо смотря в фиолетовые глаза.       — Я знаю, знаю…- он начал доставать из кармана брюк тоненькую цепь, неопределённо глянул то на цепь, то в голубые глаза и наклонился к младшему, — давай я её застегну.       Он прицепил её к ошейнику и, Господи, как же Харучиё шёл этот чокер. Санзу выглядел очень очаровательно. Но любоваться им можно сколько угодно, а вот собственная эрекция толкает на дальнейшие действия. Ран встал и подошёл к тумбочке у кровати. Он взял от туда маленькую коробку, на что Хару напрягся, ведь там может быть всё, что вздумается Хайтани, а зная его, то розоволосый будет биться в конвульсиях приятной сладкой пытки нежности с толикой боли.       Он поставил коробку на кровать и сам тоже сел. Санзу уже начал ползти к нему, как слышится с уст старшего смешок. Тот резко берёт голубоглазого за цепь, потянув на себя. Их взгляды находились так близко к друг другу, что можно было разглядывать глаза друг друга.       — Разве я говорил тебе сдвигаться с места? Что-то ты совсем у меня непослушный, думаю, самое время для наказания.       — Н-но Ран!..       — Молчать. Ложись ко мне на колени животом вниз.       До Санзу сразу дошло, что сейчас будет. Из зажмуренных глаз покатились слёзы, ведь он знает, что будет, мало того, что больно, так и ещё Ран ему в ближайшее время не даст кончить.       — Хахаха, — начал смеятся старший, — ты боишься?       О, да. Хару сейчас боится выполнять приказ Рана. Потому что Хайтани наказывает хуже, чем все беспощадные убийцы, он буквально пытает Санзу. Розоволосый ненавидит быть, ну или казаться слабым, но перед Раном это всё ломается. С ним нужно быть честным, показывать себя, страхи, свои переживания, слёзы. Поэтому сейчас голубоглазый бесстыдно хныкает, показывая свой страх.       — Ч-ш-ш, не плачь, хорошо? Ты всегда можешь меня остановить, помнишь? Стоп-слово? — он вытирает слёзы своего возлюбленного, пока перчатка их впитывает.       — *Всхлип*, Сирень…       — Молодец, — смотрит этим ласковым взглядом, успокаивая, гладя по голове и вытирая слезы с чужих щёк. Но стоит Хару выполнить его приказ, как его взгляд становится с оскалом, холодный и предвкушающий.       Голубоглазый лёг так, как ему приказали, руками зарывшись в покрывало. Он начал думать, что же Хайтани будет с ним делать, но мысли отбросило, когда старший сел поудобнее, задевая эрекцию младшего, от чего он чуть ли не застонал. Наконец-то, он получил хоть какое-то трение. Захотелось ещё.       Ран взял из коробки лубрикант с запахом ягод. Он посмотрел на раскрасневшего Харучиё и приклал свою руку к его рту, чтобы тот снял её зубами. Но Санзу сделал по-своему. Он укусил палец Хайтани, от чего послышался тихое шипение. Ран хотел было убрать руку, но голубоглазый перехватил её и начал покусывать ткань вместе с пальцами, неуверенно вылизывая фаланги пальцев.       Старший сначала недоумённо смотрел на эту картину, но через пару секунд его уста украсила ухмылка. Он отставил смазку, взяв обратно телескопическую дубинку и с небольшого размаха ударил малдшего по ягодице. По комнате разлетелся громкий вскрик, что очень позабавило Хайтани.       — Малыш, ты чего? Тебе же так понравилось играться с моей рукой, чего же ты остановился?       — …       Санзу молчит и Рану это явно не понравилось. На ягодицах остался красный след от телескопки, но это не остановило старшего ударить сново, очень близко к первой полосе. Опять вскрик, новые слёзы.       — Я сказал тебе ответить на мой вопрос. Живее.       — Я.. не хочу, чтобы ты сново меня..*всхлип* у-ударил, поэтому я... прекратил.       — Умничка, хороший пёсик, — Хайтани обманчиво бережно начал поглаживать красные полосы на ягодицах, он сново подставил ко рту Санзу свою руку, — Можешь дальше играть, разрешаю.       Так розоволосый и поступил, начал сново покусывать и вылизывать чёрную ткань. Вот только Ран заметил, что уж с каждым разом, голубоглазый кусается сильнее и льнет к его руке всё ближе. Хайтани заподозрил Харучиё в очень наглом трюке, поэтому решил провести коленом в сторону, от чего раздался гортанный стон. Так вот в чём дело. Санзу, будучи уже перевозбуждённым, жаждал трения, поэтому тёрся бедрами о колени старшего, а пальцы его кусал, чтобы сдержать стоны.       — Плохой мальчик, — Ран бесцеремонно взял того за цепь ошейника, потянув к своему лицу, чтобы видеть эти затуманенные глаза, — Ещё одна подобная выходка, и я насухую войду в твою узкую дырочку, а потом кончу прямо внутрь твоей милой, похабной задницы. Ты меня понял?       — Д-да…       — Замечательно, а теперь сними с меня перчатки. Как полагается, - он отпустил его лицо и на этот раз, розоволосый без промедления снял зубами одну, а потом и вторую перчатку.       Вот теперь Хайтани мог приступить к веселью. Он обильно смазал свои пальцы в лубриканте, не забыв и про дырочку Хару. Холодная жидкость растеклась прямо внутрь, из-за чего Санзу и трясло. Ко входу приставили указательный палец и медленно вошли. Харучиё громко выдохнул в покрывало под ним. Ран каждый раз удивляется кое-чему.       — Скажи мне, мы не трахались всего лишь неделю, а ты узкий, как девственник. Как такое может быть, ты даже не развлекаешься, пока меня нет? У нас достаточно игрушек для этого.       — Мм..Без тебя не...не хочу.       — Так моя принцесса думает только о моём члене? Пф, хаха, не волнуйся. Я обещаю, что ты скоро сможешь кончить.       Санзу хотел было огрызнуться, но вот последнее предложение заставило глаза заискриться энтузиазмом, он даже сам начал насаживаться на пальцы, поднимая бёдра.       — Как любезно с твоей стороны, — хмыкнул старший, входя уже вторым пальцем.       Ран вошёл ими по самое основание, растягивая узкие стенки партнёра, раздвигая пальцы в разные стороны. Розоволосый тихо постанывал, зная, что сдерживаться ему запрещено. Хайтани не мелочится, сразу ищет заветное место. В Санзу всё ещё тесно, но это не мешает Хайтани наконец-то таки задеть простату, из-за чего снизу послышался громкий протяжный стон. Старший улыбнулся и изогнул пальцы, надавливая сильнее на сгусток нервов, снизу уже не стон, а крик. Санзу задёргало, он трясся, сжимал и разжимал покрывало, поджимал плечи. Ран посмотрел на это и подставил третий палец, Хайтани отстал от простаты, теперь просто раздвигая пальцы и избавляясь от девственной узости.       — Солнышко, ты как? — беззаботно спросил старший.       — В н-норме..- нихера он не в норме, его всего трясёт, он плачет и извивается под Раном.       — Хорошо, значит мы можем продвигаться дальше.       Хайтани придвинул к себе поближе эту коробку и достал оттуда очень интересную штуку. Вибро-шарики на дистанционном управление. Такого раньше Харучиё у них не видел, поэтому удивился, посмотрев неуверенно на Рана. Тот заметил на себе взгляд младшего и тоже посмотрел на него.       — М? Хочешь узнать, как это работает?       Санзу коротко кивнул.       — Хорошо, только давай поменяем позу? Согласен?       — Давай…- тихо пролепетал он.       Его сразу же подхватили, кладя бережно на кровать и садясь на него сверху. Хайтани опять порылся в коробке и достал наручники, которыми быстро сцепил руки младшего. Сам же Хару уже не пытается держать себя в рассудке, он просто отдаёт себя старшему на блюдечке, подчиняясь только инстинктам и ощущениям.       Ран снова встал с Санзу и завёл его руки за изголовье кровати. Послышался скулёж, жалобный и жаждущий хоть чего-то.       — Р-Ра-ан! Прошу тебя! Сделай уже хоть что-нибудь.       — Тише, милый, тише. Сейчам ты узнаешь, как работает эта штука, — улыбнулся он.       Хайтани опять достал лубрикант и смазал им шарики. Тут он резко припал к соскам голубоглазого. Один он облизывал и посасывал во рту, лишь слегка задевая зубами, от чего скулёж усилился. Санзу замахал ногами, ведь руки зафиксированы, стонал, умолял Рана прекратить, иначе он сойдёт с ума, но всё тщетно, старший не останавливался. Наконец, он отстал от одного, но сразу же перешёл к другому, проварачивая те же махинации. Но вот к первому соску он приставил эти вибро-шарики. Хару вздрогнул от разной температуры тела и смазки, которой обмазали шарики. И только что Харучиё осенило.       — Мгх-аа, Ран! Не надо, прошу тебя, я понял, как они работают, только не надо…       Ран отцепился от розовой бусинки и хищно посмотрел на своего щенка.       — Прости, малыш, но тебе не отвертеться.       Он достал пультик от шариков, а их самих он держал на груди, если быть точнее, на сосках Санзу. Он включил минимальную вибрацию, крепче держа шарики, чтобы когда Хару брыкался, они не упали.       — Ах! — заорал младший, — Блять!.. Прошу, остановись... Ран!       — Ну как же? Мы ведь только начали, я хочу ещё поиграть с тобой, — ухмыльнулся он.       — Ну какой же ты!.. Агх…       — Ну и какой же я? Говори, — он поставил уровень выше.       — А-ах, да ты… грёбанный. садист, — через вдохи выпалил Санзу.       — Я? Садист? О, нет, солнце, ты не видел ещё мой садизм в постели. Я с тобой такой ласковый, называю тебя солнышком, щеночком, бережно тебя кладу на кровать, надел наручники, а не связал тебя, чтобы ты смог без особых болей в руках работать. А теперь я вдруг садист. Несправедливо как-то, не находишь?       По течению своего монолога, Хайтани поставил предпоследнюю скорость, от чего Санзу уже не может сдерживать свои всхлипы и стоны. Он не может сказать уже что-нибудь членораздельное, поэтому кое-как может проговаривать слова через непристойные звуки.       — Ха-а.. По-моему...мнгхаа... *всхлип*, всё....всё справе- агх! Справедливо..       Голубоглазый уже не может толком мыслить здраво. Огрызается, когда ему буквально пытки устроили. К его большому счастью, что Рану нравится эта черта его характера, иначе бы он сейчас… страшно представить даже.       — Вот оно что… Может назовёшь хотя бы одну причину, почему я сейчас проявляю к тебе садизм?       Честно говоря, Хайтани ожидал всё, например, то что сейчас он просто издевается над возбуждением Харучиё, то что он пользуется его фетишами, но никак не ответ, который еле сказал Санзу.       — Т-ты… Блять... ха...даже не разделся. Ты до сих, ай! До сих пор...в рубашке. Я так хочу тебя касаться...прошу... убери хотя бы рубашку.       –… . Пф, ахахах… Ты не перестаёшь меня удивлять. Вот только касаться тебе меня не получится.       — Грхаа… Ты меня даже ... даже не снимешь наручники… Садист… Садист...Садист...- последние слова Харучиё произносил шёпотом, хныкая.       – Ну получается так,- добро улыбнулся старший, убирая игрушку с сосков младшего, слыша облегчённый выдох.       Хайтани медленно, так, чтобы Санзу смог рассмотреть всё до малейшей детали, начал до конца расстёгивать пуговицы уже ненавистной Хару рубашки. Он скинул её с плеч, оголяя татуировку на полтела , накаченный пресс, мускулы рук начали виднеться из под рукавов. Розоволосый жадно пожирал его взглядом, пока фиалковые глаза сами не приковались к лицу Харучиё. После этого он показушно отвернулся, краснея, показывая, что ему это неинтересно. Но вот Ран точно знает, что он краем глаза наблюдает за всей картиной и уж точно ею наслаждется.       У длинноволосого уже давно и крепко стоит, но в отличии от Санзу, у него выдержки побольше, учитывая, что это он провоцирует Санзу, ну, не только морально имеется ввиду. Но хочется поиграть ещё, ещё, ещё.. Хару для Рана какой-то ебанный наркотик.

***

      – Ааах... Блять, грх.. Ай! Уф... Ран.. Пожалуйста, помягче.. Ау!       – Пёсики умеют говорить только "гав". Повтори.       – Нет!       Старший ударил того по внутренней стороне бедра стэком, пока из дырочки Санзу виднеются вибрирующие шарики, которые Хайтани завёл глубже, похоже, задевая простату.       – А-ах! Сука! Грхх, ах.. Убери! Убери, пожалуйста! Прошу...       – Я сказал тебе повторить, сучка.       – Гав! Гав.. Гав..       – Хороший мальчик,- он вернул шарики на прежнее место.       Санзу сейчас выглядит очень развратно. С прицеплёнными руками, заведёнными за кровать, разведённые в разные стороны ноги, открывая вид на все интимные места, со следами ударов стэка в разных частях тела, покрасневшее тело, багровые засосы на шее, ключицах и бёдрах, с заплаканным лицом и вытекшей изо рта струйка слюны. А что больше завлекает, так это полностью затуманенный похотью и собственным возбуждением разум, который пусть и пытается мыслить здраво, всё равно подчиняется приказам Хайтани Рана.       Санзу уже перевозбужден до предела, отзывается на каждое касание, даже несильный удар со стороны старшего отзывается еле стерпимой болью. Ран понял, что для Харучиё стэк уже слишком, кажется, что он даже не может сказать стоп-слово, поэтому в голове Хайтани поселилась мысль, что он уже пересёк черту дозволенного, поэтому он отставил инструмент и лёг на бок рядом с розоволосым. Он положил руку на лицо Хару и начал поглаживать тихо шепча, под звуки его плача.       – Тише, тише.. Больно? Я перегнул?       – Н-нет... Прошу вытащи эту игрушку.. мгм.. Я так хочу твой член.. умоляю тебя, пожалуйста..       – Ты уже так хочешь? Может поиграем ещё? - успокоился Ран, начиная с Харучиё некие "торги".       – Войди в меня.. аргхх.. и тогда можешь играть со мной ещё...       – Как скажешь, милый ♡.        Хайтани полез в коробку за презервативами и найдя их, его позвал Санзу.       – Ран.. Ран..       – Что такое?       – Вытащи их .. пожалуйста..       Ран улыбнулся и взявшись за ручку, к которой были все эти шарики прикреплены, он медленно, тягуче, по одному вытащил, параллельно выключая вибрацию.       – Ах... Блять .. наконец-то... Ран..       –Мм?)       – Помнишь ты говорил, что...- Санзу отвернулся от лица Рана, скрывая смущение,- что ты.. да блять, к чёрту! Что ты войдёшь в меня без контрацептива и кончишь в меня?       До страшего быстро дошло, чего тот хочет, но грех не вывести младшего из себя.       – И?)       – Ты... Ты уёбок, которых свет не видовал...       – Да что ты? - Ран достал свою телескопку и начал водить ей вдоль талии партнёра, от чего послышался нервный глоток.       – Я... Я хочу чтобы ты кончил в меня..- признался младший под давлением оружия старшего.       – Хм.. Хорошо. Только надо заслужить..       – Заслужить?.. Как?..       Хайтани усмехнулся и взял с тумбы резинку для волос, собирая сначала высокий хвост, а потом неаккуратный пучок. Он встал с кровати и подошёл к шкафу, копаясь там и найдя, что искал он не поворачиваясь выдал:       – Я помню, что тебе понравилось дорогое вино в ресторане, которое мы с тобой пили около.. двух месяцев назад. Не поверишь, но я нашёл и даже купил его за кругленькую сумму, естественно,- он выдержал паузу, поворачиваясь с бутылкой этого самого вина, ставя её на пол, очень близко к Харучиё.       Он начал снимать свои обтягивающие брюки, кидая их к остальной одежде, а сам слегка выдохнул от облегчения, всё же у него тоже твёрдо стоит, но вот к боксёрам он не притрагивается. Затем Ран подошёл к креслу, на котором ранее сидел и взяв его за спинку под не очень приятный звук ламината, поднёс кресло ближе к той стороне кровати, где лежал прикованный Санзу, ставя его прямо перед ним. Он подхватил бутылку вина, с небольшим затруднением снимая пробку с горлышка, но сделав это, он начиная с ключиц, аккуратно выливал вино на своё тело. Ало-розовые струйки начали течь по рельефному телу. Голубоглазый смотрел на всё это завороженным взглядом и не сдержавшись, проскулил, когда эти струйки дошли до серых боксёров, окрашивая их в розоватый. Боже, как же хотелось...       – Я думал, что после сегодняшней ночи выпью с тобой, но, видимо, мы используем благородный напиток в своих грязных действиях,- сказал он, отставляя уже наполовину пустую бутылку.        Он подошёл к кровати и расстегнул наручники, оставившие красноватые следы на белоснежных руках, но вот обладателю этих рук было совсем не до боли в них. Он сразу же принял сидячее положение, держась о край, чтобы точно не свалиться от возбуждения. Сам же Хайтани расслаблено упал на кресло, склонив голову на спинку, расставя немного ноги, но вот взгляд был целиком и полностью направлен на розоволосого. Он улыбнулся и сказал:       – Чего ты там сидишь? Иди сюда,- он хлопает себя по ноге, призывая сесть ему на колени.       Санзу сглотнул, но с большим удовольствием и обожанием, чуть не свалившись с кровати от "разрешения", подполз к ногам Хайтани, привстав и садясь тому на колени, разводя ноги по обе стороны бедёр Рана. Его член упирался Рану в брюки, примерно на уровне лобка и это было чертовски близко к его стояку, но вот сел Харучиё своей задницей прямо на бугорок брюк, от чего Хайтани громко выдохнул, ведь он весь дрожал и ёрзал попой прямо на паху.       – Ух, блять..- выдавил старший, кладя руки прямо на ягодицы Санзу, придерживая его, слегка разводя их и просунув в проход сразу 2 пальца.       – Умгрх..- застонал младший, проходясь по мокрому от вина пресса дрожащими руками.       – Можно, разрешаю,- проговорил Ран, всё ещё толкаясь двумя пальцами в разработанную дырочку.       Для розоволосого это был спусковой крючок. Он направил руки на плечи Рана и убедившись, что он небольно спустится на пол, начал вылизывать туловище старшего. Проходя своим шершавым язычком по всей груди, обводя татуировку с левой стороны. Сам старший Хайтани развалился на кресле, прикрыв глаза, наслаждаясь юрким язычком своего сабмиссива. Харучиё медленно, но верно соскальзывал с ног Рана, опускаясь на пол, вылизывая нижнюю часть торса. Конечно, не забыв укусить старшего возле ключиц в жесте "мести за все мои страдания в этой комнате", от этого послышался смешок. Ран своими ловкими пальцами, начал оглаживать второй засос за эту ночь, когда сам Харучиё уже окрашен ими.       Вылизав всё туловище, глаза Санзу невольно опустились ниже на характерный бугорок в трусах, а затем переводя взгляд на Хайтани, немо попросил разрешения. Тот тоже посмотрел в голубые глаза сверху вниз и кивнул, в знаке "Можно".       Харучиё стягивает резинку боксёров, а Хайтани приподнимается, чтобы младший снял их вовсе. Когда нижнее бельё было снято, Санзу начал водить по члену старшего рукой верх-вниз, выделяя капельку предсемени. Розоволосый открывает рот, впуская розовую головку. Сверху Ран выдыхает, закрыв глаза, но вновь их открывает, когда Санзу вбирает уже больше. Он умело проводит языком по всей длине, очерчивая каждую венку, не забывая двигать головой и вбирая ещё больше. Солоноватый привкус во рту не вызывал отвращения, вот что действительно напрягло, так это то, что Хайтани опустил руку на его голову. Он никогда не мешал Харучиё и давал свободу действий.       Ран нежно, почти невесомо гладил розовые волосы, собирая их в руку, чтобы не мешались, но вот потом он резко засадил в глотку Санзу, не отпуская головы. С глаз Харучиё невольно покатились слёзы, а сам он начал давиться и кашлять. Хайтани посмотрел наконец вниз и отпустил голубоглазого, вытаскивая член из глотки.       – Прости.. прости.. Боже, твой рот такой тесный и мокрый.. Ты так развратно сосёшь, что аж хлюпы слышно. Хочу ещё.       Санзу уже не сопротивляется, просто принимает свою судьбу, откашлявшись и сново открывая рот. Снова размеренный темп, который уже и Рана сводит с ума. Старший остановил действия снизу.       – Невыносимо как медленно.. Ты специально, да?       В ответ он лишь получил лёгкий кивок и глаза полные азарта предстоящего.       – Ах ты ж.. Блять, я вытрахаю тебя в рот, если продолжишь.       Хару услышал угрозу, но вот темп стал ещё медленнее, а язык всё более усердно дразнил нежную плоть.       – Ты что, реально хочешь, чтобы я тебя трахнул во время минета? Хах, ну как пожелаешь..       Ран резко встал, что заставило выпустить его член изо рта. Тот схватил младшего за цепь, заставляя встать на колени.       – Молодчина, а теперь руки за спину,- строгий и низкий голос вернулся, но блять, такому тону хочется подчиняться каждый ебанный раз.       Розоволосый завёл руки за спину, сцепляя их замком, чтобы они невольно не развалились.       – Отлично. Открой рот и расслабь глотку, если не можешь дышать, то можешь ущипнуть меня.       Не вымолвив ни слова, Санзу послушно открыл рот, попытавшись расслабиться, но вот Хайтани не даёт этого сделать. Он сразу заводит в половину длины, давая от силы пару секунд, чтобы привыкнуть, а потом толкается глубже, подмахивая бёдрами, всё ещё держа Харучиё за цепь ошейника. Старший держит член во рту, начиная потихоньку двигаться, постепенно срываясь на быстрый темп. Как и сказал Ран, когда Санзу сосёт слышны хлюпанья, сейчас тоже не исключения. Слюна скатывается с подбородка голубоглазого, внутри всё тоже в слюне, которая как раз таки и хлюпает от резвых движений. Хару дышит через раз носом, когда глотка не полностью занята толстым половым органом, который он старается вылизывать языком, когда это получается. Сам же Ран начал часто громко вдыхать и выдыхать.       – Госпади, как же в тебе хорошо... Ёмае, ты отменно делаешь минет, ради такого я готов ещё бутылки три этого вина купить..- через выдохи говорил Хайтани, но вот непристойные фразочки он обожал во время секса, да и просто их любил, поэтому продолжил выводить Харучиё.       – Малыш, твой ротик такой влажный, я не могу... Биться в твою глотку - одно удовольствие, может мне кончить тебе прямо в рот? Или на лицо? Куда тебе хочется? Ах, ты же не можешь сказать... Ну значит выберу я.       Уже без всяких пережеваний, Ран вдалбливался в глотку младшего, трахая её, не забывая про пошлые фразочки.       – Солнце, ты прям мазохист.. Так нравиться, когда я деру твоё горло? Так ведь?       У Санзу уже глаза закатываются, настолько ему хуево и хорошо одновременно, член Рана пульсирует и Хару это чуствует, готовясь на выбор старшего. Он сверху рыкнул, засадив до конца, и с тихим стоном, Хайтани старший, обмякая и падая на кресло, кончает глубоко в глотку нижнего, не давая тому выбор выплюнуть или проглотить. Ран отпустил розоволосого, надрачивая себе снова, закусывая губы, ведь откашливающийся Санзу, весь красный, заплаканный, открытый и покорный - заставляет у старшего вновь встать. А на его просьбы, в мгновении ока, член опять затвердел.       – Ран..*кашель* прошу, пожалуйста, трахни меня.. нормально трахни.. не мучай.. умоляю..- похоже, что Хару уже ничего не соображает, не понимает чего просит, ведь ему бы в здравом уме потребовалось минут 10, чтобы это сказать.       Ну кто он такой, чтобы отказывать в такой просьбе? Правильно, он его доминант, он не обязан ему подчинятся, хочется ещё чуть-чуть помучать. Ран выпрямился на кресле, закидывая растатуированную ногу на другую и её носком приподнимаю смотрящее в пол лицо младшего. Он поднимает его, заставляя направить затуманенный взгляд на себя.       – С чего бы мне это делать? Я кончил, получил удовольствие, зачем мне тебя трахать?       – Но.. н-но... Но ведь я заслужил...       – Хм? А ты в этом уверен?       – Тебе.. не понравилось?..- голубые глаза наполняются уже, кажется, пятой порцией слёз за всю ночь.       Но сейчас это уже, похоже, от моральной боли. Не удовлетворить любимого - табу в сексе для Хару, что показывает то, что Хайтани точно пересёк черту. Ран это понял быстро. Всё же, насколько бы плохо о нем не говорили, что он жестокий садист, со своим солнышком он не может быть таким, и если сейчас у него язык повернется сказать "да, не понравилось", то это будет самая огромная ложь в его жизни, за которую он себя не простит.       – Нет, малыш. Всё замечательно, мне очень понравилось,- смягчился старший, опуская ногу, поднимая Санзу, чтобы он сел в первоначальную позу на кресле, расставя ноги.       – Правда? - всхлипнул младший.       – Определённо. Давай, садись, я сделаю тебе приятно..       Харучиё подчиняется, поддаваясь вперёд, и вот он уже опять сидит у Хайтани на коленях. Ран подвигяает ещё ближе к себе младшего, придерживая за талию и наводя того на свой член. Санзу, почувствовав головку у входа вздрогнул, но уже через секунду самостоятельно насаживался на него, как в бреду повторяя:       – Да.. да.. Да!       Хару сел на член полностью, обопрясь на плечи Рана, пока не двигаясь. Ран же закусил губу, еле процедив :       – Сука.. Какой же ты узкий.. Я же тебя растягивал...       – Ах.. ха.. Ран, можно двигаться?       – Давай, малыш. Попрыгай на мне.        Санзу слегка приподнялся и медленно, устанавливая темп начал двигаться. Он еле слышно стонал, когда Хайтани начал двигаться в такт движений партнёра. Длинноволосый положил свои руки на талию младшего, помогая тому двигаться быстрее. Было безумно хорошо, но и мучительно, обоим хотелось кончить вновь, но Хайтани не давал ни себе, ни Санзу. Ран опять задел простату, от чего Харучиё выгнулся и гортанно застонал. Он ухмыльнулся и подхватив Санзу за ягодицы, повалил обоих на кровать. Он завел руки голубоглазого над головой, держа того за запястья и вышел и него.       – Н-нет! Почему ты вышел? Вставь обратно, пожалуйста!       – Спокойнее, разведи ноги в стороны.       Очередной приказ, ослушаться которого младший ни в коем случае не хочет. Разводит ноги и тут фиалковоглазый закидывает одну себе на плечо, на что снизу слышыться короткий визг. Хайтани поцеловал щиколотку ноги и снова вошёл в младшего, начиная двигаться куда интенсивнее. Хару вскрикивал, когда старший менял угол проникновения, начиная сразу попадать по простате. Он бился в конвульсиях, не зная куда себя деть, пока старший откровенно издевался над ним.       – Милый, ты так кричишь..- начинает увеличивать темп,- что случилось?       – Ран, Ран..Будь помедленнее.. Я сейчас кончу..       После этого, старший положил руку на член Хару, сжимая его у основания. Член Хару ныл от не полученной разрядки.       – Нет! Ахх, блять.. Дай мне кончить, дай мне, грх..кончить!..       – Ты кончишь, только, когда я тебе позволю, а сейчас даже не пытайся меня остановить.       – Да бляяя...- измученный, охрипший голос, в котором были слышны нотки скулежа заполнил комнату, перемешиваясь со шлепками, хлюпаньем смазки и тихими выдохами Рана.       – Уф.. Трахать тебя ещё лучше.. Твоя дырочка так засасывает мой член.. Внутри тебя горячо.. горячо и влажно, я хочу ещё, а если ты кончишь, то придется всё остановить.. Потерпи немного..       На это Санзу лишь хныкает, отдаваясь ощущениям. Член у Рана большой, поэтому чувство заполненности очень яркое. Ему остается просто ждать, ждать, пока его любимый не закончит.       – Твои узкие стеночки внутри так сдавливают меня, в тебе так ахуенно... Хочу ебать тебя вечность..

***

      Харучиё уже не знает сколько он уже так лежит. Обе ноги Ран закинул себе на плечи. Одной рукой он придерживает основание члена, не давая кончить, а второй до сих пор держит руки младшего над головой. Прошло, наверное минут 20.. А старший всё ещё трахал его в его тесную узкую дырку, его дыхание уже сбито, а голос у самого Санзу сорван. На лице старшего уже скопился холодный пот от постоянных движений и приближающейся разрядки. Но он решает добить Санзу, в который раз за эту ночь. Его член пульсирует внутри Харучиё, но он резко выходит, из-за чего послышался хрип из уст младшего.       – Да блять.. Чёртов садист... Ну почему?..       – Заткнись и смотри внимательно,- снова приставляя головку к анусу, приговаривая,- Смотри, вхо-одит,- Ран почему-то отпускает пах Санзу, на что тот громко, выгибаясь кончает, чуть не теряя сознание.       Белая жидкость пару десятков секунд выплёскивается из уретры, пачкая живот и грудь розоволосого, а также пачкая покрывало. Санзу чуть ли не задыхается от наконец наступившей разрядки, сжимая колечко мышц. Всё это время Ран не двигается, но всё ещё был в младшем, давая тому отдышаться. Руки тоже освобождают и Санзу наконец может приподняться на локтях, дабы выполнить приказ смотреть внимательно. Хайтани улыбается и продолжает.       – И выходит..- он полностью выходит и голубоглазого, на что тот хрипит, как бы издавая стон.       После оргазма тело остаётся очень чувствительным, начинает всё болеть.       – Входит, - Санзу опять хрипит, выгибаясь, насколько это возможно,- Выходит.. Входит...       Дальше Ран не выходил из Санзу восстанавливая медленный темп, смазка внутри продолжает хлюпать, от этого старший улыбнулся и приговаривал, заставляя Санзу смущаться.       – Хлюп.. Хлюп..- Хайтани начинает двигаться чуть быстрее,- Хлюп-Хлюп-Хлюп.. Хлюп.. грхаа.. Хлюп..       Это так пошло.. Только Ран может так бесстыдно и даже с уверенностью имитировать пошлые звуки.       – Хлюп.. Хлюп-хлюп.. Архххх,- старший с протяжным стоном изливается в нутро Санзу, от чего стонет и сам голубоглазый.       Ран медленно выходит из Харучиё, ложась рядом с ним, держа за руку, а второй снимал чокер, кидая его на пол. Их тела обмякли целиком. Давно у них не было такой бурной ночки.

***

      Ран нашел в себе силы, чтобы встать и пойти за салфетками. Сейчас он вытерал измученного Хару от спермы и частично пота. Он поцеловал его в лоб, уходя выкинуть салфетки. А сейчас обоим нужен душ.       Ран поднял свою принцессу на руки и они пошли в ванную мыться, параллельно Хайтани извинялся за все удары, пока Санзу материл его за невыносимо садистскую натуру, даже в постели и сказал, что не будет расчёсывать его волосы сегодня, потому что "Да иди ты в баню, чёртов Хайтани".       – У меня завтра будет всё болеть!       – Ну прости, не надо было там спать, у тебя дом есть.       – Да бля.. Всё, у меня нет сил с тобой спорить.. Все соки из меня выпил.       – Попрошу! Это ты мне сосал, кстати офигенный минет.       – Да чтоб тебя черт побрал, Ран..       – Хочешь по-второму кругу в ванной?       – НЕТ!       – Ну хорошо).