Моя феечка

Утром Валтор с магами и Трикс снова отправился в ВИ и Блум созвала остальных в маленькую гостинную. — Нам надо что-нибудь предпринять! Пока мы тут сидим, они рушат всё что нам дорого! — Сказала Блум, сжав свои плечи. — Стоит только подумать что они там творят так дрожь берёт. — Мы тебя понимаем, но что мы можем сделать? — Спросила Лейла, сжав рукава кофты в руках. — Не знаю. Печати не позволят использовать магию. — Сказала Блум, почёсывая ключицы. — А как их снять? — Спросила Рокси, сидя в кресле. — Рокси, кто наложил печать, тот её и снимет, — сказала Текна, переведя взгляд на погрустневшую Блум. — Мы ничего не можем сделать против них. Мы просто как домашние крысы. Сидим и… — Должен признать, что вы весьма красивые крысы, — сказал Валтор, выходя из портала с другими магами и Трикс. — Я всегда говорил что ты умная фея. И очень рад что ты быстро всё поняла, учитывая твоё упорство, или упрямство, что подходит больше. — Поиздеваться решил? — Спросила Блум и вздрогнула, когда рука мага легла на её спину. — Нет, милая. Мне просто очень импонируют твои крылышки. — Вкрадчиво сказал Валтор на ухо Блум. — Большие, яркие, красивые. Твои. — Н… — Отдашь их мне? — Так же вкрадчиво спросил Валтор и переместил свою руку на шею феи. — Не смей её трогать! — Воскликнула Стелла и на её пути встал Гантлос, преграждая ей путь. — Пойдём со мной, милая, — сказал Валтор, сжав предплечье феи, которая начала сопротивляться. — Ну-ну, не надо вредничать. Крепче сжав руку феи, маг увёл её в спальню, из которой послышался короткий вскрик и грохот. — Валтор? — Спросил Огрон, напряжённо глядя на лестницу. — Всё хорошо. Небольшое сопротивление со стороны вредной феи. — Послышалось сверху. — Отведите их в комнаты. Блум нужно отдохнуть. Уже вечером фея Огня дракона сидела рядом с Валтором в Большой гостинной и доверчиво прижималась к его боку, разглядывая фолиант в руках мага, а на её шее ярко сиял знак тёмного мага. Одета она была в тёмно-фиолетовое бархатное платье, подчёркивающее красоту фигуры, а волосы убраны в высокий пучок. От былого траура не было и следа. О дочери она говорила уже не с грустью, а с радостью и более охотно, особенно когда об этом просил Валтор, занимавший место мужа в новой жизни феи.