et si je suis ta mort, tu es ma vie

I'm not shy of a spark

The knife twists at the thought that I should fall short of the mark

Frightened by the bite no it's no harsher than the bark

A middle of adventure, such a perfect place to start

I'm going back to 505

If it's a seven-hour flight or a 45-minute drive

интернет — самая нелепая вещь в мире. он заставляет тебя знать про маньяков, насильников и самых отбитых на голову людей среди всего населения на планете. но ещё более нелепо становится тогда, когда узнаёшь, что один из этих самых отбитых людей почти каждый день находится с тобой в одном здании! чуя накахара, безусловно, знал об этом ещё до начала их знакомства. а вот дадзаю уже об этом знать явно не надо, потому что великоподобная сущность toxxxicnarcissus от переизбытка подобной информации вскоре грозится лопнуть.

***

поглощающий мрак. не отпускающие тени. жадно сжираемый червями мозг шумно эхом твердит о тленности существования, а тихие мелодии подстрекают больное сознание. скучно, очередной затягивающий под землю день. бездонные глаза который час смотрят на потолок так, будто видят сквозь него чёрное небо без единой звезды. царит полная тьма. интересное оповещение. резкая улыбка до ушей, сквозящая любопытством. на запись о поиске собеседников откликнулся скупым сердечком под постом парень, который явно интриговал и крепко впился на подсознании из-за этого уже давно. о, неужели этот день не такой уж очередной? руки сами тянутся к пустому диалогу. 4 марта, 1:15. сообщение от: дадзай осаму. « оя-ояя, чибикко-кун! я пришёл к тебе потрепать твои нервы и вдоволь насладиться этим. o(〃＾▽＾〃)o » 4 марта, 1:20. сообщение от: чуя накахара. « ха, а я думал, не напишешь, с таким-то количеством откликов. удивительно, что кто-то вроде тебя пользуется такой популярностью. » 4 марта, 1:23. сообщение от: дадзай осаму. « ах, это так мило слышать от тебя, аж блевать хочется! но не забывай, что одним из них являешься ты. ;) к слову, чтобы взаимно польстить, так уж и быть, я скажу, что ты – единственный, кому я в итоге написал. скучные они все. а с тебя хотя бы посмеяться можно. » 4 марта, 1:42. сообщение от: чуя накахара. « тц-тц, считай, просто рука дернулась и я случайно нажал, куда не стоило. но, так уж и быть, я действительно польщен, однако у кое-кого необоснованно завышенные стандарты? » этой ночью тёмные глаза перестали затягивать в бездну все звёзды, и некоторые стали слабо проясняться. 4 марта, 5:03. сообщение от: бессердечный слизень. « бегать? за тобой? да еще и со сковородкой? звучит ужасно. даже не знаю, что ужаснее: выбор оружия или беготня да тобой. » 4 марта, 5:05. сообщение от: селёдка. « ах, ты ранишь меня прямо в сердце, сейчас расплачусь. я падаю от этой раздирающей мою тонкую натуру боли, лови меня. » 4 марта, 5:10. сообщение от: бессердечный слизень. « надеюсь, падаешь вперёд, прямо лицом в пол с не самым удачным приземлением. » этим утром невыспашийся одногрупник с факультета психологии долго слушал о таинственном человеке, который не так уж плох, пусть и чрезвычайно глуп. 7 марта, 0:35. сообщение от: селёдка. « ты так забавно злишься! кстати, твои трусы с овечками довольно-таки милые. » 7 марта, 0:42. сообщение от: бессердечный слизень. «чт-.. я не знаю, как ты умудрился сделать первые два вывода, но третье!? не знаю, где ты такие взял, но у меня таких точно нет.» общение несомненно состоялось, оно никогда не было навязчивым или тяжёлым, а после состоялась и встреча без избегания взглядами в корпусах университета. как-то раз накахара скинул фотографию бокала вина ради какого-то дурацкого спора, – в котором очевидно был единственный победитель. впрочем, как и в их каждом. – и дадзай зацепил взглядом компьютер с ярлыками игр на нём и разной степени оригинальности названиями файлов. вкус, конечно, оставляет желать лучшего, но самое время это исправить. 14 марта, 16:34. сообщение от: бессердечный слизень. « у тебя отвратительный глазомер. » 14 марта, 16:37. сообщение от: селёдка. « иногда один зоркий глаз видит лучше, чем два слепых. к примеру, игры на твоём компьютере видел. давай сыграем. » 14 марта, 17:05. сообщение от: бессердечный слизень. « и что ты предлагаешь? » о, дадзай предлагает, и если предлагает – то точно в чёртову ебанутую погоду, когда час назад сияло солнце, а при приближении к дадзаю на километр – льёт дождь, и заметно холодает. хочется плюнуть ему в рожу сразу, как только он увидит свою цель, вот только жаль, что дождь быстро смоет слюну с лица этой селёдки. – какого чёрта? - первое, что вылетает с уст рыжеволосого, как только он видит знакомую прилизанную из-за навалившегося с неба недоразумения макушку. – решил немного выгулять свою собаку перед тем, как вести её домой! дадзай активно радостно жестикулирует, и его голос – не тот писклявый и раздражающий, который представлял себе накахара при прочтении его сообщений. он намного ниже, а когда осаму встаёт... что ж, разница в росте вблизи стала ещё заметнее. очевидно, бинтованный не указал в месте встречи свой адрес, из-за чего такси высадилось возле парка, и пришлось не добегать пару метров до подъезда, а искать осаму здесь под усиливающийся дождь. хотя чуя бы искренне не удивился, если такой, как он, живёт на лавочке, и рыжеволосый прячет в свой крошечный мозг эту остроту до лучших времён. – я разгрызу всё твоё отопление, если выкинешь ещё раз что-то подобное, - чуя смиренно вздыхает, вздрагивая от холода, исходящего от прилипшей к груди рубашки. – о, это намёк на то, что ты хочешь, чтобы я тебя сегодня согревал? - хитрый прищур и двусмысленность дадзая должна была насторожить, но чуя уже привык, поэтому он лишь раздражённо закатывает глаза. – ты когда-нибудь обзаведёшься логикой? это полезно для таких фриков, знаешь. дадзай существенно сокращает между ними расстояние и наклоняется, хватая его за руку и прокручивая накахару на триста шестьдесят градусов, лопоча напеваючи: – определенно не в этой жизни, а следующей, надеюсь, не будет, так что ты обречён! - он заливисто хохочет, проделывая ещё пару нелепых, но уверенных элементов танцев парой. - ну же, я обожаю дождь! наслаждайся моей компанией, потом будешь вспоминать её только в мокрых снах. чуя закатывает глаза и молча принимает предложение. в конце концов, он тоже. несмотря на холод, жар припал к их телам. их движения разжигают огонь в грудной клетке под весёлый смех от такой мелочи, особенно громким он стал тогда, когда осаму оступился и подскользнулся, упав прямо в лужу и разложившись на асфальте в форме умирающей звезды. а по пути дадзай успел прыгнуть во все лужи рядом с идущим чуей, и всё это переросло в ещё одну перепалку. со счёта луж в итоге оба сбились, одним молчанием согласовав, что активности на сегодня хватит. вваливаются в квартиру дадзая оба мокрые, потные и безумно уставшие, но у двоих есть слабый след улыбки. накахара сразу же занимает ванну, показав средний палец напоследок, а осаму лишь неопределенно пожимает плечами и переодевается в гостиной. – эй, ты должен мне сухую одежду после своих выходок, молчу уже о прачечной. ты определенно испортил мою одежду своей природной глупостью, наверняка эти частицы уже въелись в ткань, - кричит накахара из ванной через некоторое время, и ему мгновенно подают одежду через щель двери, будто дадзай только этой просьбы и ждал. вот же сучёныш. – надеюсь, штаны не спадут с крохи чиби. я выбрал самый маленький размер, который у меня был, - легко парирует дадзай и слышит, как в дверь с силой швыряют тюбик шампуня, поэтому как можно быстрее оттуда отбегает. бинтованный так же любезно протягивает одеяло, чтобы чуя меньше ворчал на него, и сам укутывается в другое, настраивая игровую приставку. –..ты выдал мне домашнюю одежду, - неуверенно начинает накахара, отводя взгляд. одежда вряд ли успеет высохнуть сегодня, дома дел нет, темнеет – не нравится накахаре такой расклад. – отдам тебе уличную, и мне придётся видеть тебя ещё раз, чтобы её забрать, - легко отвечает осаму, будто прокручивал этот разговор в своей голове много раз, увлеченный присоединением джойстиков к приставке. – паршивец. – а так хотел? на этом их разговор ненадолго обрывается, и это не ощущается чем-то давящим. ничего не стоило накахаре доехать до дома в домашней одежде, да кого он обманывает, даже в собственной грязной и мокрой, если это бы означало возможность съебаться от этого психа подальше, но. но. в конце концов, эта мысль отметается не так уж далеко. осаму часто кидал подколы, накахара старательно отвечал тем же, они выпили несколько кружек чая и кофе, успели подраться подушками и дадзай даже залез под футболку чуи, чтобы проверить, нет ли у того проколов на сосках, за что получил больной тычок в бок и недоумение. – и как, обоссался? - резко меняет тему дадзай. – если ты про экзамен, то хрена с два. я хорошо сдал. – какая жалость. а я уж было готовился поддержать тебя, расстроенного. – с чего бы ты вдруг решил подставить плечо? но нет уж, не нуждаюсь. дадзай показательно кривится от этих слов, высовывая язык, будто он съел лимон. – это было априори странно от тебя слышать, я склонен к тому, что мою остроту ты не оценил. единственное, что я желаю подставить – подножку поезду. – я больше чем уверен, что если ты это сделаешь, то все поезда обязательно отменят, не просто ж так ты до сих пор живой. – я уверен, за такими совпадениями точно кто-то стоит! это заговор! - брюнет эмоционально всплескивает руками в стороны, глядя в глаза собеседнику. – просто ты хочешь смерть, а она тебя — совсем нет. - усмехается накахара, отвечая взглядом, в котором читается вызов. – ...это непозволительно жестокие слова, чуя-кун! однако.. ты – олицетворение живой кипящей смерти. может, у меня ещё есть шансы захлебнуться в твоих глазах, - дадзай улыбается, и в этот раз во взгляде читается что-то мягкое. показалось, наверное. в конце концов, уже поздняя ночь, и усталость приходит такими неприятными галлюцинациями. – твои метафоры звучат даже слишком гротескно. в любом случае, в свои суицидальные делишки меня не впутывай, - чуя скрещивает руки на груди, фыркая. брюнет задумывается, протяжно хмыкая в ответ, после чего бросает острый взгляд на накахару. его рука тянется к щеке рыжеволосого, чтобы тискнуть её. –..а знаешь, в чём ещё смерть прекрасна? – и в чём же? - чуя скептически поднимает бровь и шлёпает по снова распустившейся руке, припоминая, чем это закончилось в прошлый раз. – ауч. - суицидник медленно оглаживает его скулу и очерчивает подбородок, немного поддаваясь вперёд. сердце пропускает пару ударов, прежде чем промедление закончится, и припадает совсем мимолётно к губам чуи, опаляя их горячим дыханием. дадзай целует аккуратно и невесомо, не так, как случаются эти страстные поцелуи, и вскоре на губах остаётся лишь жар и ощутимое покалывание. осаму облизывается, хитро прищуривая глаза. - в поцелуях. накахара молчит. не слишком долго и уверенно, чтобы одернуться, но и не слишком коротко, чтобы не успеть продумать различные варианты событий, где большинство из них держится на том, что осаму сделал это зря, и их общение вскоре закончится, не успев начаться. дадзаю нравится с ним общаться, поэтому идти на подобные риски равносильно самоубийству, но он пытался покончить с собой месяц назад. чуя явно этого не ожидал и явно находится в ступоре, однако когда мозг прокручивает произошедшее – хмурится и напрягается, смотря в не растерявшие наглость глаза, однако не отталкивает, лишь бьёт по руке сильнее, чтобы точно убрал. – отличный способ самоубийства, если ты хотел быть прибитым за это, но безболезненно не выйдет. о как. не понял. дадзай прыскает смешком, в итоге случайно рассыпая звонкий смех по комнате, и отстраняется, выпрямляя спину и потягиваясь. – будешь так часто выгибать бровь – поднимется и застынет навсегда! - громче лопочет дадзай, мурлыкая и прикрывая глаза. – что это вообще за хрень была? - тот, в свою очередь, показательно вытирает рот рукой, будто что-то ему не понравилось. – актёрское мастерство тебе не дано, чууя. - парень хватает за запястье и всё же аккуратно – уверен, что не напрасно. – отводит от лица напарника. а холодная стена за его спиной оказалось весьма кстати, потому осаму немного налегает на него, снова повторяя шипящее мягкое прикосновение губ. - оставь. он шепчет это так близко и тихо в губы рыжеволосому. – или тебе так не нравится вкус моих червей? я попрошу их быть более чистоплотными в следующий раз, - осаму подмигивает, а накахара отстраняет его от себя, давя на плечи, чтобы он больше не приближался. – что на тебя нашло? – действительно, что же? - пустая улыбка украшает безжизненное лицо, пока пальцы одной проворной руки медленно насчитывают позвонки и легко, властно притягивают к себе поближе за талию. его лицо окрашивается самодовольной улыбкой, и осаму подмигивает. - ты ведь действительно мог мне врезать, но не сделал этого. накахара зол: его раздражают подобные непонятки, поэтому они меняются ролями, и прижатым к холодной стене оказывается дадзай. – уходишь от ответа на вопрос, - он буквально рычит, но окидывает высокомерным взглядом. – ах!! - осаму жмурится, на секунду потеряв всё напускное комичное. следом играет зловещая улыбка, оповещающая о вызове между ними. – на меня сегодня ничего не находило и не наехало, иначе бы сейчас, вероятно, был бы лишён какой-либо конечности. или же ты..про поцелуй смерти? парень загадочно щурит глаза, и раздражает этим ещё больше. – называй, как хочешь, но да, про него. про них, если уж быть точным, - накахара стойко лишь хмыкает на чужое поясанье, взгляд не отводя. – он нематериален, чуя. назвал бы ты цунами волнами? - дадзай тихо выдыхает и отстраняется, уходя в спальную, не оглядываясь и говоря ещё тише. - впрочем, это действительно не имеет никакого значения, если ты уже потонул в этом океане. накахара спустя время следует за ним и наблюдает за тем, как два места уже расстелены, и на одном из них лежит бинтованный, старательно делая вид, что спит. – и как это понимать, любитель метафор? - в темноте спрашивает накахара. – считай, решил побесить. - в ответ ему хихикают. - спи и не донимай, одни твои громкие мысли действуют мне на нервы. и вскоре оба засыпают, довольные встречей. они так и не сумели настроить приставку, но на утро никто об этом не напоминает. их встречи ненавязчиво стали чаще, и всё это в целом можно бы было охарактеризовать чистой случайностью, если признания в том, что их друг к другу тянет, явно пока излишни. прошло пять месяцев с их общения, и это ощущается так, будто кто-то вставил в один день самые красочные моменты и беспощадно наёбывает тем, что время идёт. дадзай часто тащит накахару прогуляться во время окон между парами, чтобы разгрузить голову дизайнера, – на самом деле, одним присутствием он загружает её только больше. (это бред, и оба это знают.) – рассказывая о том, зачем птицы едят камни, почему пальмы на самом деле – трава, а земляника вообще орех. и накахара каждый раз думает о том, что такого принимает осаму, чтобы придумывать такие вещи. дадзай часто посещает квартиру накахары, он уже как у себя дома пользуется плитой для убийства уже готовых блюд наподобие блинчиков, каждый раз вызывая волнение у накахары – как бы без квартиры не остаться с таким горе-поваром. дадзай часто заставляет чую играть в майнкрафт, который второй явно недооценивал с самого начала и даже до него, нелестно отзываясь об этой игре. вскоре нелестные отзывы начали приобретать характер неудач гномика, орущего на всю квартиру из-за того, что его убивает эндермен сразу же после азартного заявления накахары о том, что дадзай умрёт первым. не всегда бзики дадзая были.. адекватными. – нет, мы не будем это делать. – не сделаем – всю жизнь проживём зря, ну же! чуя закатывает глаза и тащит мумию как можно дальше от его же идей за шкирку, и.. о нет, не стоило смотреть на это жалкое выражение лица. дадзай строит глазки и дуется во всём своём проявлении обаяния, и ворчливый карлик немного оттаивает в душе, вынужденно выдыхает последний воздух рациональности и, возможно, свободы. план простой и слаженный – дадзай заговаривает продавца на рынке сладкими речами, интересуется всем, за что возможно зацепиться, а чуя... ну, он пиздит арбуз и бежит от прилавка как можно дальше, и этому следует так же зачинщик подобного сюра, когда процавец замечает эту неуклюжую кражу и покрывает матом точно на ближайший район. запыхавшись, парни всеми усилиями хватаются за воздух, а после смотрят друг на друга, и... начинают смеяться. – тащи свой арбуз сам. после слишком громких и плаксивых вздохов дадзая о том, что арбуз очень, вообще-то, тяжёлый, они останавливаются на набережной и вслушиваются в шум волн. дадзай делает попытки превратить чую в песчаного монстра, а накахара пресекает их и злобно закапывает его в песке за это. зато на гроб тратиться не пришлось! после всех дурачеств, чуя спокойно усаживается у берега, достает из кармана нож-на-всякий-случай-всегда-может-пригодиться-особенно-когда-рядом-ты и разрезает арбуз. – ну и? наслаждайся своим краденым, сорока, - чуя непонимающе выгибает бровь, когда дадзай даже не удосуживается отдать минимальное внимание. – а, ахахе, я его не люблю. – ты..! и, конечно, дадзай очень часто раздражает. вещи остаются неизменными. –..о, ты действительно не устоял перед моими чарами и хотел со мной познакомиться, а теперь жалуешься? – во-первых, я не хотел! хотел. слишком запоминающе часто мелькал дадзай перед глазами в университете, до раздражения часто. – то есть ты согласен с тем, что не устоял перед моими чарами? - хохочет брюнет, самодовольно улыбаясь. – для этого существует «во-вторых», кретин. но накахара не говорит «во-вторых», нужные слова застревают желчью в горле. он чувствует нарастающую симпатию и привязанность к этому непостоянному человеку, который может написать посреди месяца после отсутствия без лишних слов, да и не нужны они были – просто знакомые. почему-то чуя лишь больше хмурится. – во-вторых, ты пришёл ко мне невовремя. у меня сегодня свидание с девушкой, мне некогда. о как. так вот, что бывает, если пропадать в начале месяца. и как давно? впрочем, а почему это вообще интересует дадзая? брюнет неопределенно хмыкает и отводит взгляд. – хоть предупредил бы, что сегодня ты с девушкой, - он делает эту странную интонацию, насмехаясь. - я что, зря тащился в такую даль? как не гостеприимно. дадзай спокойно удаляется из квартиры под крик чуи, что, вообще-то, брюнет не предупреждал о своём приходе. но если бы он предупредил – скорее всего, думает чуя, планы бы поменялись. их отношения накаляются с каждым днём. дадзай всё больше походит на мёртвую тушку и всё чаще отшучивается, всё чаще звучат легкомысленные подкаты и присылаются километровые сообщения о придуманных осаму прозвищах накахары, о чём-то очень далёком и непонятном, чтобы пресечь все попытки того, что накахара что-то сможет в этом понять. и не он один это делает, чуя открывается дадзаю с каждым днём сильнее, медленными шажочками, но он безусловно делает это, и осаму нравится за этим наблюдать, его сердце медленно теплеет, когда вместо скомканного сарказма чуя о чём-то рассказывает и выглядит более открыто увлеченным в диалог. нравится до тех пор, пока чуя не решает разорвать их общение, чтобы не доверять брюнету ещё больше, а после оказаться оставленным при очередном сдвиге мозга дадзая. в тот вечер осаму подрывается и спешит в квартиру чуи. о, дадзай не помнит, когда у него в последний раз настолько сильно дрожали руки, и когда в последний раз он настолько открыто говорил вещи. всегда было проще говорить о них издалека и быть рядом, но говорить напрямую о том, что осаму хочет и готов быть рядом? осаму не любил разбрасываться такими словами всерьёз и не доверял никому, чтобы их говорить, и больше всего он не доверял себе. но все же это надо было сказать, и это казалось единственным правильным решением, пусть после этого стальные цепи, покрывающие сердце дадзая, окончательно растопились. чуя, вроде как, расстался со своей девушкой. на дадзая надо было надавить, чтобы он признался накахаре в своих чувствах, а чуя не давил, избегая даже своих. и, в конце концов, не выдержал и надавил, но так, чтобы наверняка – ничего от этой селёдки не дождёшься, всё самому делать приходится. – к чёрту. ты будешь со мной встречаться? – да. неловкое молчание. ответ был ежесекундным; дадзай смотрит на чую ошарашенно, и чуя одаривает дадзая точно таким же взглядом в ответ. много месяцев прошло с этих пор, и все они так же красочно запиханы в один день, пока кто-то беспощадно наёбывает тем, что время идёт. для них – нет. время остановилось с первой встречи, и к чёрту всех, кто считает иначе. как-то раз чуя привёл домой рыжего котёнка. о, дадзай помнит тот момент, когда после привычного «я дома» он с разбегу накидывается на накахару с объятиями и довольно улыбается, а его встречает в ответ яростное шипение и когти в плече. накахара впервые не оценивает прилив любви дадзая должным образом, и осаму дуется целый день, наблюдая за тем, как дизайнер выхаживает котёнка и играется с ним. « кажется, у меня появляется конкурент. » – думает дадзай, презрительно наблюдая за трущимся о чую котёнком. и тут накахара это замечает. о, нет, вернее он замечает непривычное молчание со стороны раздражителя, и это всегда плохо. – ты что, ревнуешь к коту? - чуя в иронии приподнимает бровь, улыбаясь. – я не ревную к коту! просто он мне напоминает тараканов, которых мы, вроде, травили, а ты привёл их сородича в нашу квартиру! - осаму в ответ чуть ли не шипит, прячась в одеяле, на его лице отражается вселенская обида и предательство. – не говори так о нём. его зовут «порча». - отрезает чуя, но смягчается, когда видит, как дадзай замирает, и его лицо становится безэмоциональным. - слушай, я не начну уделять тебе меньше внимания, потому что мой любимый котёнок – это ты. осаму с головой ныряет в одеяло и невнятно смущённо бурчит, пока чуя смеётся, подходит ближе и садится рядом, раскрывает его и гладит по голове. дадзай забирается головой на его колени и мурчит, явно успокоенный этими любимыми движениями. однако стоит лишь встретиться с недоумевающим взглядом котёнка – дадзай ухмыляется и показывает ему язык. дадзай часто не спал ночью. чуя это замечал и бросал на него взгляд, в отблеске которого есть беспокойство. и начинал говорить всегда дадзай, без разницы, о чём – чуя лишь слушал и ненавязчиво сплетал пальцы их рук, любуясь чертами лица своего парня при лунном свете, который стал заметнее и красивее в жизни их двоих. – мне очень нравятся медузы и морские ежи, - хрипло говорит осаму, глядя на потолок и едва моргая, будто боясь их закрыть и ощутить мрак. – чем они тебе нравятся? - шёпотом спрашивает накахара, медленно поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони. – с детства любил медузы ловить. особенно таких са-амых маленьких, они кажутся мне милыми. и на ощупь очень приятные. как-то раз на море притащили огромную медузу метр на метр. она мне обожгла всё тело. а ежи такие..пушистые и колючие одновременно, ещё и разнообразные. - дадзай легко улыбается. - забавно, но я так же гонялся за крабами как-то. я поймал одного, он со мной потом тусил. – тусил? –..умирал на солнце. но это не важно, - осаму нервно смеётся. и тут его ногу атакует кот, и суицидник драматично вскрикивает. – да за чтооо? хочешь со мной тоже тусить? - дадзай садится, удивлённо наблюдая за котом, который смеряет его недовольным взглядом. – я не доверю тебе своего кота после твоих рассказов, как кто-то где-то умирает. оба смеются, и осаму сгребает чую в объятия, а между ними засыпает кот, тихо мурлыкая. а на утро осаму всегда гадает, сколько ложек сахара в кофе чуе будет сегодня угодно, желая стать самым лучшим утром накахары в его жизни. – слишком сладко. дадзай переделывает. – слишком безвкусно. дадзай терпеливо переделывает. – почему он отдаёт солью? дадзай не сдерживается и варит кофе с осадком в полстакана, вручая снова лениво лежащему наглому накахаре. и чуя наконец не придирается, он просто выплёскивает изо рта эту адскую смесь, его глаза ошарашенно разлепляются, а после сменяются гневом. – а ну иди сюда, сучёныш. рыжеволосый рычит и мгновенно подрывается: берёт с собой подушку, чтобы догнать и забить ей до смерти загнавшего себя в тупик осаму. дадзай целовал чую часто, и это всегда было взаимно. не всегда это было мягко, но будь то губы или участок тела, все поцелуи были нацелены на то, чтобы запечатлеть этот момент в памяти очень надолго. – ты – моя смерть. неотъемлемая часть жизни, существование без которой становится бессмысленным, - жарко, до одури пленительно шепчет дадзай на ухо, оглаживая чужие рёбра ладонями и прижимаясь так, будто готовясь слиться с любимым телом и стать с ним одним целым. а чуя кусал дадзая часто, быстро проговаривая «мой-мой-мой» в приливах собственничества и никогда не уставая произносить признания, даже если дадзай требовательно просил каждый раз ещё до, казалось, бесконечности, пока не насытится этим. и суицидник плавился каждый раз, когда понимал значение этих укусов и их значимость. – дадзай, - этот тон подстегивает слушать внимательнее, и чувственность от этого никуда не пропадает, а след на шее горит лишь пыльче – от факта укуса ли. - если я – твоя смерть, то ты – моя жизнь. выработка крови в сердце участилась. как выяснилось, брюнету не очень нравится запах сигарет накахары. но он каждый раз вылезал на запах с балкона к чуе и утыкался ему в шею, чтобы уловить неприятный запах на чужом теле, а после незаметно крал из его пачки в кармане ещё одну и закуривал рядом с ним. звёзды в ту ночь сияли ярко, и их сияние отражалось в глазах парней, что молча долго внимали красоте вечера и этого момента. пошёл второй год их отношений и один день всех их общих красочных моментов. – с днём рождения, чиби. дадзай протягивает чуе сигарету, и он сначала смотрит на неё, потом – на торт, и усмехается. – ты неисправим. – рано ещё об этом говорить, - вдохновлённо лопочет селёдка, затягиваясь своей сигаретой. - ожидай полный мейнстрим! а пока, долгожданные пожелания: во-первых, тешу тебя тем, что хрящевая прослойка заменяется на костные ткани только к 24-м годам! во-вторых, я желаю никогда не оставаться без такого очаровательного парня, которого ты сейчас имеешь. в-третьих, я хочу, чтобы ты жил так же долго, как вынужден жить я из-за твоего несчастного проклятия, и успел застать все мои выходки во всех их красе. в-четвёртых, желаю тебе такой же гениальной работы мозга, как и у меня. в-пятых, оставайся таким же невдуплёнышем и не догадывайся о моих планах до самого конца, это очаровательно выглядит. в-шестых, чтобы никакие невзгоды не были для тебя проблемой, ну и если всё же будут – мы подумаем наконец над детдомом для кота. в-седьмых, пусть каждый твой день будет таким же ярким, как и ты сам. в-восьмых..не то, что бы я не придумал, у меня просто язык болеть начал от такой активной речи, а я могу ещё пожелать тебе столько, сколько ты заслуживаешь, а это однозначно столько, что мне придётся заменить свой язык на механический. я люблю тебя. с днём рождения, дорогой. чуя прикуривает огоньком свечи на торте и медленно затягивается, поджимая губы от проступающей улыбки. – мне кажется, наоборот поздно. это надо было сказать ещё до твоего рождения, - усмехается слизень, в ожидании от такого возбужденного состояния осаму.

***

...да, интернет в самом деле иногда бывает нелеп и странен, особенно когда им пользуются маньяки, насильники и особенно – до невозможного отбитые на голову люди. он все ещё нелеп, но, быть может, накахара просто старается думать именно так, чтобы сдержать улыбку от писанины дадзая про их историю: она скомкана и не отражает всей сути, – накахара не может мысленно не отметить, что осаму явно учитывал предпочтения чуи в размерах подобных новелл, – некоторые факты их взаимоотношений намеренно искажены в пользу дадзая, этот дурацкий стиль написания заставляет закатывать глаза, но.. это как минимум неплохо. – и сюда эти проклятые трусы запихал. – хо, ты так в этом уверен? – ...что ты удумал, чертов дадзай? дадзай неестественно широко ухмыляется, подозрительно слишком хитро щурясь. – ты же помнишь про желание?