***
21 августа 2022 г., 00:06
Пятничный вечер в отделе подходил к концу. За панорамными окнами октябрьский ветер шуршал опавшей листвой, монотонно шелестел мелкий противный дождь. Офис постепенно погружался в тишину, светильники пригасли, переходя в мягкий ночной режим, под потолком включились озонаторы. В помещении болтались только те, кто оставался дежурным в ночь, и те, кто не успел разобраться с бумажками в рабочее время.
— Коннор! Хэнк! Вы должны мне помочь! — раздался над головами вкрадчивый шёпот Тины Чэнь.
Андерсон, третий час корпевший над отчётом, мрачно дёрнул плечом.
Подозрительно довольный и сияющий Коннор, за ним наблюдавший, на секунду отвлёкся и вопросительно вздернул брови:
— И как же?
— Есть одно дело. Несложное, — жестом фокусника выставив перед Хэнком картонный стаканчик, Чэнь подкатила кресло от соседнего стола и подсела ближе к Коннору. — Ты кофе пей и слушай.
Андерсон радостно ухватился за стакан:
— Всё что угодно, милая, если заберешь от меня этого маньяка и его чертовы отчёты.
— Нет уж, пиши, — гнусно ухмыльнулся Коннор. — Проспорил, так выполняй.
— Коварный девиант.
— Не смог продержаться без выпивки три дня, теперь не жалуйся.
Тина закатила глаза дальше некуда и жестом попросила их замолчать.
— Свои семейные дела решали бы дома, а?
— И она ещё просит помощи… — Хэнк с явным удовольствием добросил стакан до урны. Попал. — Ладно, чего там?
Минут десять они переговаривались так тихо, что их не смог бы подслушать ни один самый ловкий шпион. Андерсон, улавливая ход мыслей Тины, делался всё более и более недовольным, то и дело качал головой и фыркал, как кот над вчерашней сметаной, а Коннор — наоборот, с каждой минутой оживлялся, вспыхивал мимолетной улыбкой и с трудом прятал весёлое ехидство пополам с азартом.
— Хэнк, будет классно. Не грузись. Соглашайся.
— Свалились вы на мою голову. Оба.
Андерсон нахохлился, подулся чисто для вида и неохотно кивнул:
— Зуб даю, закончится это всё чьей-то простреленной башкой.
Коннор с Тиной переглянулись и дружно сделали вид, что не заметили короткой Хэнковой улыбки.
— Мы тогда всё закупим по списку, а ты продумай расположение, — Коннор обвёл офис внимательным взглядом. — Я встану вон там, — кивнул он в сторону широкого стеллажа с папками. — Крис и остальные в курсе?
— В общих чертах.
Все трое самодовольно переглянулись и как ни в чем не бывало вернулись к своим делам.
***
Погода седьмого октября наблюдалась отвратная, и Гэвин Рид, высунувшись из тёплого одеяльного кокона, с трудом поборол желание завернуться обратно, прикинуться ветошью и проспать до самого апокалипсиса. Вчерашняя смена выдалась не из простых: погоня, драка, допрос троих ублюдков, сбор улик и долгая дорога домой сквозь ледяной ливень. Ввалившись в холодную, неуютную квартиру, он еле-еле нашёл в себе силы стащить одежду, запнуть отсыревшие ботинки под батарею и заползти под горячий душ. Помогло это слабо — с утра голова оказалась словно ватой набита, из носа текло, а термометр демонстрировал какие-то неприлично высокие цифры. С такими цифрами полагалось показательно возлечь на диване и растечься жалкой лужицей, а не ехать спасать город от преступников. Но, поскольку в роли лужицы детектив себя не видел: не его это, что поделать? — пришлось со стоном подниматься, искать таблетки, собирать по кусочкам себя, свои планы и мечты и топать на работу. И пусть весь мир содрогнется.***
Департамент встретил его мёртвой тишиной — Гэвин даже сперва подумал, что уши заложило. Шмыгнув носом, он машинально потянулся к поясу: так, кобура на месте, пистолет заряжен, как стрелять — помнит. Вроде. Что-то было не так — не иначе как наступила вторая, или какая она там по счету, стадия революции. И злобные жестянки, припомнив все свои обиды на кожаных мешков, захватили департамент, взяли в заложники капитана, лейтенанта, президента и кофемашину, засели в здании и требуют власти, миллион вертолётов и доллар. Температура немного спáла, но всё ещё донимала — самые мерзкие и противные 37'2, при которых настоящие мужики пишут завещание, были тут как тут. Слабость накатывала жуткая. Гэвин внимательно огляделся, намечая пути отхода в случае засады — дверь, окно, вентиляционная шахта под потолком (и плевать, что узкая) — а за стойкой информации можно прекрасно спрятаться. Вдох, выдох, один шаг, второй. Вот уже перед глазами пустой офис — пустой-то он пустой, только по углам какие-то шорохи и шепотки. И, кажется, чьё-то сопение. По столам раскиданы документы, на спинках кресел болтаются куртки — всё как раньше. Всё как в прошлой жизни. Это засада, точно. По твою душу, Гэвин Рид. Ведь ты один умудрился опоздать на работу, проспав вооружённое жестяное восстание номер два, и тем самым обречь человечество на погибель. Третий шаг. Плечо касается дверного косяка, а справа, у шкафа с папками, маячит чья-то застывшая фигура. Гэвин, затаив дыхание, медленно тянется к кобуре. Пространство перед глазами рябит мушками, очень хочется пить. И орать. Но он не может. Крик застревает в воспалëнном горле, когда кто-то осторожно перехватывает его запястье в миллиметре от пистолета. Сама кобура становится намного легче — он безоружен. И совершенно беззащитен. — Всё хорошо, — шепчет близко-близко до ужаса знакомый голос. Обладатель этого голоса однажды отделал его в архиве и свалил по своим важным девиантским делам. Ещё мгновение, ещё один судорожный вздох — и тишина схлопывается, буквально разрывается аплодисментами. — С днём рождения, Гэвин Рид!!! — кричат со всех сторон. Глаза его — один всё ещё нервно дёргается — наблюдают, как из-за столов выскакивают один за другим коллеги. — Поздравляю! — восклицает Тина и крепко стискивает его обалдевшую тушку. Хэнк молча пожимает руку, Крис хлопает по плечу, и Гэвин улавливает что-то насчёт вечера и пива (мозг потихоньку оживает). Коннор наконец-то отпускает его запястье (но пистолет, падла, не отдает). Фаулер могучим шкафом выдвигается вперёд, и Рид окончательно приходит в себя на словах "Раскрыл, улики, суд. Премия, отгул, отпуск". Киберлайф его задери, да из таких слов треки надо нарезать и включать по утрам вместо будильника. Бальзам на душу. Слуховой экстаз. Не до конца понимая, чему радоваться больше всего, он наконец-то соображает, какой сегодня день. Точно. Млин. Его, Гэвина, день рождения. День, когда на свет появилось такое солнышко, что ещё немного — и оно спалит полпланеты и пару соседских галактик. — Это тебе, держи! — говорит Чэнь. Руки Гэвина сами по себе берут какую-то протянутую ему карточку, а губы — бормочут благодарности. Крис подталкивает его куда-то к столу, где их ждёт нехитрое угощение в виде тортика и пиццы, и ноги Гэвина послушно следуют за ним. Остальная часть Гэвина всё ещё тонет в прострации и недоумении. — Эээ, спасибо, эээ, вам… То есть, да, — спотыкается он. — А с чего вы так? Вообще, первый раз такое. Тина подходит к нему вплотную, сочувственно глядит в глаза и наклоняет голову набок, словно рассматривая невиданное существо. — Слушай, все знают, что именно ты всегда берёшь самые сложные и мерзкие дела, и поэтому больше всех задалбываешься. А ещё, — она понизила голос почти до шёпота, — мы все заметили, что за последние два месяца ты вообще ни с кем не ругался. Сделав паузу, Чэнь затаила дыхание и обвела взглядом собравшихся: — Короче, Гэвин, мы, твои коллеги, решили, что ты очень стараешься быть лучше. И мы это ценим. Не так уж ты и плох. Верно, ребята? Ребята охотно закивали и согласно загудели. Даже Хэнк одобрительно прищурился. Старый пройдоха знал, что дело нечисто, но не выдавал его. Это было действительно приятно. Вокруг светилось столько улыбок, сколько Гэвин не видел, наверное, за всю свою жизнь. Рид смотрел на них и гадал, многие ли из обладателей этих улыбок знают, что дела он берёт самые противные чисто из эгоизма и желания переплюнуть жестянок; а не ругался он ни с кем, потому что на это банально не было сил? Какие тут перепалки, если еле ноги волочишь? Вечер продолжался как ни в чем не бывало. В конце концов, кому какое дело? Если они видят его этаким милашкой, то почему бы им не побыть? Единственно, что это может быть ловушкой — а вдруг ему понравится? Коннор отсалютовал ему пистолетом из-за дальнего стола и потянулся к своему тириуму с блёстками. Рид украдкой показал жестянке фак, фыркнул и подцепил кусок пиццы — в день рождения пицца была очень кстати, с этим не поспоришь.
