Жарко.

— Фрэ-энк, мне жа-арко, — сонно тянет маленький робот, заключенный в цепкие объятья громили, что, кажись, не собирался отпускать разгоряченного, в прямом смысле, шахтера, — ну-у-у же… — И вслед за этим нытьем раздается грохот, от которого Фрэнк распахивает глаза, ощущая, что маленькое тельце из его огромных рук ускользнуло. После последовало неловкое хихиканье. Тяжеловес вытягивает голову с кровати, озадаченно глядя на Карла, что с закрытыми глазками расстегивая пуговки на комбинезоне, скидывая его, прикрываясь лишь длинной рубашке. — А вот на полу хорошо-о, — мило улыбается геолог, открывая свои стеклянные очи и любуясь на лицо Фрэнка, что тоже расплылось в глупой улыбке, осознав, что его маленький проказник никак не пострадал, — ну ты меня зажарил в своих теплый объятьях! — Весело восклицает Карл, встав все-таки с такого хорошего прохладного пола, — Так ты меня еще и укрыл! — Неподдельно удивляется он, скромно присаживаясь на краешек кроватки, чувствуя, как ладони Фрэнка отряхают его уже не такую белую рубашечку от катышек пыли, что прицепились к нему, когда тот остужался на полу. Мыча что-то нечленораздельное, тяжеловес приподнимается со своей кровати, «обнимая» маленькое металлическое тельце. Обнять, как это делают нормальные люди, он не мог, из-за огромной разницы в их размерах, а потому он просто обхватывает Карла своими руками, иногда спуская голову, чтобы оставить мягкий поцелуй на том месте, где должны быть шейные позвонки. По телу шахтера пробегает ток, подобно мурашкам, а после этого он расплывается в неловкой теплой улыбки, что Фрэнк хоть и не видит, но чувствует, замечая, как небольшие плечики поднялись, а голова в каске чуть повернулась в бок, пытаясь взглянуть на того, кто одаривает его ласками с самого пробуждения. Так приятны большие руки на своем теле, так приятно осознание, что ты нужен кому-то, кроме работы. Объятья всегда привлекали Карла, особенно объятья Фрэнка, что готов одаривать маленького шахтера ими хоть весь день. Для самого громилы это было тоже чем-то очень важным, этим он мог передать свою любовь, которую словами передать не представлялось возможным. И только Карл смог понять простое желание тяжеловеса, теперь не стесняясь спать с ним в одной кровати, вне своего дома. Раньше даже мысль о ночевке вне своей комнаты была какой-то безумной. Но геолог изменился и теперь снова укладываясь в еще теплую постель, беззаботно ложась на большое тело Фрэнка, что практически не ощущало маленький корпус, что разлегся на большой груди. Оба наслаждаются моментом, когда все заботы еще не настигли обоих; Фрэнку не трепет мозг Мортис, а Карлу Джеки. В чем-то даже оба похожи, хоть и внешне отличаются так сильно, что даже слепо-глухо-немой поймет это. Плотные шторы не пропускают тусклого света солнца, иногда колыхаясь от ветерка, дующего прямо в окно. Сегодня обещали пасмурную погоду, отчего даже вставать не особо хочется, хочется наслаждаться тишиной, что Фрэнк и Карл застают так редко, отчего такие моменты кажутся чем-то запредельным, таким желаемым и труднодосягаемым. Других не заставишь заткнуться, а потому остается только самому сесть в самый угол комнаты и заткнуть себе уши. Громила давно научился так делать, погружаясь в мир музыки и полностью забываясь вслушиваясь в складные ноты. Шахтер же пока никак не может найти свою альтернативу тишину, из-за чего остается только наслаждаться ею с тем, кто понимает его лучше всех, и кого он понимает также. — А сейчас что-то холодновато стало…