Ночной ларёк

Sunsetz - Cigarettes after sex Зачем же бог создал ночь? Если ночь предназначена для сна, для безмятежного покоя, отдыха и забвения, зачем же она прекраснее дня, нежнее утренних зорь и вечерних сумерек? Быть может, бог создал такие ночи, что бы покровом ночи облечь любовь человеческую? Оставшись, наконец , в одиночестве, Мэзуми необходимо было расслабиться( и ни какие сигареты с этим не справятся). Особенно в прошествии последних событий с ненаглядным Иодзи, нервы просто ни к чёрту, как собственно, и настроение. Однако загадкой для девушки остаётся поведение Ханмы в этой ситуации, что так кстати оказал помощь, не прося ничего взамен. Хотя Каява и не знала этого парня достаточно хорошо, но ей казалось, что он не из тех людей, какие являются «волонтёрами». И это настораживало. Сколько бы она не крутила эту мысль в голове, собрать кубик-Рубика у молодой особы так и не получилось. — Ему явно что-то нужно,- с прищуром бросила в пустоту девушка. Заварив себе кружку чая и переодевшись в домашнюю одежду, девушка присела за старое фортепиано матери. Единственная память, которая осталось от погибшей родственницы. «Если подумать, смерть не обладает даже мигом надежды, которую мы желаем в худшие минуты жизни», — невзначай помыслила девушка про себя, дескать скорбя по матери. Вязаная кофта огибает хрупкие плечи. Аромат горячего напитка разносится по всей комнате. Мелодия льётся из-под клавиш пианино. Знакомая каждому жильцу композиция разносится по всему дому, навевая сладкие сновидения. Кисти уже механически, плавно двигаются по нужным нотам. Из открытого настежь окна дует ночной ветерок, заигрывая с занавесками. «Всякая жизнь - музыкальное произведение. Как и музыка, мы - конечное творение с уникальной аранжировкой, порой гармоничной, порой диссонирующей.» - пролетели в голове слова матери. Ещё в детстве мама привила Мэзуми любовь к инструменту. Бывали вечера, когда они вместе с маленькой дочуркой разучивали новую мелодию. Это были самые лучшие времена в жизни девушки, о которых она вспоминает с теплотой на душе. А несколько лет спустя подросток и сама начала разучивать композиции. Сейчас же не проходит и вечера без игры на фортепиано. Это расслабляет получше табачных изделий и навевает приятные воспоминания минувших дней. «Лунная соната при свете Луны звучит неплохо…» — с этими мыслями Каява принялась за новую композицию. Практика многих лет давала о себе знать. Девушка и правда играла искусно. Каждый раз лучше предыдущего. Ни один житель дома ещё не жаловался на ночные концерты девушки. Но не в этот раз… Раздался звонок в дверь, прерывая игру молодой особы. Глянув на старенькие наручные часы, некогда подаренные отцом на день рождение, Мэзуми с опаской шагала ко входной двери. 00:50 — Какого же чёрта принесло в столь поздний час,-бормотал подросток, не замедляя шаг. Все гипотезы сходились только на одном человеке. Отворив дверь, предположения девушки подтвердились. — Кто же ко мне пожаловал на ночь глядя. Ханма Шуджи собственной персоны. И сново здравствуй,- с насмешкой проговорила хозяйка дома,- Неужто проведать меня решил. За лекарства я с тобой рассчитаюсь, не беспокойся. А вот Шуджи было совсем не до смеха. — Блять Мэзуми, причём тут вообще деньги, что за концерт ты утроила? Нормальные люди в это время уже десятый сон снят, например как я. А ты блять своим брыньканьем мне спать не даёшь. Недавно аквапарк, вчера клоун этот, сегодня театр оперы и балета, какие сюрпризы мне ещё ожидать, милочка!- сонным голосом лепетал парень, пытаясь сделать его более грозным. Серое худи, такого же цвета шорты и не уложенные волосы. В таком виде Каява его ещё не видела. — Ну если не нравится Бетховен, могу сыграть ноктюрны Шопена,- еле подавляя смешок, ёрничала молодая особа. — Мне нравится спать. Извольте давать концерты в светлое время суток, днём я их обязательно послушаю. А сейчас заглуши свою валыну, иначе она полетит через окно. — А силёнок хватит? — Вот скоро на собрании Тосвы и узнаешь,- бросая на девушку презрительный взгляд, отвечал Шуджи. — Ладно, мистер грубиян, позвольте угостить вас сигареткой, раз уж я стала причиной твоего раннего пробуждения. Пораскинув мозгами, Ханма пришёл к выводу, что всё равно не уснёт ближайший час, так почему бы не покурить. Луна светила старой радостью в стёкла пустующих домов. В одном из таких окон стояли два подроста, потрёпанные жизнью, и мирно потягивали табачные изделия. Они казались единым существом, тем существом, для которого предназначена была эта ясная и безмолвная ночь. Давеча, кажется, ещё разговаривали, как старые друзья, а сегодня отнюдь чужие. Каждый думал о своём. Тишину прерывал лишь звук изредка проезжающих машин. — Даже ночью люди куда-то торопятся. А днём суетятся в своих бетонных клетках,- меланхолично озвучивала свои мысли Мэзуми. — Люди всё время куда-то спешат. Спешат жить, спешат умирать. Ежедневная рутина поглощает души, оставляя лишь серую массу,- так же спокойно ввёл диалог парень. Без подстёбок и язвительной ухмылки. — Поглядишь, совершенно адекватный парень, без маски шута. — Кажется кому-то пора спать,- выкидывая не затушенный бычок в окно. Не потухший пепел красиво разлетался, оставляя за собой яркие огоньки и так же быстро тлел. — Зануда,- провожая соседа до коридора. — Доброй ночи, пианистка,- лениво спускаясь по лестнице на этаж ниже, говорил парень. — Доброй,- молвила Каява уже закрытой двери,- странный он. Благополучно уволившись тушкой на скрипучую кровать, по самый нос укутавшись в плед, девушка впала в раздумьям. Ханма Шуджи был загадкой, некой головоломкой, которую пока головушке Мэзуми не понять. Вчера он заботлив и любопытен, сегодня же холоден и отстранён. Что кроется у этого парня в голове, известно лишь ему одному(хотя, и в этом можно усомнится). В мгновение мысли превратились в кашу, а затем и в сон. Тётушка Луна всё так же святила, только у же в разные окна, озаряя своим безмолвным сиянием двух подростков.