Сигареты

Небо багровеет на глазах. Вся и так скудная живность попряталась в норы, оставляя безжизненные горные склоны совсем пустыми. Сенфорд щурится, даже через очки смотреть на заходящее солнце больно. Он трет переносицу, обреченно выдыхая. Опять этот ненавистный запах. Сигаретный дым, будто не зная, что должен растворяться, заполняет пространство вокруг липким туманом. Как же это мерзко. Деймос курил часто. Ставал, бывало, прямо посреди драки, доставал сигарету, закуривал, и будто не нужно помогать Сенфорду. Сам справится. Будто сигареты ему важнее. А у Сенфорда совесть не позволяет проиграть. Иногда ему казалось, что сигареты — часть тела Деймоса. А противный, можно даже сказать мерзотный, запах дыма — как его ощутимая, почти осязаемая аура. Сенфорда от этого тошнит. И ладно бы напарник курил обычные, простые и старые, как армейский штык-нож, сигареты, но нет же. Выуживает какие-то особые, другие, невероятно отвратительные, инженерские. Закончив с бойней проходится по горе трупов, ища желтые лужи, и скрупулезно шарит по карманам, победно хмыкая всякий раз, как находит хотя бы парочку. Сенфорд мечтает, чтобы инженеры перестали курить. Тогда это спасло бы его несчастные рецепторы, ведь проще застрелиться, чем просить или пытаться заставить Деймоса не курить вообще. Только покрутит пальцем у виска и пошлет куда подальше. Он так привык, и привычку бросать не планирует. Садист. Господи, как же он ненавидит этот запах. Инженерские сигареты были другими. Он бы даже сказал особенными, но только если использовать это слово исключительно в негативном контексте. Они были особенно отвратными. Тоньше обычных, фильтра в них почти не было. И табак… почему-то он отдавал лимоном, каким-то ужасно непривлекательным цитрусом, от которого перехватывало дыхание, слезились глаза, и кашель подступал к горлу из горящих в агонии легких. Будто специально настолько неестественным, синтетическим запахом, будто пропитывали их ни чем иным, как бытовой химией. Или чем похуже. И как только у него все зубы не повыпадали от такой концентрированной гадости? Ядовитая дымка стелется снова, Деймос расслабленно выдыхает фигурные кольца, гордясь проделанной работой, ну или по крайней мере тому, что выжил и сегодня. Сенфорд раздраженно дергает губой. Хмурится и отходит от него еще на пару метров. Хочется вырвать эту ненавистную табачную палочку и потушить Деймосу об руку. Нет, лучше прямо об лицо, чтобы тот наконец понял, сколько неудобств приносит его забава. Но вместо этого он снова выдавливает из себя улыбку, пытаясь не закашляться, когда напарник поворачивает на него свою зубастую голову. И что он только в нем нашел? Сенфорд соврет, если скажет, что за свои годы ни разу не пробовал курить. Сенфорд не соврет, если скажет, что готов убить каждого курящего. — Эй, чего такой кислый? — вдруг спросил Деймос, крутя сигарету между запачканными пальцами. — Терпеть твой табак не могу. Курил бы обычный. — отмахнулся Сенфорд, делая движения руками, будто разгоняет дым. Эта дымящая отрава смердела, казалось, за километр. Связист промолчал. Только повернулся всем телом, подошел к напарнику, и нагло, совершенно по панибратски притянув того за подбородок, выдохнул густой серый дым тому прямо в лицо. — Я думал, тебе он нравится. — хмыкнул он, выпуская Сенфорда из рук и давая тому откашляться. — Ага, конечно, нравится. Как смертнику гильотина. Что ты в этой гадости нашел? — скалясь от невыносимой вони бросил тот. — М, от них во рту привкус приятный. Не знаю, что они туда добавляют. Хочешь попробовать? — Деймос потушил сигарету о подошву ботинка и выкинул. — Сгинь. — А выбора у тебя и нет, на самом деле. — Только и проговорил связист, перед тем как сократить и так мизерное расстояние между собой и напарником, впиваясь клыкастой рожей в его губы. Сенфорд недовольно замычал и стиснул челюсти посильнее, чтобы скользкий язык не попал в рот. Тошнотно-синтетический привкус сигарет, который наверняка там остался, он ощущать не хотел. Деймос по звериному рыкнул, и надавил двумя руками на мышцы челюстной кости, заставляя рот открыться против воли владельца. Скользнул таки по-змеиному длинным языком, очерчивая ряды почти не острых зубов, слюнявя ротовую полость специально сверх меры. Ему не собирались отвечать, но Деймосу и этого было достаточно. Не оттолкнули ударом в печень в первую же секунду, и на там спасибо. Отстранился он так же быстро, как и присосался. Острые зубы в таких делах не самый лучший атрибут, вся нижняя часть лица Сенфорда выглядела так, будто его драли кошки. И как он это терпит? Одному богу известно. — Ненавижу, когда ты так делаешь. — вытирая чужие слюни с подбородка проговорил Сенфорд, глядя напарнику прямо в глаза. — А? — Целуешь без предупреждения. — Так тебе не понравилось? — Нет. Еще раз меня после сигарет поцелуешь — язык вырву. — Но согласись, всяко приятнее ощущать лимон, вместо огромного ничего. — проговорил Деймос, лыбясь во все тридцать два острых зуба. Сенфорд демонстративно отвернулся. Действительно приятный цитрусовый вкус остался, будто он только что выпил сока. Но он в жизни не признается в этом. Ну хотя бы в одном он прав — дым от них поистине отвратителен.