чертов закат

– как давно ты начал пить? не замечал раньше за тобой – спрашивал курсед проходя в темную квартиру его друга, акума. в квартире было действительно мрачно, закрытые шторы, где-то разбросаны вещи, а где-то наоборот чисто и ничего нет. на столе валялось пару бутылок вина и еще чего-то, видимо какое-то недорогое пойло, тут же рядом валялись бычки от сигарет, ещё какой-то мусор… сам парень выглядел не очень, похудел сильно, кожа бледная, вечно в кофте ходит и на улицу толком не выходит, лишь иногда, очень редко. так продолжалось уже год, а то и два, или даже больше, серёжа сам уже не помнит, сколько он уже в таком состоянии, всю жизнь и просто загнался больше, или он сам себе все придумал, или нет. – ты же понимаешь, что долго так не проживешь – кир крутил в руке шприц, он был давно опустошён, к сожалению. конечно парень не показывал этого, но он очень переживал за своего друга, и действительно пытался все сделать, дабы ему стало лучше. – ну что тебя так тянет лечь в этот гроб ебаный – он откладывает колющий предмет в сторону, кажется он перепробовал уже все убеждения, даже в больничку его отправлял. – извини… – где-то в проходе стоит и мнётся, не решаясь подойти к другу, ему стыдно, но он ничего не может с этим поделать, он сам пытался выбраться из этого, но все же "оно" выигрывает. серёже было очень неловко, когда его друг приходил вновь и вновь заставляя поесть, вновь пряча шприцы и выкидывая всю эту отраву, бесполезно. – давай, одевайся и пошли со мной – кир выходит из квартиры спускаясь к мустангу, опять что-то придумал, вновь пытается вытянуть его, другой бы на его месте уже перестал бы пытаться, наверное. акума лишь послушно уходит в комнату одеваясь теплее, все же на улице не лето, и снег будто бы вот-вот пойдёт, ужасное настроение. – лишь деньги впустую тратить – проговаривал себе под нос парень пока собирался. через минуты три он уже спустился подходя к машине, курсед уже был внутри, что-то искал в телефоне, очередную больничку? он же знает, не поможет, да и не стал бы в такое время вести туда. поездка была очень тихой, настолько, что Серёжа заснул, к сожалению дорога была не длинной, дабы организм смог немного отдохнуть. он сонно потирает глаза и смотрит на время, 6:27, минут сорок ехали, до больнички быстрее, слава богу. – давай пошли, не хочешь же пропустить все – с этими словами курсед выходит из машины, виднеется фон, а точнее рассвет. конечно акума его много раз видел ибо не спал днями бывало, но тут. серёжа следом выходит из машины подходя к другу, это был небольшой холм, весь лысый и в некоторых местах с замерзшими лужицами и еще где-то с не до конца высохшими травинками. снизу же виднелась небольшая деревушка, где уже слышался петух хотя вся живность была закрыта в теплых местах, видимо он был очень громкий. в дали виднелись набегающие тучи, видимо опять пойдет противный дождь, хотя смотря для кого он противный. от мыслей отвлекает прикосновения к руке, он обращает на это внимание, кир взял того за руку, было неожиданно, но толком серёжа не показывал своих эмоций, так что не понять. – обещай, что ты перестанешь издеваться над собой. – он не смотрел на парня, смотрел лишь на рассвет, его руки были теплыми, что не скажешь про руки акумы, холодные как у трупа, хотя он, так и выглядел. длинноволосый парень слегка заминается, он уже обещал так раз десять, но все не прекращал, но сейчас, что-то не так, что-то по другому, хочется остановиться, прекратить эти издевательства над организмом , но не выходит. к глазам подступают слезы, почему это происходит, ничего же такого не случилось, простой вопрос. серёжа не думал о последствиях, никогда наверное, он лишь делал как требовало тело, или его разум, или желание, он сам уже не понимает, он сам этого хочет или делает на автомате… мысли вновь перебивает голос парня рядом. – ты же опять начал резаться да, я видел окровавленные бинты, можешь даже не прятать – его голос звучал грустно, очень грустно, он разочарован? хотя, что за вопрос конечно да. – я… – тихо произносит парень слегка сжимая руку другого – я правда постараюсь, извини – по щекам скатывались блестящие бусины оставляя за собой соленый след, что обжигала прохлада на улице. его голова всегда была опущена вниз, будто бы его отчитывают и он сильно провинился, но сейчас он лишь смотрел на этот чертов закат, хотя он был совершенно обычным.