Избавление. Воссоединение.

Он был повсюду. В каждом шорохе его голос. В каждом отражении его взгляд. В каждом темном месте мерещился его силуэт. Каждый шаг за спиной сковывал страхом, а в голове, словно в клетке, трепыхалась только одна мысль - а что если это он? Если он вернулся? Пришел за ним.  Состояние одного из Бедствий обеспокоило даже Собирателя Цветов, который любезно предложил убежище своему другу. Хэ Сюань разбивал зеркала везде, где находился. Последние несколько месяцев не приближался к воде. Уму непостижимо. Черные Воды пустовали молчаливо дожидаясь своего хозяина. Но тот не желал возвращаться. Ни завтра, ни через неделю, ни даже через месяц. Никогда. Неужели это его плата за совершенную месть? Быть привязанным к призраку убитого, что до скончания веков теперь не покинет его. Или его собственное сознание решило сыграть с ним злую шутку? Но разве он в чем-то не прав? Разве он не имел права на месть за всё то зло, что произошло с ним и его семьей из-за эгоистичности самоуверенного и высокомерного божка? Он даже богом не достоин называться. А теперь…теперь он станет его постоянным спутником. Его вторым голосом, его глазами, его тенью. Его якорем в бездне сумасшествия. Нет, он не позволит. Но как удар в спину, опровержением душевного спокойствия и издевательством в голове звучит предсмертный надрывный истерический смех. Нет, нет, нет… – Нет! – Хэ Сюань схватился за голову и закричал. – Оставь меня в покое! Убирайся! Убирайся, тварь!!! Но смех не прекращался - стал громче, заполняя теперь, казалось, не только мысли, но и зловещим эхом разносился вокруг, поглощая демона. Хозяин Черных Вод поднял голову и замер. Ужас отразился на его худом сером лице, золотые глаза распахнулись от страха. Он отказывался верить. По щекам скатились первые за всю его посмертную жизнь слезы, но демон не ощутил этого. Разве они у него все еще остались, разве не кончились еще при смертном бытие? Разве так могло быть? Разве он способен чувствовать? По-настоящему? Разве ему ведом страх? Не так давно эти несуразные, чертовски глупые вопросы лишь вызвали бы презрительный взгляд и кривую усмешку. Теперь же он рыдал, упав на колени перед своим кошмаром.  – Ты мёртв! Мёртв! Ты не можешь вернуться даже духом… Тебя не существует. Тебя больше нет! Ты мёртв! Мёртв, тебя здесь нет, ты мёртв, мёртв, мёртв… Да… Ха-ха! Мёртв! Хэ Сюань вскочил на ноги и рассмеялся как умалишенный. Он тыкал в грудь стоявшего перед собой мужчину всё повторяя одно и тоже. Ши Уду бесстрастно наблюдал за истерикой демона. Повелитель Вод медленно положил руку на веер заткнутый за пояс. В ледяном взгляде синих, словно море, глаз зарождалась жалость. Будто бы он действительно сочувствовал своему убийце.  – Не смотри на меня так! Ты сам виноват! Это всё только твоя собственная вина! Ха-ха-ха! Ты сам виновен в своей смерти и падении Цинсюаня! Чёртов мёртвый водяной самодур!  Цинсюань… Ши Уду опустил голову, но от взгляда Черновода не ускользнула вина отразившаяся на лице Небожителя. Хэ Сюань снова зашелся истерическим смехом, закрыв лицо руками. Почему оно мокрое? Его лицо… Хозяин Черных Вод уставился на свои ладони. Влажные. И только теперь ощутил бесконечной рекой безустанно льющиеся слезы. Строгие острые черты демона стали еще ужаснее, искаженные безграничной завистью, ненавистью и… отвращением к самому себе. Как же он жалок. До омерзения непростительно слаб.  – Убирайся! Убирайся! Убирайся, убирайся, убирайся… Ха-ха-ха! Ты доволен? Доволен?! Ха-ха-ха… Хэ Сюань замахнулся, но рука остановилась у самого лица Повелителя Вод. Демон сжал кулак и закричал. Гневно, неистово, отчаянно. Ноги снова предательски подогнулись и он опустился на землю. Ударил себя по голове, потом снова, снова и снова. Он смеялся и рыдал, хватался за голову и бился лбом. Точно с ума сошел. Когда же он без сил упал, перекатился на спину и скрыл лицо ладонями - наконец почувствовал. Не только свои ледяные слезы, но и невыносимую боль внутри. Но в груди уже давно нечему болеть. Там было пусто, бесконечная пустота, бездонная пропасть. Но тогда почему он чувствует ее?  Он ощутил нечто подобное, когда в последний раз видел Повелителя Ветров. После того, как отдал ему бесполезный веер. Думал, что больше никогда с ним не увидится. Он попрощался молча, издалека. Поставил точку. Но зачем тогда продолжал раз за разом преследовать его? Следовать за ним по пятам, наблюдать за ним на прогулках, прислушиваться к его дыханию, когда тот спит. Потому что тогда боль уходила. Хэ Сюань положил руку на грудь и сжал ткань черных одежд. Почему снова ноет, тянет, колет и режет. Разве ничего способно чувствовать? Демон смотрел на бога снизу вверх. Небожитель склонился над ним. Внимательно вглядывался, но неожиданно сочувствие в его взгляде уступило место горделивому высокомерию, обвинению, а губы дрогнули в насмешливо кривой усмешке. Хэ Сюань горько рассмеялся и закрыл глаза.  – Убирайся. Ты мёртв. – Когда он снова посмотрел, над ним действительно никого не было.  Но с этого дня назойливый наблюдатель будет появляться снова и снова, всё чаще и чаще, пока в один момент просто не перестает исчезать. Он ничего не говорил, но взгляд был более чем красноречив. К тому же, безмолвный преследователь оказался весьма неплохим слушателем. И Хэ Сюань почти смирился с его присутствием, пока в один не очень прекрасный день Повелитель Вод всё не испортил.  Черновод наблюдал как Ши Цинсюань убирался в одном из заброшенных храмов, очевидно, мастеря себе место для ночлега, чтобы переждать грозу под крышей над головой и в сухом месте. Ему уже хватило одного раза простудиться и едва не умереть от запущенной болезни, но он, пусть и с трудом, выкарабкался. Было сложно из-за больных конечностей, но он совсем не обращал на это внимания, оживленно что-то бормоча себе под нос. Похоже, он просто разговаривал сам с собой. Хэ Сюань наблюдал какое на самом деле неудобство доставляют травмы бывшего Небожителя и поджал мертвенно бледные губы. Он ведь не хотел причинять Повелителю Ветров никакого вреда, не хотел сделать ему больно, это…это вышло случайно, простое невезение. Не собирался его калечить. Это всего лишь досадная ошибка.  – В этом виноват только ты один. Он ведь ничего не знал.  Хэ Сюань вздрогнул и взглянул на Повелителя Вод. Но тот лишь с укором смотрел на демона, не проронив более ни слова. Уста его оставались как всегда неподвижны. Впрочем, он никогда ничего и не говорил, его голос просто звучал в голове. Черновод вернул свое внимание Цинсюаню, долго и молчаливо наблюдая за его молитвой, после которой смертный лег спать. – Это не имеет значения… – Наконец сказал он. Каждое слово тише и неувереннее предыдущего. Ответ пропитанный болезненным сомнением. Раскат грома встревожил Цинсюаня, и тот беспокойно заворочался.  – Ты виновен.  Хэ Сюань поднялся вновь обратив свой взор к Небожителю.  – Виновен? – Демон сжал кулаки от такой наглости, но стоило только на секунду, на мгновение усомниться и самому в это поверить, как на него градом посыпались обвинения. В груди снова заныла пустота. Виновен? Эхо оглушало не давая собраться с мыслями. И едва яростный взгляд наткнулся на Повелителя Вод, как Хозяин Черных Вод словно в миг обезумел, начав обвинять в ответ и вновь прогонять призрак. Когда голос в голове стал слишком громким, демон не смог совладать с гневом и закричал. Настолько сильно, будто хотел своим воплем заглушить эти обвинения. Но лишь разбудил Цинсюаня, который испуганно осматривался, не решаясь двинуться с места.  – Брат, как думаешь, что это было? Наверняка какой-нибудь одинокий потерянный дух. Да. Хих. Точно. Черновод замер, наблюдая, как Повелитель Ветров словно безумец общается с пустым местом. Когда он стал…таким?.. Ши Уду смотрел на младшего и его взгляд выражал бесконечную вину и скорбь, отчаяние и, теперь уже, бесполезное сожаление. Видеть Цинсюаня таким было больно. В черством мертвом сердце Хэ Сюаня зашевелилась ревность. Подхваченная обидой, она поднялась со дна пропасти его души словно штормовая волна и обрушилась со всей силой, пропитывая собой все существо демона.  – Раз ты так скучаешь по нему… Ему не потребовалось много времени, чтобы вернуться в свою обитель. Хэ Сюань не смотрел в воду, он и так знал, что она давно уже не возвращала его отражения, а каждое движение там за ним повторял Владыка Вод. Будто бы самого Сюаня и не было, остался только Водяной самодур.  Гроза всё ещё бушевала, но Цинсюань так и не заснул снова, он перебирал в руках потрепанный веер и разговаривал. Помещение оглушил резкий раскат грома, за ним последовал вой ветра и треск молнии. Веер в руках молодого человека треснул. На его лице застыл ужас с одновременно глупой улыбкой. Пальцы дрожали, задрожали и губы, и он почувствовал что вот-вот заплачет, но в неожиданно повисшей тишине в храме раздался странный звук. Стук… звук, похожий на шаги? Ши Цинсюань отвлекся и повернулся в сторону шума. Там, в самой темной части помещения, мелькнуло что-то.  Когда во тьме загорелись золотые глаза, Цинсюань оцепенел. Внутри всё похолодело, и кровь отхлынула от лица. Он стал похож на мертвеца не меньше чем появившийся перед ним демон. Яркие вспышки молний сквозь неплотные ставни освещали лицо Хозяина Черных Вод, делая его ещё страшнее. Он резко взмахнул рукой и Цинсюань почти уверил себя, что его сейчас убьют. Но в переменчивом свете озарило далеко не сталь поднятого для удара клинка. Повелитель Ветров испуганно и изумленно уставился на то, что с глухим стуком упало к его коленям. Хэ Сюань подошел ближе. Немного склонившись, он схватил Цинсюаня за подбородок и вскинул его голову так, чтобы их взгляды встретились.  – Забирай. Считай…дружеским подарком от…Мин-сюна. – Демон почти нежно огладил щеку падшего Небожителя и отпустив его, пошел прочь. Лишь зайдя в густую тень, он обернулся, бросив последний взгляд на своего бывшего товарища и без злобы сказал: – С днем рождения, Ваше Превосходительство.  Его силуэт растворился во тьме.  Цинсюань опустил взгляд, его глаза наполнились жгучими слезами. Аккуратно схватив то, что лежало у его колен, он, рыдая, счастливо рассмеялся. С самыми теплыми чувствами, нежностью и любовью всматривался в неподвижные мертвые глаза напротив.  – Брат… Брат… – Цинсюань поднял голову брата повыше и затараторил как сумасшедший. Он рассказывал Ши Уду всё что с ним произошло после того, что случилось в Черных Водах. Рассказывал бодро, с энтузиазмом лишь изредка грустно вздыхая. – А как ты провел время? Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Расскажи, что интересного происходило. О! Вам с Мин… Хэ… Мин-сюном, наверное, было очень весело раз ты не спешил ко мне? Ха-ха. Вы с ним наконец-то подружились? Хах. Тогда я рад! Ох, ох, Мин-сюн так быстро ушел… Наверное так сильно занят. А! А если он обиделся на меня? Ох… Ну ничего, я что-нибудь придумаю. Подарю ему что-нибудь, чтобы не злился. Ахах. Подарки же все любят, правда? Хах. Да, точно… Мы что-нибудь придумаем.. Я так рад, что ты сегодня со мной! Ты не забыл о моем дне рождения, ахах. Хах. Спасибо! Он бережно поцеловал Повелителя Вод в лоб и крепко прижал к груди. Он все задавал новые и новые вопросы, ожидая ответа. Глаза бывшего Повелителя Ветров горели безумным счастьем. Он дурак такой повеситься хотел, а что если бы успел? А ведь любимый брат вернулся! О, Небеса, как же хорошо, что это должно было случиться завтра, а не сегодня. Теперь-то оно того не стоит. Они с братом снова вместе, теперь уж точно навсегда.  – Ты какой-то слишком молчаливый… Ты на меня злишься? Обиделся? Ах! Да у тебя лоб такой ледяной… Слабость, да? Ты всегда так много работаешь… Снова переутомился? Устал? Ха-ха, и правда, о чем это я, сейчас ведь глубокая ночь, конечно устал. Давай отдыхать? А завтра вместе подумаем, что подарить Мин-сюну, чтобы он перестал обижаться! Хах. Спокойно ночи, брат! Хэ Сюань бесстрастно смотрел на радостного Цинсюаня, а в груди снова расцветала невыносимая боль. Неужели так лучше? Терпеть ее, но быть свободным от оков призрака. Хозяин Черных Вод вернулся в свою обитель, и в этот раз зеркальная черная гладь отражала своего хозяина, только его и никого другого. Демон не спеша шел в свои покои, на его губах мелькнула тень улыбки, он прикоснулся к своей груди и ткань черных одежд смялась под цепкими пальцами. Всё что произошло: тогда и теперь. Оно действительно того стоило? Этот болезненный сорняк, что с каждым шагом сильнее разрастался в душе, пуская свои ядовитые корни в самые дальние и темные ее уголки, он уже никогда не вырвет из своей груди.