Главный герой этой жизни

      Ким Докча понял, что он не особенный и не сможет им никогда стать, где-то в пятом классе. А то, что при всем его уме и отличной успеваемости он никогда не будет лучшим — в девятом, когда к ним перевелся новенький. Любимчик судьбы, он не только обладал незаурядной внешностью и физическими данными, но еще был умен и привлекал все взгляды, куда бы ни шел. Наверное, частично в этом сыграла роль его немереная уверенность в себе, которой у самого Докчи не было с тех пор, как его искупали в луже на заднем дворе прямо под окном учительской еще в начальной школе. Правда, после того прыжка со второго этажа у его обидчиков не осталось желания издеваться над ним, а у мальчика — привлекать к себе внимание.       Тем не менее, он так старался добиться хоть чего-то, налег на учебу, не спал ночами, лишь бы разобраться в заумных формулах и многочисленных зубрежках, и думал, что это действительно что-то изменит. Однако пришлось смириться с мыслью, что, даже если ты умнее многих вокруг, это не значит, что ты сможешь добиться тех высот, о которых мечтал. И его «ум» никогда не станет «гениальностью», как бы он ни старался. Сначала было больно, затем, постепенно, равнодушие смогло взять свое. Он все же продолжал прикладывать усилия, возможно, по привычке. Он написал финальный экзамен довольно хорошо, но, несмотря на все потраченные нервы и подготовку, хуже многих тех, чьи табели не могли похвастаться идеальными оценками. Докче было обидно и завидно. Но далеко не так сильно, как было бы пару лет назад. Он знал, что забудет все это, забудет и обиду, и простое, но далеко не детское разочарование в собственных силах, но ведь это будет только потом.       А сейчас он сидит на выпускном и пытается подавить желание встать и сбежать отсюда куда подальше.       Учителя решили опросить всех классных руководителей и составили короткие стишки с характеристикой на каждого. И упоминать не стоило, как расхвалили гения-я-идеально-сдал-все-экзамены, не забыли упомянуть и о его прекрасных качествах характера и популярности. Сам баловень небес с хмурым лицом чуть ли не выдернул корочку из жирных ладоней директора и под громкие аплодисменты спустился со сцены. Наверное, никто кроме Докчи это и не заметил — любимчику толпы все сходит с рук.       Ким Докча, как отличник, шел в той же «секции», что и он, но, так как называли их по общему результату итогового экзамена, сам Докча оказался ближе к концу из «зубрил».       Хоть не последним.       Вот только он едва не расплакался, пока шел ко сцене. Он явно не ожидал, что среди всех ярких и приятных слов, которыми наградили остальных бывших учеников, его выделят словами «скромный» и «скрытный». О нем буквально не сказали ничего, при том, что со своим последним классным руководителем он общался довольно хорошо. Может, он действительно мало чем выделялся, но ведь можно было сказать о прилежности или трудолюбии? Спокойствии? Хотя бы терпеливости?..       Он посидел в зале еще немного, а потом, тихо извиняясь, двинулся к выходу через толпу радостных «уже не детей» и сопливых родителей. Забрал куртку. Спустился по старой лестнице (у нее до сих пор были сломаны перила в одном месте), легко снял ржавый замок с двери, уже давно делающий вид, что он хоть что-то охраняет, и вышел на задний дворик школы. Здесь росло много раскидистых деревьев, и в одном месте огромные корни вылезли из земли так, что были похожи на несколько скамеек, расположенных полукругом на крохотной полянке. Пока все обедали друг с другом, разбредаясь по школе, он выходил сюда и наедине с самим собой и древними кленами, которые, кажется, были даже старее самой школы, ел свой безвкусный ланч.       Корень был на месте, правда, слегка занесенный снежком, который Докча тут же стряхнул и умостился на привычное место. Уже завтра он не сможет так легко сбежать сюда и облокотиться на широкий ствол, вперив взгляд в небо.       Рядом послышался хруст снега: кто-то тихими, но уверенными шагами приближался прямо к нему. Об этом месте, конечно, знали и другие, но ведь сейчас выпускной был в самом разгаре.       Докча открыл глаза.       — Что, мистеру гениальности надоело слушать, какие все вокруг прекрасные? — Ким Докча никогда так ни с кем не говорил, но сейчас, внезапно, ему стало совсем наплевать, что о нем подумают.       Парень перед ним поморщился и расположился напротив, предварительно стряхнув снег. Он, даже сидя на корне, выглядел, будто на троне.       — Могу сказать о тебе то же самое. Не стыдно меня так в лицо называть? Ты хоть имя мое знаешь?       — Кто же тебя в школе не знает. «Ю Джунхек — лучший ученик! Умен, красив, ни капли не ленив. Любой пацан — его братан, любая девка — его шалафетка». Или как там было?       — Еще хоть слово, и я тебя приложу об дерево.       — Все-все, замолкаю. «Злые языки страшнее пистолета». Между прочим, если бы на тебя не положила глаз та всеми любимая медсестра, не думаю, что они зашли бы настолько далеко.       — А я тут при чем?       — Ни при чем, — согласился Ким Докча и замолчал.       Ю Джунхек посидел немного в тишине вместе с ним, затем, не отрывая взгляд от неба, спросил:       — Ты часто смотришь на небо. Оно действительно такое красивое?       — С чего ты взял, что я часто на него смотрю? — удивленно наклонит голову парень.       — Ты сидишь за партой слева от моей и часто глядишь в окно, — Джунхек посмотрел на него, как на идиота.       — Мое имя помнит едва ли четверть класса, и смотрят в мою сторону только если кому-то что-то нужно достать с дальнего шкафа. С чего я должен был взять, что ты обращал внимание на то, чем я занимаюсь на уроках? — Докча посмотрел на него так же.       — Обычно я обращаю внимание на то, что происходит вокруг меня.       — Обычно никто не обращает внимание на меня.       — Ты не ответил на вопрос.       Ким Докча задумчиво посмотрел на сгущающиеся тучи.       — Да, оно очень красивое. И далеко отсюда.       А еще в окне видно отражение класса и популярного соседа за ближайшей партой в особенности, о чем Докча говорить не стал.       — Глупость все это.       — А?       — Эти характеристики. Глупые речи глупых учителей не могут определять, какой ты.       — Определять — нет, а показать, что о тебе думают окружающие — да.       — И тебе есть дело до окружающих?       — ...Если бы ответ был «нет», мне самому было бы легче.       Ким Докча непроизвольно сжал замерзшую руку на коре дерева до побелевших костяшек.       — И почему ответ не может быть «нет»?       — Потому что… Наверное, потому что для меня абсолютно все люди «окружающие». Но я все же надеюсь, что это когда-нибудь изменится. Может, я найду дело, которое будет мне по душе, посвящу ему всего себя, и кто-то меня заметит. Чем ты собираешься заниматься теперь? — Докча резко сменил тему.       — Хочу получить высшее. Но мне одна компания предложила контракт по профессиональному геймингу, — поддержал Джунхек.       — Правда? Это же потрясающе! Будешь грести деньги лопатой играя в игры. Уверен, твой канал быстро дойдет до миллиона и перевалит за него.       — Ты смотришь мой канал?       — Смотрю. Мне нравятся игры, которые ты обозреваешь, и как обозреваешь — тоже, — признался парень.       — Спасибо, — замялся Джунхек. Его щеки слегка покраснели, но на морозе это не было заметно.       — Снег пошел, — шепнул вдруг Докча.       И точно, с налитых свинцом облаков грациозным хороводом стали спускаться пушистые снежинки. Вскоре оба парня оказались присыпаны легкой снежной пудрой. Докча быстро поморгал, смахивая с длинных ресниц хлопья, не замечая взгляда, направленного на него. Когда он опустил голову, наткнулся на Джунхека, смотрящего теперь прямо ему в глаза.       — Я уверен, что ты найдешь в жизни, то, что ищешь.       — Я тоже на это надеюсь, — пришел черед краснеть Докче. Это все так же не было заметно на холоде.       Подростки неловко улыбнулись друг другу и молча просидели там на заднем дворике, пока не стало совсем холодно и Ким Докча не начал дрожать, сжимаясь в комок, лишь бы согреться хоть немного. Тогда Джунхек заставил пойти его домой и ушел сам, не оборачиваясь. Ким Докча мог точно сказать.       «Дома» его ждал вай-фай, канал Джунхека с видео, просмотренными, кажется, уже по тысяче раз, а чуть позже — внезапный «поздравительный» стрим для всех выпускников с включенной вебкой, что безумно обрадовало парня. Последний день школы оказался не настолько плох, как мог бы быть.