Упокоившиеся в прошлом

      Эймонд, целебному действию макового молока повинуясь, уснул еще прежде того, как мейстер наложил повязку, но Алисента продолжала сжимать руку сына в своей. Может, даже сквозь сон Эймонд сможет почувствовать, что мама с ним рядом, но ее собственная рука, сжимающая пальцы сына, дрожала. Дрожала, как дрожала в момент, когда пальцы ее были сомкнуты вокруг рукояти кинжала. Рука ее была тверда, как твердо было намерение расквитаться с обидчиками сына. Дрогнула лишь тогда, когда отразился блестящий кончик кинжала в зрачках соперницы, которая бросилась на защиту своих детей с тем же неистовством, с каким Алисента бросилась на защиту своих.       Рейнира.       Пальцы Рейниры запястье Алисенты обхватили крепко, до боли, силясь отвести руку с кинжалом от лица. Глаза аметистовым огнем полыхали, искрились, из их глубин поднималась черная ярость.       Как же мы дошли до такого?       А было время, когда прикосновения Рейниры были нежны, дарили спокойствие и уверенность. Алисента побаивалась драконов, но Рейнира упросила ее познакомиться с Сиракс, и с каждым днем подводила к своей драконице на несколько шагов ближе, пока однажды, обхватив руку Алисенты своей, не потянула ее пальцы навстречу желтым шероховатым чешуйкам. Через несколько недель они уже вместе взобрались на Сиракс и поднялись в небо, и Алисента, обхватив талию Рейниры руками и зажмурившись, страшилась смотреть вниз. Она слышала лишь только свист ветра в ушах и веселый смех Рейниры совсем рядом. — Давай же, погляди! Все самое интересное пропустишь!       Алисента помотала головой, не осознавая, что Рейнира вряд ли сможет это увидеть и принять за ответ, и зажмурилась еще пуще. Сердце ее, казалось, то взмывало с надеждою вверх, то опускалось панически вниз.       Теплая ладонь легла поверх алисентиных рук, сцепленных вокруг талии Рейниры, погладила успокаивающе. — Рейнира, держись крепче, я тебя умоляю! — завопила Алисента, распахивая глаза в приступе страха — уже не за себя. — Я и держусь — за тебя! — Нет! — Алисента хотела снова зажмуриться, но успела увидеть Красный замок внизу и россыпь столичных крыш, будто игрушечные домики, разбросанные непослушным ребенком. Сердце ее снова болезненно воспарило и тотчас же устремилось вниз — вместе с Сиракс, которая начала снижаться.       Когда Алисента под ногами ощутила почву незыблемую, тело ее пробила дрожь. — Ну что ты, испугалась? — рейнирин голос был мягким и виноватым, она обхватила Алисенту руками, прижимая к себе, чуть привстала на носочки, чтобы оставить поцелуй на щеке в знак извинения. — Прости, я больше не стану тебя мучить, обещаю.       Но они вместе летали на Сиракс еще не раз. Не только над столицей, но и еще дальше — Алисенте неважно было, куда, главное — с Рейнирой вместе. На спине дракона становились они одним целым, прижавшись друг к другу, обнявшись, единым чувством ощущая пронизывающие порывы ветра и стук сердец друг друга. Они были заодно, а теперь оказались по разные стороны. Оказались уже давно, но поняли, как далеко все зашло, лишь теперь.       Алисента отшатнулась, отдергивая с оружием руку, но Рейнира не выпустила ее запястья из цепкой хватки. Не успела ли? Не захотела ли? Они стояли, глядя друг другу в глаза, а хватка пальцев ослабевала постепенно, по мере того, как огонь аметистовый затухал в глазах, превращая соперницу обратно в…       Пальцы разжались не невольно, повинуясь одному лишь желанию поспешному, выращенному из резкого укола сожаления, и кинжал упал под ноги, не пустив драконьей крови.       Эймонд шевельнулся во сне слабо, тревожно, и Алисента коснулась его лба тыльной стороной ладони. Горячий. К глазам подступили слезы. Ее бедный сын, бедный Эймонд, навеки искалеченный. — Мне жаль, — Алисента обернулась и в тени, у приоткрытых дверей в покои, увидела Рейниру. Она ли? Может, сотканный из мрака плод воображения? Жаль? Из-за Эймонда или из-за их истории, что превратилась вот в это? — Но я всегда буду на стороне своих детей.       Из-за них. Из-за истории, что обречена на печальный конец. — Как и я всегда буду на стороне своих.       Как же они дошли до такого? В день ли свадьбы Алисенты? В то утро Рейнира сама облачала ее в свадебный наряд, а несколько позже Алисента сделала для Рейниры то же в день ее свадьбы с Лейнором. Кончики их пальцев соприкоснулись, передавая тайное послание, которому не полагалось быть услышанным постороннему, а улыбки сказали больше, чем сумели бы самые искренние слова.       Может, с рождением первых их детей все переменилось? Может, с появлением вторых? Теперь уже неважно вовсе, как они до этого дошли. Ясно одно — сегодня решилось, как они будут идти дальше.