Искорки прошлого

— Знаешь, я вообще-то рисовал когда-то, – прошептал Лиам после короткого молчания. Сказал это, прижав колени к подбородку и, ерзая на месте, теребил забавные шерстяные носки, что подарила ему Селена, поскольку то и дело замечала, как парень трет конечности в попытках согреться. Пара уютно сидела на ковре у небольшого камина в доме Лиама и грелась после недолгой прогулки по городу, усыпанному белым покрывалом. В темноте за окном все ещё кружились снежинки. Скоро Рождество... — Правда? – отозвалась Селена. Она удивленно подняла брови на Лиама и поставила красную кружку "Бридж Корпорейшен" с шиповником, что держала в руках, на пол. – И как? Тебе нравилось? Лиам неопределенно пожал плечами: — Когда как. Отец очень не любил то, что я рисую и всегда осуждал, если находил мои спрятанные рисунки, карандаши... Хотя сам любил искусство, – замолк на долю секунды и меланхолично продолжил. — Наверное он думал, что из меня все равно не выйдет ничего толкового и заниматься этим просто не предначертано мне судьбой... – Лиам смотрел лишь на огонь, причудливо танцующий в камине, когда говорил это. Селена слушала его внимательно, обводя своим взглядом его лицо. Наблюдала за тем, как подрагивают голос и губы, как в пустых от давящих воспоминаний голубых глазках блестят искорки огня, на который он смотрел. И будто тускнеют с каждым словом. Его белые длинные реснички и такие же густые брови были неподвижными, а вот губы и голос раскрывали все эмоции, что прятал взгляд. Она сразу поняла - это было слишком важно для него. Как и важно было мнение любимого покойного отца. Селена сжимала губы, не зная, что сказать. Лиам подал голос: — Я часто наблюдал как девочки в школе рисуют, иногда они даже показывали свои картинки, если осмеливался попросить... И сами настаивали порисовать им что-то в альбомах, а потом восторженно смотрели на мои каракули, а я улыбался как дурачок, благодарный за эти взгляды! Мне их так не хватало... – Искорки в глазах, которые он обратил к девушке, снова зажглись. Девушка тепло улыбнулась Лиаму. Немного поерзав на месте, будто сомневаясь, спросила: — Твой отец умер... Ты никогда не думал над тем, чтобы снова начать рисовать? – осторожно произнесла она. — Вообще-то иногда промелькали такие мысли... – Лиам заметил тревожность в словах Селены и тепло улыбнулся в ответ, давая понять, что такие слова давно не ранят его. — Но всерьез никогда не думал. Я уже смирился с тем, что это не мое. Ну или просто отец меня убедил, я не знаю. Было бы весело попробовать, наверное? – спросил это, скорее задавая вопрос сам себе, нежели обращаясь к Селене и снова умолк, зарывшись в свои мысли. Девушка не могла уложить в голове то, почему его отец был таким строгим по отношению к безобидному хобби. Какой в этом смысл? Рисование никому не вредит, а ребенок только радуется. Всем хорошо, так что же в этом плохого? — А что ты обычно рисовал? – внезапно спросила Селена, нарушая меланхоличную тишину. — В основном – неумелые лица прохожих, глаза, руки... Иногда сидя на лавочке в парке рисовал цветы, деревья... Обязательно подходил и трогал их, кстати! Чтобы структуру ощутить. Это было приятно. А еще я даже книжки пытался изучать чтобы рисовать получше, когда ходил в библиотеку! Но отец всегда это замечал, принеси я домой что-то подобное. Он был очень внимательным к деталям... Антиквар же. – Парень поменял позу, облокотившись руками об пол, начал смотреть в потолок и внезапно хихикнул. — Ох, я был бы ужасным пиратом! Я совсем не умею прятать ни сокровища, ни эмоции! – И глянул на девушку смеющимся взглядом. – Селена, скажи, а у тебя было какое-нибудь хобби в детстве? Девушка вздохнула и принялась вспоминать. — Доставать свою воспитательницу в детдоме можно назвать хобби? – И тоже хихикнула. Лиам вопросительно посмотрел на нее, а потом тоже улыбнулся, так искренне, что стало тепло не только снаружи, но и в душе. Они говорили так до поздней ночи, рассуждая на разные темы – насущные и не очень – а Селена все думала о том, как подарит ему самый красивый альбом с карандашами на Рождество, который никто не посмеет у него отнять и тем более запретить в нем творить и постарается воплотить детскую мечту, зная, как его сердце глубоко внутри этим горит.