Пакет с бумагой и фломастерами

Такемичи очень редко возвращался домой так поздно. Парень достал телефон, быстро взглянул на иконку часов в углу экрана, нервно запихал телефон обратно в карман потертых джинсов и прибавил шаг. Он учился на дневном отделении в университете, а его вечерняя подработка обычно заканчивалась к девяти – от неё до дома буквально семь-восемь минут, если идти пешком через ближайший парк. Но сегодня Ханагаки, как один из старших участников студсовета, остался помогать с декорациями к завтрашнему выступлению на осеннем культурном фестивале. Он вполне себе неплохо рисовал, а потому не было ничего удивительного в том, что оформление всех плакатов и небольших листовок доверили именно ему и его друзьям. Те больше мешали и отвлекали глупыми разговорами, но Такемичи все равно был очень благодарен за то, что они остались в университете вместе с ним. Он расстался с ними буквально несколько минут назад и прямо сейчас шёл к себе домой. Правда, в этот раз привычный ему маршрут… Такемичи привык ходить домой через старые переулки – он возвращался в квартиру после занятий из университета не позже пяти вечера. Но сегодня, когда несколько десятков минут назад стрелка перевалила за одиннадцать, привычные переулки полностью поменяли свой внешний вид. Крысы, обычно не рискующие показываться людям при свете дня, сверкали своими маленькими черными глазками-бусинками буквально из-за каждого угла и щели, старые коробки отбрасывали длинные тени, перекрывая итак слабый свет еле работающей лампочки в старом фонаре. Он не был совсем слабаком, но иногда бывало так, что он просто немел от страха, не способный сделать что-либо. И прямо сейчас звук шагов сзади буквально сковывал его тело. Стук небольших каблуков заполнил тишину пустующего переулка. Такемичи сразу мог сказать – каблуки не женские. Дыхание стало прерывистым, а гулко бьющееся сердце с каждым новым ударом, казалось, было готово пробить грудную клетку юноши насквозь. На глазах выступили маленькие слёзки. Такемичи закусил губу и вновь прибавил шаг. Стук стал слышен ещё отчетливей. Такемичи чувствует, как по мере приближения человека сзади начинают трястись его руки – ручки тонкого целлофанового пакета полного остатков бумаги и цветных фломастеров трещат от натяжения сжатых ладоней. Из прокушенной губы пошла кровь. Ханагаки чувствует, как незнакомец преодолевает последние метры до него. Секунда и… — Я еле тебя нашёл! Ты чего так далеко убежал? Сердце на секунду прекращает биться. Такемичи от шока даже не может раскрыть рта – только глупо пялится на незнакомца, пока из глаз не переставая текут слёзы. Странный парень, появившийся буквально из неоткуда и закинувший панибратски руку ему на плечо, выглядел чудаковато и явно не был с ним знаком. Но его появление заставило шаги за спиной прекратиться. Точно – шаги! Такемичи несмело поворачивает голову назад. Парень стоящий там пугает – капюшон, маска и надвинутая на глаза кепка скрывают лицо, но даже так Ханагаки понимает, что парень явно не подружиться хочет. Он ждёт, а тем временем чудак напротив продолжает безостановочно тараторить: — Да ладно тебе! Ну, подумаешь, я с Торой и Баджи задержался. Мы же не в стриптиз-клубе были, а на собрании! Ну, милый, ну, правда! Хватит дуться. Почему ты плачешь? Моему солнышку не идут слёзы. Дай-ка. Незнакомец протягивает руки к его лицу и невероятно нежно начинает вытирать уже подсыхающие дорожки слёз – щёки парня против воли краснеют, а сердце всё ещё бьётся с бешеной скоростью. И непонятно – то ли из-за сковывающего душу страха, то ли из-за странного щемяще нежного обращения парня напротив. Такемичи снова несмело смотрит на незнакомца. У него выбриты виски, которые почти полностью закрывает копна обесцвеченных растрепанных волос. В левом ухе, в растянутой мочке болтается массивное кольцо серебряного цвета, слабо поблескивающее в свете фонаря. А на самом парне надет странный черный комбинезон. Кажется, там была нарисована свастика. Но больше всего внимания приковывают глаза: сощуренные на кошачий манер изумруды просто не могут оставить равнодушным. Парень, заметив, с каким вниманием его рассматривает Ханагаки, внезапно широко улыбается и делает то, что заставляет блондина испуганно вздохнуть, а незнакомца в маске сжать ладонь в кулак. Он приближает его лицо к себе и целует. Быстрый, с характерным звуком чмоканья, который заставляет Такемичи буквально дрожать от переполняющих эмоций. Он хватается за локти парня, чтобы устоять на дрожащих ногах. Парень же напротив казалось только этого и ждал. Он вновь приближается к нему. В этот раз поцелуй выглядит совсем иначе. Странный парень перекладывает свои руки на его талию, аккуратно сжимает и притягивает к себе. Он мягко сминает его губы, лишь иногда на секунду отрываясь, чтобы вдохнуть и провести по припухшим губам Такемичи уже языком. Обессилевший от переизбытка чувств Ханагаки просто отпускает себя. Блондин удовлетворенно мурчит, когда Такемичи наконец несмело ему отвечает. Незнакомец в маске исчезает. И только тогда чудак в комбинезоне наконец отрывается от его губ. — Прости, я хотел только его напугать, но не смог остановиться. У тебя очень мягкие губы. Блин, наверное, прозвучало так себе. Я заметил тебя и этого придурка пару минут назад. Ты после его появления так скукожился, жалко стало – захотел помочь. Не сердись, хорошо? От Ханагаки явно ждали ответа, но переволновавшийся парень был не в силах сейчас воспринимать реальность. Кажется, его невольный спаситель понял это, поэтому не стал дожидаться ответа, а просто, забрав из его руки пакет и сжав его ладонь во второй, повёл его к выходу из переулка. Такемичи плохо помнит, как они дошли до его дома. На самом деле он не помнит даже, когда назвал парню свой адрес. И лишь только увидев знакомые огни своей старенькой высотки, он наконец приходит в себя. Незнакомец всё ещё держит его за руку. Он провожает его до подъезда. — С-спасибо, эм… — Чифую Мацуно. — Чифую-кун, я… Я, эм… Парень, улыбаясь, подходит к нему ближе, кидает в его пакет какую-то маленькую бумажку и вновь притягивает его к себе. Но в этот раз целует не в губы – в порозовевшую щёку. Еле-еле прикасаясь. Почти в уголок глаза, где красуется маленькая, едва заметная родинка. — Я зайду за тобой после занятий, и мы пойдём на свидание. Смущённый до нельзя Такемичи, вернувшись домой, первым делом полез в пакет за заветной бумажкой, где кривым почерком было написано десять цифр и маленький смайлик подмигивающего котика.