Разреши мне побыть с тобой ещё чуть-чуть...

Сильные люди… они не ноют, не плачутся, не просят о помощи… Они просто сдаются… Раз и навсегда… Никакие звания и ордена не способны защитить тебя от жизни. Тсуна прислонился к стене и закрыл глаза. Там, за дверью, лежал самый важный для него человек - репетитор-киллер Реборн. Там раньше шла война не на жизнь, а на смерть - Реборн настойчиво выпроваживал гостей. Особенно активных - Гокудеру и Колонелло - наставлял добрым матерным словом и пистолетом. Ещё пару месяцев назад там шла борьба за жизнь. Все прекратилось. Тишина убивала. Лучше бы он ругался, стрелял. Так хотя бы была возможность слышать его голос. А теперь... Реборн сдался. Тсуна застонал и закурил сигарету. Курить он начал недавно - когда узнал о том, что придется сражаться с Вендиче. Нет, он не возражал даже умереть в бою, однако дико пугала возможность проигрыша. Ведь это означало смерть для его репетитора. А этого Тсунаеши никак не мог позволить. И сейчас он забросил все дела, сидел в коридоре больницы, принадлежащей Семье, и курил, курил сигарету за сигаретой. И выпытывал, выспрашивал у выходящих из палаты подробности: что говорит Реборн, как себя ведет, как выглядит. Буквально умолял о паре предложений, чтобы остаток дня прокручивать их в голове и представлять, представлять... И не было стыдно за свое поведение. Стыд умер вместе со словами врача - порок сердца. Жить осталось полгода. Тогда Тсуне показалось, что он ослышался. Но Реборн в своей излюбленной манере дал пинка, велел не раскисать и продолжать тренироваться несмотря ни на что. Тсуна не смог. В первый же день он прибежал в больницу и до сих пор не ушел. Он ночевал в свободных палатах, в кладовке, даже в кабинете главврача, предварительно взломав замок. Он спал по пару часов в сутки, а потом снова садился на свой пост. И так и не смог заставить себя войти внутрь. У него просто не хватит сил увидеть сломленного Реборна, увидеть не того цветущего, любвеобильного итальянца, кумира Бьянки. Он не выдержит и пожалеет его. И тогда потеряет его для себя навсегда. Реборн не приемлет жалости. Обычный больной человек... звучит почти кощунственно по отношению к сильнейшему киллеру мира. Но и совсем не видеть Реборна он тоже не мог. Поэтому едва наступала ночь, как он прокрадывался в палату и смотрел, смотрел, вдыхал запах его волос, слушал его тихое дыхание. В лунном свете не было видно цвета кожи или кругов под глазами. Вместо этого Тсуна любовался острым профилем, взъерошенными волосами, сильным, жилистым телом. Иногда ему казалось, что Реборн перестал дышать. И тогда сердце ученика тоже останавливалось, он замирал и прислушивался, всматривался. И успокаивался только когда видел в неверном свете, как вздымается грудь в неглубоком дыхании, как воздух выходит из горла. Подобно тени он уходил вместе с рассветом, всегда оборачиваясь на пороге, чтобы увидеть, как первые лучи солнца окрасят лицо мужчины в золотисто-алые тона. Как фотографию Тсуна сохранял этот момент в своей памяти. Только он позволял пережить ещё один день. До следующей ночи. Тсуна достал из внутреннего кармашка немного помятую фотографию. Единственная фотография с Реборном. Все остальное - воспоминания, картинки в его памяти, но это... Его персональное сокровище. Реборн на ней ещё проклятый младенец. Он смотрит на Тсуну, чуть-чуть даже улыбается. А Тсуна краснеет и смеется. Сокровище. Помогало сохранить разум. Поддерживало в трудные времена. На глянцевую поверхность упала слеза. - Я люблю тебя, Реборн. - Савада-сан. Врач подошел незаметно. Или это Тсуна, углубившись в свои мысли, не услышал его шагов. Какая беспечность! Реборн бы уже давно забил Леоном, если бы увидел. Тсунаеши усмехнулся. Лишь бы выздоровел, лишь бы вернулся. Тсуна даже на Леона согласен. Это небольшая цена за возможность снова обрести смысл жизни. Тсуна быстро вытер слезы и спрятал драгоценное фото. - Вы что-то нашли, доктор? Все это время они тщетно искали донора для Реборна. Но даже связи семьи Вонгола не помогали - нужный человек никак не находился. Даже в этом Реборн был особенным - ему требовался только носитель пламени посмертной воли. Врачи искали среди немногочисленных владельцев, но пока бесполезно. Тсуна сам составлял списки, сам обзванивал людей, писал.Без сна и отдыха, вливая в себя тонны кофе, приготовленного Гокудерой и мамой. В школе его тоже не видели, но Хибари пофигистично заявил, что ему плевать на прогулы никчемного травоядного. Тсуна тогда улыбнулся и поблагодарил. Искренне. Впервые за последнее время. И побежал звонить следующему человеку. Он никогда в жизни столько не говорил, как за прошедшие месяцы. Все тщетно. - Мы проверили всех предложенных кандидатов, среди них нет подходящей кандидатуры. Сердце зашлось и сжалось. - Но... Врач осторожно подбирал слова. Он уже привык иметь дело с мафией, с самыми страшными убийцами. Одна периодически попадавшая сюда на лечение Вария чего стоила! Однако этот паренек... Он находился на грани, в ловушке. А всем известно, как опасна крыса, загнанная в угол. Именно поэтому он приказал оставлять лишний комплект постельного белья в кладовке. Именно поэтому он каждый раз исправно менял замок на своей двери, никому ничего не говоря. Именно поэтому сейчас говорил, как с душевнобольным. - В отдельной колонке были обозначены семь человек. Один из них является идеальным решением. - Кто? - Тсуна хрипел. Сердце билось на пределе своих возможностей, в ушах шумело. Семь человек из отдельного, особого списка, занесенные туда под кодовыми номерами. Семь самых важных людей. Все его Хранители высказали желание помочь Реборну. Все сдали свою кровь и анализ, даже Мукуро и Хибари. И сейчас Тсуна с ужасом ожидал номер подходящего донора. Кого придется обречь на смерть? Кто пожертвует своей жизнью ради Аркобалено Солнца? В своих друзьях Тсуна не сомневался ни на миг, все они с радостью отдадут все до последней капли, чтобы спасти дорогого человека. Но все равно становилось не по себе, когда перед глазами всплывал беззаботный, маленький Ламбо или активный Реохей. Как он сможет сказать им, кто должен умереть ради Реборна? Как он сможет принять подобное решение и лишиться одного из них? Тсуна не знал. Он всего лишь страстно мечтал спасти Реборна. И не хотел никого терять. Конфликт двух желаний убивал, сводил с ума. Хотелось схватиться за голову и взвыть в голос. - Это человек под номером R27. R27. От сердца отлегло, стало возможно дышать. R27. Три символа звучали как заклинание. Это его номер. Савада Тсунаеши - идеальный донор для Реборна. Он спасет жизнь своего репетитора, не жертвуя никем. Все останутся целы. Все, кроме него. Но Савада отмахнулся от этой мысли. Какая глупость - думать о себе в такой момент. Потом, все потом. - Нам нужно получить его согласие или согласие родственников... - начал врач, но Тсуна его перебил. - Не нужно. R27 согласен на операцию. В глазах врача мелькнуло понимание. Слишком уж счастливым выглядел парнишка, хотя ещё пару минут назад белел, как полотно. - Мы пересадим вам сердце господина Реборна. Но вам нужно учитывать, что из-за разницы в возрасте, ритме жизни, здоровье и уровне пламени... - Врач запнулся, глядя в блестящие карамельные глаза. Они сияли, парнишка ловил каждое слово, не отрывал взгляда от губ, словно от этого зависела его жизнь. В какой-то мере так оно и было. - Времени у вас будет ещё меньше. Где-то около месяца. Месяц, целый месяц вместе с Реборном. Тсуна сжал рубашку на груди. На это он не мог и рассчитывать. А после Реборн останется жить, женится на Бьянки, наплодит уйму ребятишек. Будет счастлив. Последний фактор оказался решающим. Тсуна решительно поднял глаза. - Я все понимаю. Начинайте операцию. *** Реборн устал. Устал бороться, устал кричать. Устал жить. Раз за разом его забирали на процедуры. Раз за разом ему говорили, что донор ещё не найден. Становилось все труднее поддерживать в себе надежду, заставлять себя жить, карабкаться, бороться за право существовать. Одного месяца вполне достаточно, чтобы смириться со своей судьбой и принять неизбежное. Одного месяца вполне достаточно, чтобы перестать бросаться на стены от безысходности. Одного месяца вполне достаточно даже для идиота. Реборн идиотом не был. Сильнейший киллер мира прикован к постели. Сильнейший киллер мира не проживет долго. Страшная насмешка. Спастись от проклятия, чтобы умереть через полгода. Жестокая шутка. Ученик так и не пришел. К нему заглянули все: от Аркобалено до Мельфиоре. Разве что ещё Вендиче не хватает. И только глупый ученик, Никчемный Тсуна не соизволил появиться. Неужели ему плевать? Или он так рад избавиться от своего учителя-садиста, что даже не хочет его видеть? Почему-то это уязвляло Реборна сильнее всего. Какой-то мелкий мальчишка пренебрегает им, игнорирует его. Правда, иногда казалось, что он видел краем глаза каштановую макушку, слышал его тихий, робкий голос, чувствует по утрам знакомый яблочно-медовый запах... Галлюцинации, вызванные лекарством. Так решил Реборн. Тсуна зашел бы обязательно, каким бы никчемным он ни был. Значит, его попросту нет в больнице. Значит попросту бросил, забыл... Становилось мерзко на душе. Люди никогда не интересовали киллера, он не привязывался к ним. Ему попросту было плевать на них. Какое ему дело до мнения окружающих слабаков? Так почему отсутствие одного, самого слабого и бесполезного, так тревожит его? Ответа Реборн не знал. В палату вошел врач. Реборн привычно усмехнулся. И тут же напрягся. Сегодня доктор выглядел иначе, что-то изменилось в глазах, в движениях... - Мы нашли вам подходящего донора, Реборн-сан. Реборн прикрыл глаза и откинулся на подушки. Он будет жить. Это значит он будет жить. *** Тсуна пришел в себя в одноместной палате. Он не помнил подготовки к операции, для него все прошло как в тумане. Он действовал как робот, подчиняясь крутящимся вокруг людям. Их слова и команды, просьбы доносились словно из-под воды. Лишь большой шрам на груди говорил, что ему ничего не приснилось. Что у него в груди сейчас сердце любимого человека. Все его мысли занимал один итальянистый репетитор, его самочувствие. Тсуну тянуло с непреодолимой силой пойти проверить, лично убедиться, что с Реборном все в порядке, что он жив-здоров. И парень не видел смысла противиться своим желаниям. Аккуратно сняв датчики с груди и руки и отключив приборы, Тсуна взял костыли и осторожненько, по стеночке пошел в палату к Реборну. Тот спал, отходя от наркоза после операции. Какая-то из медсестер забыла выключить лампу на столике у изголовья. В её слабом, тусклом свете Тсуна увидел тонкий румянец на щеках репетитора, его глубокое, спокойное дыхание. Щеки стали подозрительно влажными. У него получилось, Реборн спасен. Никогда прежде Тсуна не был настолько счастлив. Весь смысл его жизни сосредоточился на этом человеке на больничной кровати, что так беззаботно спал. Реборн, Реборн, Реборн. Что ж, теперь у него есть личная мантра. Которая пульсирует в мозгу. В её ритме отныне бьется запинающееся сердце. Тсуна коснулся шрама и слабо улыбнулся. Кончиками пальцев провел по щеке своего репетитора. На глазах снова выступили слезы. - Пожалуйста, - он тихо прошептал. - Пожалуйста. Сглотнул комок в горле и закончил с улыбкой сквозь слезы: - Разреши мне побыть с тобой ещё чуть-чуть...