Больше, чем портрет

      — Филиус, собери всех учеников в коридоре. Сегодня их ожидает прогулка в Хогсмид. Профессор Доусон и Хагрид будут сопровождать их на этих выходных.       Филиус кивнул.       — Ты правда не нашел ничего нового о моей проблеме? — уже совершенно отчаявшись, спросила Гермиона.       Филиус покачал головой.       — Мне очень жаль, Гермиона. Я искал во всех книгах о волшебных портретах, которые мне только удалось найти, но ни в одной из них не было даже упоминаний о том, что такие случаи когда-либо имели место быть. Этому нет ни одного документального подтверждения.       Гермиона сложила руки на груди.       — Это будет первое, что я сделаю, когда мне удастся выбраться отсюда.       Филиус вновь кивнул, кривовато улыбнулся и, пробормотав неловкие извинения, вышел из ее кабинета. Когда Гермиона снова повернулась к Северусу, выражение ее лица лучше всяких слов говорило о том, как она подавлена.       — Он сдался. Он не верит, что мне когда-нибудь удастся отсюда выбраться.       Почувствовав, как уголки глаз защипало от непролитых слез, она поспешила опустить голову.       — Я тоже перестаю в это верить, — прошептала она. — Прошло уже три недели, а мы так и не нашли никакого решения. Мы перепробовали уже все, но ничего не сработало. — Подняв голову, она хмуро взглянула на Северуса. — Я останусь здесь навсегда?       — Я не знаю, Гермиона. Мы проверили уже все, даже самые невероятные теории. Ты права, ни одна из них не сработала, но я не верю, что ты обречена всю жизнь провести здесь. Должно быть какое-то решение, мы явно что-то упускаем. — Северус поджал губы.       Гермиона бросила на него полный безысходности взгляд.       — Что мы упускаем? — спросила она. Ее плечи опустились, а обычно горделивая осанка поникла, словно она уже смирилась со своей участью. — Я не смогу управлять школой с проклятого портрета! — Она низко опустила голову и закрыла лицо ладонями.       Вдруг она почувствовала руки Северуса вокруг своей талии. Он бережно прижал ее к своей груди, и слезы, которые она старательно сдерживала все это время, хлынули соленым потоком по ее щекам.       — Мне просто нужно смириться с этим и уйти с поста директора, — услышал Северус через какое-то время сквозь ее всхлипы.       Одной рукой он крепко держал ее за талию, в то время как другая нежно гладила ее по волосам. Гермиона не могла не признаться самой себе, что несмотря на отчаянное желание вернуться в реальный мир, какая-то часть ее была очарована этой близостью и не хотела, чтобы это заканчивалось.       — Мы все выясним, Гермиона, — в попытке ее утешить произнес он.       Она немного отстранилась и посмотрела на него снизу вверх.       — А что, если нет? — спросила она дрожащим голосом.       — У тебя все получится.       Она шумно вздохнула.       — И как же я это сделаю? — пробормотала она.       — Ты находчивая ведьма. Посмотри, каких высот тебе удалось достичь с тех пор, как ты попала в волшебный мир. Ты всегда добивалась своего. Так же будет и на этот раз, ведь у тебя есть решимость, стремление и упорство.       Ее щеки покрылись румянцем.       — Я всего лишь делаю то, чего от меня все ждут, — смущенно пробормотала она.       — Я наблюдал за тем как ты работаешь, и говорил о тебе с другими портретами. Ты делаешь намного больше, чем от тебя ждут, Гермиона Грейнджер. Я уверен, ты справишься с поставленной задачей во что бы то ни стало.       Гермиона со вздохом оттерла с лица слезы ладонью.       — Наверное, ты прав. Я обязательно найду способ выбраться отсюда. К тому же, здесь все равно больше нечем заняться. — Окончательно успокоившись, она подняла на него лукавый взгляд. — Мы ведь все еще друзья? Я уже так привыкла к твоему недовольному ворчанию.       Северус изогнул бровь, и Гермиона почувствовала, как внизу ее живота снова затягивается узел.       — С одним условием: ты сведешь к минимуму свой непрекращающийся словесный поток, — пробурчал он.       Гермиона покачала головой и с улыбкой проговорила:       — Неисправимый.              ***       Гермиона вновь вернулась к поискам информации в книгах, но ненадолго.       — Тебе нужно отдохнуть, — услышала она подле себя голос Северуса. — С тех пор как ты оказалась здесь, ты только и делаешь, что перебираешь книги.       — Если я не…       Взмахом руки он заставил ее замолчать и повторил голосом, не терпящим возражений:       — Тебе нужно отдохнуть.       Гермиона со вздохом поставила пыльный древний фолиант, который собиралась досконально изучить, на место.       — И чем ты предлагаешь заняться?       Он вздернул бровь и поднялся с места.       — Я сейчас вернусь.       Он подошел к иве и, протянув руку за ее ствол, принялся что-то искать. Нащупав наконец то, что искал, он вытащил руку, и Гермиона с удивлением увидела корзину. Северус, тем временем, подошел к ней и протянул руку. Улыбнувшись, она ухватилась за его ладонь и позволила ему увести себя прочь.       — Когда ты успел так основательно подготовиться, да еще и втайне от меня? — спросила она.       — Я ведь уже говорил, целый день ты сидела, уткнувшись в книгу и не замечая ничего вокруг. За это время я успел обойти несколько соседних картин и вернуться, а ты не заметила.       Гермиона удивленно приподняла брови.       — Кажется, мне действительно нужно отдохнуть, — пробормотала она.       — Действительно…       Северус потянул ее за собой, и они пошли вокруг пруда к задней части картины. Он поставил корзинку на землю и, достав оттуда плед, принялся расстилать его прямо на траве. Не прошло много времени, как они уже с удовольствием ели сэндвичи, расположившись по обеим сторонам пледа.       — Где ты взял все это? — просила Гермиона.       — На третьем этаже есть картина, на которой изображена небольшая деревушка. Там же я нашел маленький деревенский паб, где и попросил собрать еды для пикника.       Гермиона рассеяно кивнула. Северус отметил, насколько грустным было выражение ее лица. Очевидно, она все еще не могла принять ситуацию, в которой оказалась, и это ее чрезвычайно расстраивало. Он не знал, что сделать, чтобы хоть на миг разогнать ее тоску. Любой разговор неизбежно напомнил бы ей о той жизни, что осталась за пределами картины, и лишь еще больше расстроил ее. Поэтому он предпочел молча есть.       Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он наконец решился откашляться и заговорить.       — Несмотря на то, что ты заперта здесь, ты все еще жива.       Гермиона кисло улыбнулась.       — Ну и что? Ты же знаешь, в каком мире мы живем. Там снаружи людям плевать на то, что говорят портреты.       Северус помрачнел.       — Ты можешь заняться исследованиями.       — Возможно, — тихо отозвалась Гермиона, не отрывая взгляда от своих коленей.       Северус также не сводил с нее задумчивого взгляда, не зная, что еще сказать, чтобы ее развеселить. Он и так сказал более чем достаточно с тех пор, как она оказалась здесь. Наконец, к своему вящему удивлению, он решился сказать то, что давно уже не выходило у него из головы.       — Несмотря на твою склонность к абсолютно неконтролируемой болтовне на любые темы, я буду скучать по тебе, когда ты наконец найдешь выход отсюда.       Как только слова прозвучали, он резко захлопнул рот и пожалел, что не может исчезнуть. Он совершенно не собирался говорить с ней об этом. Более того, он не собирался признаваться в этом даже самому себе, но тем не менее, это было правдой. Последние недели были… весьма забавными. Ему нравилось беседовать с ней и спорить на различные темы. Неожиданно для себя он обнаружил, что одиночество, к которому он так стремился еще до своей смерти, ничто по сравнению с тем временем, что они провели вместе. Она была… интересной… если не сказать большего. К тому же необычайно хороша собой.       Он зажмурился.       Не стоит позволять себе предаваться мечтам. Они могут разбить тебе сердце. Именно это обычно и происходит.       Гермиона подняла на него взгляд, заглядывая в глаза и пытаясь найти фальшь в его словах. Не найдя и намека на обман, она улыбнулась, и от этой улыбки в груди у него стало тепло, словно там билось настоящее сердце.       — Так значит, ты правда будешь скучать по мне? Я думала, ты едва выносишь мое присутствие.       — С возрастом ты стала гораздо лучше, — ответил он, отвернувшись и отчаянно пытаясь не думать о том, что сказал минутой ранее. Он совершенно не хотел, чтобы она знала, что он считает ее привлекательной, иначе она сочла бы его умалишенным.       Она негромко рассмеялась и снова пробормотала о том, что он неисправим. С ужасом Северус почувствовал, как лицо его медленно заливается краской смущения. Разговор пошел совсем не так, как он планировал.       — Я… я имею в виду, — неуверенно начал он.       — Я знаю, что ты хотел сказать. — Она потянулась к его ладони и слегка сжала ее в своей. — Я научилась ценить твои сухие, но остроумные высказывания, колкости и язвительность.       Он взглянул на нее, и она ухмыльнулась. Он нахмурился и выдернул руку из ее хватки.       — Если я настолько неприятная личность, то, возможно, тебе стоит поискать другое место для проживания.       Гермиона склонила голову, прядь каштановых волос упала ей на лицо, и Северус втайне нашел это весьма милым.       — Ну, вот один из таких примеров твоей язвительности. Я пошутила. Тебе вовсе не обязательно реагировать подобным образом на каждое мое слово.       Она снова сжала его ладонь в своей, на этот раз чуть крепче.       — Как я уже говорила раньше, я хочу, чтобы мы оставались друзьями. И мне безумно нравится проводить время вместе с тобой.       На этот раз он высвободился из ее хватки не так резко, а гораздо медленнее. Он получал истинное наслаждение от общения с ней и не хотел, чтобы оно так внезапно закончилось.       — Думаю, мне тоже нравится чувствовать себя твоим другом.       Она улыбнулась.       — Видишь, было не так уж сложно признать это, правда?       Сделав вид, что не расслышал, Северус полез в корзину, ища что-нибудь, чем можно было бы занять рот. Наконец ему удалось выудить оттуда печенье с шоколадной крошкой, и он принялся методично поглощать его.       Гермиона отвернулась, но до того, как он увидел ее затылок, до него долетело: «Неисправимый», тихо сказанное себе под нос, и он, продолжая жевать, не смог сдержать ухмылки.