Карусели над Семирамидой

Кони в яблоках – где-то Лим слышал он это выражение. Может быть, бабушкина сказка? Такими и представлял себе их – с нарисованными яркими плодами на гладких боках. И с яблоневыми цветами, вплетёнными в завитые гривы. Потом уже вычитал в информационной сети, что фрукты здесь ни при чём, это просто окрас – пятна такие. Впрочем, живых лошадей он ни разу не видел, в парках развлечений его такого недавнего детства маленьких пассажиров и наездников в экипажах и верхом катали послушные коняшки-роботы. Но придумались как-то вот эти – забавные, яркие, мультяшные, но не на экране, а рядом: чтобы потрогать, обнять прокатиться. И могли быть это не только кони: ласковые оленята и верблюжата, голубоглазые ездовые собаки, рыже-полосатые тигры и золотогривые львы с добрыми кошачьими мордами. Они в его фантазиях (и красочных сновидениях!) выстраивались друг за дружкой: морда следующего утыкалась в хвост предыдущего, но для них это было не обидно, а весело. Двигались по кругу. Впрочем, круг – некая условность, траекторией движения «ненастоящих» зверят могли быть эллипс, восьмёрка или иная извилистая замкнутая линия. Важно было то, что во сне они каждый раз возвращали его – маленького, довольного до жути, оседлавшего одного из них, цепко держащегося за оленьи рога или львиную гриву – на то самое место, где всё началось, и где ждала его бабушка. Такие вот у него были иногда сны. Глупые, детские совсем? Да и пусть! Лим просыпался в комнате, похожей на каюту межпланетного корабля древней системы – из тех, что носили ещё не серийные имена, а непроизносимые девятизначные цифро-буквенные коды. Собственно, его жильё и было фрагментом (обломком, если совсем уж честно!) такой вот летучей рухляди, выловленной умельцами на орбите и приставленной к делу. Другой, может быть, на его месте и себя бы ощущал чем-то вроде обточенного осколка метеорита или искорёженной детали, оторвавшейся от стремительной ракеты. Космическим мусором, только не из пластика и металла, а из плоти и крови. Но Лим... ну уж нет! В тоскливое состояние он впадал крайне редко и очень ненадолго. Пяти минут, чтобы погрустить, разочароваться в жизни, а потом снова очароваться ею, обычно было предостаточно. Впрочем, чаще всего он не мог себя назвать ни счастливым, ни несчастным – он пребывал в каком-то постоянном ожидании того необычайно-случайного, что с ним может произойти. И просыпался каждый раз с щекочущим предчувствием: ох, что-то будет! Ребёнком Лим мечтал о яркой для себя судьбе. В сладких раздумьях перед сном такие профессии перебирал и к примерял на себя, чтобы и с творчеством были связаны, и на людях всегда, в живом общении. Видел в будущем себя актёром, чьё лицо не сходит с огромных экранов-стен в больших залах отдыха и с крохотных экранчиков индивидуальных браслетов. Или рекламной моделью – с почти тем же эффектом. А, может быть, танцором в красочном костюмированном шоу. Ну, на худой конец, – стюардом на межгалактическом пассажирском лайнере. Вся жизнь пройдёт в путешествиях, здорово же! А потом передумывал и снова предполагал выбрать что-то связанное с искусством. Как сияла бы в титрах и на афишах красивым крупным шрифтом его фамилия! Громоздкая, труднопроизносимая, тем самым номерам бороздивших космические просторы крейсеров под стать. Теперь, представляясь при первой встрече, он предпочитал говорить: Лим, просто Лим. А раньше, если называл фамилию, собеседник мог подумать, что с ним не знакомятся, а здороваются, причём в конце дня, даже если на цифры на часах показывали утро. А он мечтал… Конечно же, не просто мечтал. Не в его характере было погружаться в грёзы у иллюминатора, подперев щёку ладошкой. Лим ходил (ездил, летал!) по разнообразным кастингам – и… везде получал отказы. Обидно было – иногда просто до слёз. (Но мальчишки ведь не плачут, верно?) Он же ничем не хуже тех юношей и девушек, чьи лица мелькают на экранах! Однако все эти строгие представители всевозможных комиссий, придирчиво осматривая претендента, всегда находили какой-нибудь изъян. То рост не тот, то форма носа не идеальна для их проекта, то гибкости маловато. Делать пластические операции, чтобы достичь требуемой «идеальности», он не решался. Услуги центров красоты недёшевы. Влезешь в кредит, а желаемой работы всё равно не получишь, и… как расплачиваться? Существовала, конечно, возможность найти богатого покровителя (или покровительницу) – кого-то, кто пристроит ясноглазого юношу с обаятельной улыбкой, куда ему хочется. Но Лим для себя такое не рассматривал. Принципиально. Нет – и всё! Исполнения своей мечты он хотел добиться сам. Именно сам, без чьей-либо помощи – для него это было важно! В последнем шоу, куда он хотел устроиться, от претендентов на роль (не главную, но всё-таки заметную) требовалось умение кататься на роликовых коньках. И надо было не просто двигаться по кругу, не падая каждые пять минут (это ему всё же удавалось), а выписывать немыслимые пируэты. Его не взяли, но пообещали, что будет дополнительный набор в коллектив на следующий год. И если он потренируется… За тренировки Лим принялся со всем старанием, на какое был способен. Но в течение этого года необходимо было на что-то жить. И где-то! Ролики требовали ровной поверхности и отсутствия невесомости. Для этого из дешёвой общаги на межпланетной станции, где он, как и множество подобных ему молодых (и не очень уже) неудачников перебивался обслуживающим трудом и мелким ремонтом, перебраться на какую-нибудь планету. ...Семирамида, крохотная планетка на дальней окраине галактики, получила своё название по имени какой-то, как значилось в информационном блоке для туристов, царицы из землянских легенд. Неудивительно, ведь население её и состояло в основном из потомков землян-переселенцев. Для Лима это была удача – своего происхождения он не знал (этого даже его бабушка не знала, если честно!), однако внешне оказался похож на представителя земной расы. Четыре конечности, прямая спина, густой волосяной покров на голове (а в остальных местах тела – гораздо меньше), два глаза и способность находиться без скафандра в их любимой дыхательной смеси с преобладанием кислорода – для них он практически свой! Из ярких профессий в этом забытом всеми древними богами уголке Вселенной предлагали работу гида: посмотрите направо, посмотрите налево, мы пролетаем сквозь метеоритный поток, а вот – обратите внимание – неугасаемая радуга, созданная лучшими мастерами голограммы, и знаменитые воздушные сады, которыми и славится планета Семирамида… Да, в последнее время появилась эта мода у путешественников – заказывать не робота-гида, а живого собеседника. Знание языков приветствовалось, но и с монотонно бормочущим «переводчиком» в браслете с этой работой можно было справиться. Лим отыскал в сети необходимый текст и вызубрил так, что он зубов отскакивало. Приготовился рассказывать, но перед экзаменом глотнул сока, что нахваливал уличный торговец. Эх, учила его бабуля не покупать непроверенного и не пробовать на чужих планетах незнакомых продуктов! А он не слушал… От жуткой аллергии на сладкую жидкость у Лима отекло лицо, и на кастинге на гида его даже не стали слушать – отбраковали по внешним данным. До чего же обидно было!.. Однако временную работу на Семирамиде Лим всё-таки нашёл. Его взяли помощником в фирму, что занималась заправкой космических кораблей (и грузовых тяжеловесов, и пассажирских лайнеров) универсальным топливом «Луч». Вроде бы это название даже как-то расшифровывалось: «лёгкие уникальные частицы», что ли. Впрочем, это было неважно: «Луч» – и всё. Привыкли так называть, даже вместо «заправочная станция» говорили иногда «лучарня». Заведовал «лучарней» на Семирамиде землянин по имени Платон – немолодой и прижимистый, вместо того, чтобы вкладываться в развитие малого предприятия предпочитавший экономить на всём подряд. Лим с первого дня начал с ним спорить. Нет, не для себя привилегий требовал, а для пилотов и пассажиров, что спускались на малых катерах на поверхность планеты размять ноги, пока роботы на орбите возились с топливными баками. Ну, почему бы для них ассортимент в кафе не расширить, музыку не включить, автомат по продаже сувениров не поставить? Особенно он за ребятишек переживал: здесь нередко появлялись и семейные путешественники, и группы с школьных экскурсионных кораблей. – Платон, а давайте в кафе детское меню добавим. И по праздничным дням аниматоров будем приглашать. Ой, пожалуйста-пожалуйста! Здорово же будет. Весело. – Вот ещё выдумал! Зал с видеостенами сделаем и будем транслировать мультики, хватит с них. – Ну, Платон!.. Мультики они и в своих гаджетах посмотрят. А нам надо такое… такое… Чтобы впечатления. Чтобы им на вашу дурацкую Семирамиду захотелось вернуться, когда вырастут. – С чего это она вдруг дурацкая? – обижался за свою планету Платон. И… соглашался потратить деньги на непривычные новшества, хотя и не верил, что в скором времени это принесёт хоть какую-то прибыль. А ведь приносило! Правда, Лим вовсе не о прибыли заботился, а просто о том, чтобы была вокруг нескучная жизнь. Придумывал всякое. Вот как карусели эти – из сна… – Попробуем, Платон? Управляющий заправочной станцией ворчал на юношу, но больше по привычке, беззлобно. Он воспринимал Лима как одного из тех ребятишек, за интересы которых тот так ратовал. Относился к нему по-отечески… или даже, скорей, по-дедовски. Родные его внуки жили (как и бабушка Лима) далеко отсюда, в соседней галактике, и редко баловали старика разговорами по видеосвязи. Наверное, от одиночества Платон и привязался к беспокойному юному работнику, хотя тот поначалу его ох как раздражал своей бойкостью и инициативностью. – Карусель! – фыркнул Платон, услышав об очередной затее Лима. – Сам ты карусель. Сегодня сюда – круть-верть. Завтра туда – верть-круть. Этим он обидно намекал на прежние метания юноши от одной творческой профессии к другой. Тот вспыхнул, разразился, как всегда, возмущённой громкой тирадой, но от своего не отступил – упрямый! Сам нарисовал эскизы и распечатал на большом принтере для объёмных фигур карусельных коняшек, львов, оленей, верблюдов. Заказал нужную автоматику, заплатив производителю аванс из собственных сбережений. Платону просто деваться было некуда – пришлось согласиться на реализацию очередной безумной идеи своего подчинённого. И чудесные карусели завертелись в небе над планетой Семирамидой, пугая мельтешащих вокруг кораблей роботов – заправщиков и ремонтников, привлекая ярким кружением туристов с детьми. Лим и сам так закрутился с организацией всех этих карусельных дел, что пропустил сроки нового кастинга на шоу. Но, если честно, совсем не жалел об этом. Он решил пройти онлайн-курсы и выучиться на дизайнера. Интересные и полезные проекты придумывать – это ведь тоже творчество! Удивительные карусели над Семирамидой заинтересовали галактическую прессу. И – надо же такому случиться – дотошный репортёр узнал в юном проектировщике незадачливого артиста. – А как же шоу? – ехидно спросил он. – Вы изменили своей мечте? – Нет, просто мечту изменил, – от души улыбнулся Лим.