Два искалеченных сердца

*ПБ включена*

В темноте мерно тлеет сигара,

Ты рядом и мне больше не надо.

Я знаю, что этот момент

не забуду до конца моих лет.

Гермиона Грейнджер устала. Просто смертельно. Последние пару дней это заметно особенно. Только что завершилась финальная битва за Хогвартс. Волдеморт побеждён и Гарри Поттер победил. Казалось бы, это должно принести облегчение и радость, но нет. Гермиона ничего не чувствует. Абсолютно. Только апатия и безразличие ко всему. Она не обращает внимания ни на чьи-то радостные возгласы, ни на чьи-то рыдания. Она чувствует себя словно в коконе, в который не проникают никакие посторонние факторы. Всё вокруг вдруг перестало иметь смысл. Неважно сколько жертв понесла светлая сторона, неважно и сколько тёмная. Неважно сколько Пожирателей смерти успело сбежать. Абсолютно всё сейчас для неё неважно. Гарри и Рон в какой-то момент отделились и теперь девушка не знает где они, но хотя бы живы, скорее всего. Ноги сами несут Гермиону куда-то вперёд, она даже не может понять куда именно. Осторожно перешагивая через трещины в полу, она поднимается по лестницам вверх, всё выше и выше. Кажется, кто-то окликнул её пару раз, но Гермиона не обратила на это внимание. Иногда ещё слышится звук падающих стен или взрывов, но девушку это не особо волнует, она продолжает подниматься выше. Она словно под Империусом, всё идёт и идёт. Только когда ледяной ветер бьёт по щекам, она будто просыпается и понимает, что неосознанно пришла на астрономическую башню. Здесь практически всё уцелело, лишь небольшие повреждения в стенах. Остался большой беспорядок после того, как здесь отражали атаки армии Волдеморта, но никого из людей не было. Это было Гермионе только на руку, ей не хотелось сейчас с кем-то говорить. По её щеке скатилась одинокая слеза. На смену апатии пришла грусть и воспоминания обо всех умерших друзьях. Она осторожно подошла к краю и присела прямо на пол рядом с оградой. Ветер окончательно растрепал её причёску и теперь нещадно резал глаза. Руки била мелкая дрожь. На Гермиону резка навалилась физическая усталость, которую она старалась не замечать последние пол года. Ужасно болело всё тело. — Опасно бродить по почти разрушенному замку. — Слышит она голос за спиной и вздрагивает. Этот голос она знает слишком хорошо. На секунду она удивилась, потому что, кажется, своими глазами видела как всё семейство Малфоев быстро покидает Хогвартс, но вот он — Драко Малфой, стоит перед ней сейчас. Его щёки впали, и без того светлая кожа сейчас, казалось, стала ещё светлее и приобрела серо-зелёный оттенок, а глаза отражали такую же усталость, как и у Гермионы. Волосы спутались, сейчас чёлка сильно спадала на лоб. Самым краем сознания Грейнджер думает что ей стоит бы испугаться, ведь перед ней Пожиратель смерти, пусть и совсем юный, и человек, который задирал её на протяжении многих лет. Но сейчас всё это кажется совсем неважным и девушка даже не двигается с места. — Малфой. — Грейнджер. Вот и всё. Больше ни на что сил не хватает. Ни на издевки, ни на очередные препирательства они сейчас не способны. Оба очень устали. Война забрала слишком много сил у всех. Малфой, не спрашивая разрешения, садится рядом с Гермионой, а она и не возражает. Просто потому что сейчас ей совершенно не хочется говорить и что-то делать. Скользнула мысль, что Драко мог бы сейчас с лёгкостью убить её, но даже это не заставило Грейнджер выгнать его или хотя бы отодвинуться. А Малфой пока вовсе и не собирался её убивать, кажется. Они сидели в тишине, которую нарушало только мерное постукивание Грейнджер пальцами об пол. Она отбивала только ей известный ритм и смотрела вдаль. Внизу туда-сюда сновали люди. Кто-то старался помочь раненым, кто-то пытался самостоятельно доползти до больничного крыла, а кто-то ловил оставшихся на территории Пожирателей смерти. С высоты башни они все казались такими крошечными. Гермиона знала что ей бы стоило спуститься вниз и помочь, но сейчас она была не в состоянии даже встать. Было ощущение, как будто она спит с открытыми глазами и совершенно ничего не может сделать. Со стороны Малфоя она периферическим зрением уловила какое-то движение. С трудом заставив себя повернуть голову, она уставилась на парня. Он, не отрывая взгляд от горизонта, достал из кармана штанов чёрный портсигар и, ловко открыв его одной рукой, достал сигарету. — Будешь? — Сказал он шёпотом, всё также не отрываясь от горизонта. Гермионе даже на секунду подумалось, что она ослышалась. Но Малфой протянул ей портсигар прямо под нос, развеяв все сомнения. Грейнджер помедлила всего пару секунд, а затем достала одну сигарету и кивнула парню в знак благодарности. Это были самые обычные магловские сигареты. Сейчас не имело значения где Драко их взял. В сознании Гермионы мелькнула мысль о том, что её сосед в маггловском мире курил точно такие же. Малфой убрал портсигар обратно. За всё время он так и не оторвал взгляд от горизонта. Достав палочку, парень уже отточенным движением зажёг от неё сигарету, а затем протянул древко Гермионе. Девушка, подражая движениям парня, зажгла точно так же. — Конечно, смелая и любопытная гриффиндорка, — С усмешкой тихо произнёс он. Грейнджер даже не услышала этого, погруженная в свои мысли. Гермиона вообще никогда не курила и не думала что когда-то начнёт, но сейчас ей хотелось именно этого, пусть она и пожалеет позже. О курении она знала практически ничего. Малфой же, казалось, делал это не первый и даже не второй раз. Он поднёс сигарету к губам и, зажав её, глубоко затянулся. Грейнджер с большим интересом за ним наблюдала, а затем также затянулась. Неприятное ощущение заставило её тут же закашляться, а Малфоя рядом усмехнуться. — Для начала не стоит так затягивать, — Он сделал ещё одну затяжку и наконец повернул голову к Гермионе. Тонкой струёй выпустив дым изо рта, он улыбнулся одной стороной губ. Его плечи заметно расслабились, а поза стала более свободной. В воздухе повис лёгкий запах табака, который тут же унёс с собой ветер. Девушка немного стушевалась под его взглядом. Когда неприятное ощущение после первого вдоха прошло, она осторожно приблизила сигарету к губам вновь. — Просто делай не такой глубокий вдох. Гермиона в задумчивости кивнула и зажала сигарету губами. На этот раз вдох она делала медленнее и не такой глубокий. Сейчас всё прошло лучше, но всё же Гермиона опустила руку с сигаретой и затушила её об каменный пол, не пробуя вдохнуть ещё раз. — Не моё. Определённо, — Сказала она, поджимая ноги, согнутые в коленях, к груди. Малфой понимающие кивнул. Вновь повисла тишина. Сюда не долетали даже крики и разговоры людей снизу. Каждый сидел и думал о своём. Почему-то сейчас Гермионе было как никогда комфортно просто сидеть и молчать. Сейчас тишина казалась такой правильной. Она думала о том, что же будет дальше. Сможет ли она вернуть родителей? Что ей делать с незаконченной учёбой в Хогвартсе? Как быть с ещё тысячей вопросов. Девушка точно была уверена лишь в том, что ничего уже не будет как раньше. Даже всего месяц назад она была совсем другой. Такие события не проходят бесследно. Грейнджер думала и о Малфое. Что сейчас чувствует и что будет делать дальше он. Определённо у него всё сейчас не так радужно. Чего стоит лишь его внешний вид. Его отца определённо посадят в Азкабан, дважды верная служба Волдеморту незамеченной не проходит. Драко же ещё имеет все шансы остаться свободным, но определённо фамилия Малфой будет запятнана долгие годы. — Как ты справляешься? — Первым нарушил молчание Драко. — Слизеринцы топятся в алкоголе и сигаретах. Но вы же гриффиндорцы, это явно не в ваших традициях. — Я не справляюсь. — Гермиона точно знала что он говорит о военных событиях. Она прикрыла глаза и закусила нижнюю губу, — Я правда не знаю что мне делать. Мне хочется заснуть и не проснуться. Чувствую себя перегоревшей спичкой. — На глазах выступили слезы. Гермиона и не думала открывать эту часть своей души кому-то, а особенно Драко Малфою, но жизнь вообще не идёт всегда так, как мы думаем. Это казалось ей маленькой исповедью и говорить почему-то было легко как никогда. — Я держалась ради Гарри и Рона, ведь если брошу всё я, то нам точно не выжить, как бы эгоистично это не звучало. Я старательно прятала слёзы и даже не плакала в подушку, ведь времени не было даже на это. Порой у меня так болело всё тело, что я думала отключусь прямо на месте. Но мне нельзя было этого показывать. Парням и так было тяжело, мне нужно было держаться. Сейчас я могу и выплакать это всё и отдохнуть сколько нужно, но делать этого совсем не хочется. Мне хочется просто лечь и умереть. Никаких эмоций больше нет. Мне кажется, я просто слишком привыкла не плакать, что не могу сделать этого и сейчас. Малфой слушал её не перебивая. Затем он затушил сигарету, резко встал и подошёл прямо к ограде, перекидывая через неё ногу, затем вторую. — Хочешь покажу неплохой способ справляться с проблемами? С этими словами он улыбнулся и прыгнул вниз. — Малфой! — Срываясь на визг вскрикнула Гермиона и рванула к ограде. Тело Драко стремительно летело вниз, переворачиваясь в воздухе. До земли оставалось каких-то два метра, как он вдруг оттолкнулся от чего-то невидимого и, словно на батуте, подпрыгнул обратно, залетая в башню. Гермиона смотрела на него широко распахнутыми глазами и с открытым ртом. Все слова вылетели из головы и Грейнджер только открывала и закрывала рот как рыба. — Отличный способ познать ценность жизни — почти потерять её. В Хогвартсе невозможно умереть, спрыгнув с башни. Я проверил это на шестом курсе. Думал, что если упал Дамблдор, то так и будет у всех, но нет. Видимо дело в том, что старик был уже мёртв. Гермиона не стала уточнять как именно он это проверял, это было вполне понятно. В груди неприятно кольнуло. Теперь это была небольшая исповедь Драко. Гриффиндорка с ужасом подумала о ещё таком молодом Малфое, который был готов спрыгнуть с такой высоты, не зная, что выживет. — Я слишком часто почти теряла жизнь на войне. Вряд-ли это поможет, — Отогнав от себя мрачные видения, сказала она. Действительно, каждый миг за последние несколько месяцев она волновалась за свою жизнь, зная, что может потерять её в любой момент. Пару раз она действительно была близка к смерти. Чего стоит только день когда они оказались в Малфой-мэноре. Сейчас угроза жизни не казалась такой уж страшной. Нет, разумеется, умереть всегда страшно, но сейчас эта угроза стала, скорее, привычной. — Не соглашусь. Когда летишь с башни это ощущается совсем по другому, — Драко пожал плечами. Он так и не перешагнул ограду обратно, оперевшись на неё бёдрами с той стороны. Гермиона задумалась. В принципе она ничего не теряла. Мотнув головой, она не позволила себе долго думать и быстро перескочила за ограду, схватив Драко за руку. Она была уверена что он быстро уберёт руку, оскорбит её и уйдёт, но этого не происходило. Гермиона действовала быстро, боясь передумать. Не отдавая отчёт своим действиям, она подбежала к самому краю. Не договариваясь, они одновременно прыгнули. С громким криком Грейнджер полетела вниз. Драко же летел не издавая ни звука, уже явно привыкнув. Летели они явно дольше чем до этого летел Малфой. Гермиона уже успела испугаться что они разобьются, но в этот же момент что-то мягко оттолкнуло их и они приземлились обратно. В голову девушки только сейчас пробралась мысль, а зачем она вообще схватила Малфоя за руку. Это было вовсе необязательно и так странно. Но гриффиндорка быстро нашла для себя вполне логичные объяснения. Во-первых, это бы доказало что Драко не шутит и готов прыгнуть ещё раз, оставшись в живых. А даже если бы Гермиона умерла, то не одна. А во-вторых… А во-вторых ей так захотелось. Почему? Какая уже разница? Малфой был прав. Это лучший способ познать ценность жизни. К тому же, совсем не похоже на ту угрозу которую испытывала Гермиона во время войны. Она даже не могла описать свои ощущения. Обратно перешагнув за ограду, она с широко раскрытыми глазами открывала и закрывала рот, силясь найти слова, чтобы описать это. Эмоции, которые Гермиона не испытывала уже пару дней теперь били через край. С широкой улыбкой она едва ли не прыгала от переполняющих её чувств. — О, Мерлин! Это просто невероятно! — воскликнула она и залилась громким смехом. Малфой стоял оперевшись на стену и с улыбкой смотрел на неё. Гермиона прыгала по всей башне, то вскидывая руки вверх, то приседая, зарываясь руками в волосы. Глаза её горели, а счастье лилось рекой так, что его мог чувствовать даже Малфой на расстоянии. Гриффиндорка едва ли не задыхалась от смеха и радости. Вдруг стало максимально тихо. Девушка резко замолкла и Драко даже испугался, не умерла ли она вдруг. По башне снова разнеслись неуверенные и редкие смешки, но смех уже перетекал в истерический. На глазах выступили слезы. Она медленно подняла руки к лицу и закрыла глаза ладонями. Смех прекратился и она медленно опустилась на колени. — На что же нас толкает война, если ты в 17 лет прыгал отсюда, не зная, что умереть невозможно. Если мне понадобилось спрыгнуть с башни, только чтобы почувствовать хоть что-то. Если… — Ну-ну, Грейнджер, хватит, — перебил её пламенную речь Малфой. Он давно осознал всё то, что она собиралась сейчас говорить. Не нужно быть гением, чтобы понять все ужасы войны, просто этот прыжок стал для Грейнджер спусковым крючком, каким когда-то стал и для Драко. Подняв девушку за плечи как тряпичную куклу, он сгреб её в осторожные объятия, — Дальше всё будет хорошо. Наш великий мистер я-Гарри-мать-его-Поттер-спасу-всё-живое победил. В который раз. Гермиона усмехнулась и прижалась лбом к груди парня. По сравнению с ним девушка казалось совсем маленькой и даже при всём желании не смогла бы выбраться из кольца рук, но она в общем-то и не пыталась. Впервые за всё время на войне Гермиона почувствовала себя в безопасности. Да, как это было иронично, в объятиях Пожирателя смерти. Она спрятала лицо в его рубашке и продолжила содрогаться в беззвучных рыданиях. Малфой чувствовал как намокает ткань от её слез, но всё же не спешил отстранять девушку. Вскоре всхлипы стали реже, а потом и вовсе прекратились. Драко успокаивающе поглаживал Гермиону по голове. — Я не знаю что делать и куда идти, Драко. — Она отстранилась и заглянула в его глаза. Её глаза были заплаканными (что неудивительно) и уже достаточно опухли. Нос и лицо пошли красными пятнами. — Для начала на курс психотерапии тебе идти. А дальше по обстоятельствам. Гермиона грустно усмехнулась. Так они стояли ещё долго, безмолвно перенимая боль друг друга. Два искалеченных сердца.