Церемония награждения

- Приз за выдающийся вклад в жанр, от имени человека, назвавшегося как Даунинг Стрит, принимает его представительница, мисс Мисси Лайтхарт, - объявил ведущий со сцены. Банкетный зал, полный солидных мужчин в смокингах, и увешанных золотыми украшениями женщин в длинных вечерних платьях, замер и затих. Мелодичный перестук каблуков по сцене возвестил о прибытии мисс Лайтхарт. Моментально, взгляды всех мужчин в зале оказались прикованы только к ней. Даже женщины находились под впечатлением. Короткое обтягивающее платье мисс Лайтхарт обладало очень глубоким декольте и обрамляло почти полностью обнаженные бедра полосой золотистой вышивки. Ее безупречные ноги были затянуты в темные ажурные чулки. Женщина грациозно вышагивала на высоченных каблуках своих изящных красно-золотых туфель. Она проплыла через сцену, и остановилась, взмахнув пышной гривой длинных каштановых волос. Внезапно онемевший ведущий молча передал ей золотую статуэтку, и женщина взошла на подиум, где яркий свет прожекторов в полной мере продемонстрировал зрителям все достоинства ее фигуры. Чувственные алые губы изогнулись в улыбке. - Хочу поблагодарить всех, кто пришел, - произнесла она сладким, чарующим голосом, - И я уверена, что мой хо… то есть, мистер Стрит – он сожалеет, что не может принять эту награду лично. Тем не менее, я знаю, как он ценит ваше внимание и столь высокую оценку его творчества. Я могу не кривя душой сказать, что именно Даунинг Стрит сделал меня той, кем я сейчас являюсь. Впрочем, сегодня не время для пустых комплиментов. Если кто-то из вас ощутил хоть малейшее удовольствие, - она сделала паузу, словно смакуя это слово, - от его рассказов, то мой хозя… мистер Стрит несомненно будет крайне счастлив. Он правда хочет, чтобы его рассказы доставляли удовольствие. Поверьте – уж я-то знаю. Он хочет, чтобы вы наслаждались его историями до такой степени, чтобы вам хотелось читать их снова, и снова, и снова, и потом еще, и каждый раз вы настооолько распалялись, хотя уже говорили себе, что на этот раз не поддадитесь, и отправитесь спать после одной главы, ну максимум трех - но и глазом моргнуть не успеваете, как оказываетесь на середине той дурацкой сцены в библиотеке, где эта несчастная девушка принуждена мастурбировать одной рукой под столом, хотя она не хочет этого делать, или только думает, что не хочет. Но ее пальцы отказываются останавливаться. Она раздвигает ноги в своей крохотной мини-юбке, которую не знает даже, зачем надела утром, и едва не падает в обморок, осознав, что на ней нет трусиков. Естественно, то, как все вокруг на нее косятся, только сильнее ее заводит. И вот она уже дергается на месте и пытается скрыть свои стоны, одновременно орудуя между ног двумя пальцами. Ее рука просто не может, физически не может остановиться, как бы она ни пыталась себя контролировать, и она уже почти не пытается, потому что удовольствие слишком сильно, и оно растворяет без остатка все ее мысли. Что еще хуже, ее вторая рука уже хочет, очень-очень-ОЧЕНЬ хочет пробраться под тонкий, облегающий топик и поласкать, помять грудь, и может быть, ущипнуть один из ее манящих невыносимо-твердых сосков, которые и так выпирают сквозь тонкую ткань, показывая всему свету, что на ней нет лифчика, и… и… и я уже не смогу остановиться… То есть, она уже не сможет остановиться, не сможет отвести рук, даже когда все кругом уже открыто на нее глазеют, даже строгая библиотекарша на другом конце комнаты. Она не может остановиться, потому что ей так хорошо, удовольствие и унижение слишком сильны, слишком необоримы, и ничего нельзя сделать, только ждать, когда весь этот жар, вся эта похоть, все эти чувственные необузданные сексуальные желания сольются в один мощный поток, и выплеснутся наружу, и тогда… и… тогда… она… о боже! Мисси Лайтхарт умолкла и сделала глубокий вдох, переводя дыхание. Она схватилась за прозрачный плексигласовый пьедестал обеими руками. Затем отвела от лица выбившуюся прядь волос. Когда она вновь заговорила, ее бедра начали ритмично покачиваться, вперед-назад, вперед-назад, каждый раз до предела натягивая ткань ее супер-облегающего мини-платья. - Да, несомненно, мой хозяин… мистер Стрит… любит доставлять удовольствие своим читателям. Он прилагает много усилий, чтобы сделать свои истории… правдоподобными. Он хочет, чтобы вы, читатели - и особенно читательницы - испытывали все эмоции его персонажей. Она приложила раскрытую ладонь к одной щеке. - Я хочу сказать, что это… эти чертовы истории… они кажутся такими безобидными, но… они как-то действуют на тебя, или что-то такое. Они заставляют тебя думать, о чем думать не надо, или наоборот - не думать о нужных вещах, или… Я даже не знаю. Скажем, сначала ты начинаешь размышлять о том, чтобы одеться на работу чуть более ярко, чем обычно. Добавить чуток сексапильности в свой наряд. Так, всего разок в порядке эксперимента, ничего больше. А потом ты не успеваешь и оглянуться, как уже ходишь даже в супермаркет за продуктами всегда в мини и на каблуках, потому что там будет много мужчин, и с ними так весело заигрывать, а флирт только интереснее, когда от тебя его никто не ожидает. А потом ты делаешь дома уборку, будучи полностью голой, за исключением сапог на шпильках, которые стоили черт-знает-сколько, но были импульсивно куплены тобой вчера, потому что так потрясно выглядели, и ты супер-сексуально смотрелась в коротком платье из лайкры, и в баре к тебе подкатывали все подряд, и вообще… А потом, однажды, ты решаешь просто выкинуть все свои удобные штаны и спортивные костюмы, и старые футболки, а затем приняться за чтение ужасных, чудовищных рассказов Хозяина, одевшись как главная героиня истории – а это значит, что тебе придется переодеваться перед прочтением каждого рассказа, да и в любом случае, твои трусики все равно будут насквозь мокрыми после первой же главы. В конце концов, ты полностью забываешься, и открываешь дверь приехавшему курьеру, будучи одета как «Мина, загипнотизированная горничная» (О, я обожаю эту историю! В смысле, ненавижу ее, ненавижу!). Курьер, доставивший какие-то очередные дурацкие шмотки, которые ты заказала в интернете, все время на тебя пялится, потому что твой наряд почти ничего не прикрывает, к тому же он наверняка первый раз видит в реальности девушку на 15-сантиметровых каблуках (а ты постоянно носишь такие туфли дома, чтобы… ну, ммм, чтобы тренироваться…) Не говоря уж о том, что твое лицо все залито румянцем, а глаза полуприкрыты, потому что ты как раз была на середине той отвратительной сцены, где молодая красотка-горничная пытается уволиться, но хозяин ее гипнотизирует, и говорит, что отныне каждый раз, когда ей захочется уйти с работы, она вместо этого пойдет в спальню и наденет кожаные сапожки на платформе (он называет их «мозгососами», помните?), которые делают женщину глупой, покорной, счастливой и сексуально-ненасытной. И с этого момента, девушка всегда одета в ту или другую пару безвкусных, вызывающих, сексуальных сапог, так же как и жена хозяина, которая случайно услышала гипнотическую команду, и тоже попала под ее действие. Так что, разумеется, ты уже сильно распалена. Курьер стоит на пороге, пялится на тебя и специально тянет время, а ты возбуждаешься все сильнее и сильнее, понимая, что вполне можешь пригласить его внутрь и расплатиться за покупки не деньгами, а другим, куда более приятным способом. Ну и потом, ты же знаешь, что скоро должна будешь вернуться к чтению рассказа Хозяина – а там в следующей сцене жена и горничная, обе одетые в сапоги-«мозгососы» и другие блядские шмотки, случайно встречаются на кухне, и они настолько сходят с ума от желания, что начинают удовлетворять друг друга прямо там, на кухонном полу. О боже мой, я читала эту сцену наверное раз двадцать – она совершенно идиотская и нереалистичная, но почему же она каждый раз меня так заводит! Мисси Лайтхарт вновь умолкла. Она прикрыла глаза и легонько вздрогнула всем телом, тяжело задышав. В зале, многие мужчины неловко заерзали в креслах, поправляя брючные ремни и закидывая одну ногу на другую. Элегантные женщины начали придвигаться поближе к своим спутникам, а некоторые - даже к посторонним мужчинам, оказавшимся рядом. В конце концов, сладкоголосая красавица на сцене сумела взять себя в руки и продолжила речь. - Знаете, чем я занималась до того, как рассказы Хозяина проникли мне в голову? Оценкой произведений искусства. Работала в одной из лучших картинных галерей города, закупала материалы для выставок. Это была хорошая работа. Мне она реально нравилась. Но примерно в то время, когда я начала каждый день приходить на работу в мини и на шпильках, до меня дошло, что я круглосуточно думаю только о рассказах Хозяина – об этих проклятых, коварных, дьявольских историях – думаю о них, когда нужно думать о работе. Я начала тайком отлучаться в обеденный перерыв, чтобы закупить себе обновки в ближайших магазинах. Потом я начала хихикать. Глупо хихикать, все время – так что почти все перестали меня воспринимать серьезно. Я ничего не могла поделать, мне было так хорошо чувствовать себя глупой, веселой и беззаботно-сексуальной. Словно чертовы рассказы перепрограммировали мой мозг, перестраивали мое сознание, и я никак не могла этому помешать. Когда-то я была серьезной, ответственной, амбициозной молодой женщиной, которая много знала об искусстве, и бизнесе, и финансах, и всегда читала деловую рубрику в газете. А потом безумные, бесстыдные, развратные истории моего хозяина проникли в меня, соблазнили меня, и за несколько месяцев превратили в ненасытную нимфоманку, которая существует лишь чтобы подчиняться Хозяину, показывать всем свое похотливое тело, и постоянно думать только про секс, секс, секс!!! Она третий раз взяла паузу. - А знаете что, - задумчиво произнесла она, - На самом деле, это не так уж плохо. Я по-прежнему разбираюсь в изобразительном искусстве и финансовых инвестициях, но теперь я способна находить радость и в других, плотских наслаждениях. Теперь я с искренним удовольствием одеваюсь по утрам, и могу уговорить клиентов купить практически что угодно. По правде говоря, моя жизнь стала гораздо счастливее, чем раньше. Она улыбнулась завороженному залу. - Даунинг Стрит, мой хозяин, благодарит вас всех за эту награду! – с этими словами, она прижала золотую статуэтку к своей едва прикрытой одеждой груди и прошествовала, звонко цокая шпильками, за кулисы, преследуемая пристальными взглядами всех без исключения мужчин и женщин в зале. Занавес последний раз качнулся, и фантастическая красотка исчезла из виду, как чудесное видение.