lycoris.

учащенное дыхание, вдыхая, выдыхая, постепенно ощущается, словно рассветный туман свободно пронзает его легкие, разрывает ребра до неимоверной боли и будто из них незаметно процветает алого цвета цветок ликорис. правый - прямой удар сжатой ладонью в садинах, расположившиеся в грубый кулак. из холодной кисти руки неспеша изливается алого цвета влага. отпущенный, лиловый взгляд с длинными ресницами, сонные глаза разъедает от бессонницы, он неосознано издает короткие вдохи, будто этот мир опустошившийся, нехватка воздуха, горло зажато. переходя от грудной клетки с розово-красными сосками, доходя до белоснежно-хрустальной, тонкой поясницы, на данный момент она полностью оголена. слегка доставая пурпурными очами, бросается не терпеливый взгляд на привилегию, переходя на черную, давно забытую ему тату, которую соединив с половиной, возможно сравнить с ядовитой многоножкой или же янтарной лилией ликорис. сейчас не такой момент, чтобы забыть о своих немых проблемах, как о прошлом, ночном кошмаре. молодой человек с лавандовыми глазами касается холодного лица с тонкими, окровавленными губами алого цвета, медлительно доходя до белоснежного основания шеи, оставляя грубо-пурпурные, тяжелые отметины от руки, бережно переходя со внешней стороны шеи, на длинные, черного цвета волосы, притрагивая макушку, но слегка ниже, предоставляя легкую боль от углубленной хватки, точно не давая вырваться, слушая приглушенный стон длинноволосого парня, отводя другой рукой на острый подбородок лица, затмевая нижнию губу, грубо касаясь, приближаясь все ближе, более грубо беря темные волосы в грубую хватку руки, наклоняя его голову слегка левее и насильно притягивая его к себе, прикусывая свои губу, наконец он проникает внутрь, желая ощутить язык своего партнера, ощущая то, что желал, спокойно надавливая, переходя на острые клыки и вовсе убирая изящные пальцы с сильной хватки за подбородок, мысли лишь навивались о том, что наконец они слились воедино. рассветный туман становился все темнее, луна больше не находилась на светлом небе, она постепенно ушла и солнце, что недавно лишь касалось края земли, уже восходило на голубоватом небе. полузакрытые, лиловые глаза легко истекали прозрачной жидкостью, раз за разом, углубляясь в немой поцелуй, вся скопленная боль расходились на частицы его тела, от кисти, постепенно будоража поверхность бледной, холодной кожи. ребро было словно сломлено, алого цвета пятно на поверхности, что постепенно переливалось в более бордовый цвет пастели. и, наконец, беспричинное чувство желания быть слившимся не только в углублённым, болезненным поцелуе, хочется влиться в «мир» вещей, который словно закрыт для нормальных людей, которые не готовы быть не более необыкновенным, словно в эйфории. после всех ослабленных, жадных тяг, слабое сплетене двух языков в кровавом привкусе, будто два сумасшедших, во рту становилось более влажно, воздуха постепенно уходило все больше, нехватка воздуха нахлынула на двух - молодых парней, пришлось легко отстраниться от друг друга. вульгарно опустив темные, словно ночь с звёздным небом волосы, частично наблюдая, как они опадают, он гладко переводит свою кисть руки на черный, грубый ремень, медленно, но постоянно растегивая, раз за разом слыша цок ремня, он освобождается от него, молодой парень с бедно-сиренивыми волосами довольно аккуратно складывает ремень, слегка откладывая его не дальше одной кисти руки. как в его собственных, откровенных фантазиях, он воплощает их в сладкой, наполненной кровавыми красками жизни, он с одного колена, в прошлом наклонившись, ощущает тягу, складывая колена и возобновив свой ход, он наконец встает, однако не отстраняясь от брюнета, он наоборот, лишь приближается к нему, снова и снова углубляясь грубой хваткой и кончиками длинных пальцев, он насильно прикладывает сексуальное лицо бывшего небесного короля поднебесья, но что же больше будоражело мысли парня с лавандовыми волосами, так это то, что сейчас, не более подходящий момент для секса с брюнетом, но более приближенный к его фантазиям, в первое мгновение, парень с черными волосами, станет лишь приглушенно стонать в зажатой хватки его собственной руки и лишь пытаться просить о том, чтобы тот остановился. но, молодой человек с бледными волосами, лишь готов будет пороть собственного бога с своих мечтах, лишь обычным, грубым ремнем, доходя до грубых покраснений его задницы. импульсивно схватив парня с лиловыми глазами, он лишь желал одного, незабываемого рассвета, что будет навиваться лишь у них, в возможных, забытых позже воспоминаниях. Его торс словно нависал над ним, не давая делать пустых движений руками, верхом тела. трепетно освобождая вверх торса, приторно бледно-волосый мужчина легко проникает под ткань штанов и так же свободно направляет молнию вниз, впрочем освобождая и поглаживая через тонкую ткань свое достоинство, а другой рукой освобождая друг друга от грубой хватки, притягиваясь, слегка наклоняясь, проникает рукой в черной перчатке двумя пальцами, уже в влажный рот, заставляя еще некоторое время ощущать неимоверное удовольствие и слыша стиснутое мычание. трогая все, что тот пожелает: бледное, охлажденное тело, на которым было будоражащее течение алой влаги, небольшие зацепки, от которых оставались легкие раны. ему безразлично, что сейчас пытается промолвить брюнет, продолжая свой путь, он грубо ложит свою ладонь на чужую, огаленную задницу, оставляя импульсивные отметины бордового оттенка палета, сжимая все сильнее, поглаживая собственный «мир» и перенося свою руку с его задницы гораздо глубже, по началу лишь слегка, туго проникая одним пальцев, следовал за этим и второй заход, ощущается, словно тело брюнета пронзали по своей же воли. Углубляясь сильнее: он перенёс свою кисть и ладонь руки на мокушку парня, пытаясь лишь бережно утешить и заглушить малые, прозрачные слезы того, что легко легко стекают с изумительных глаз, но впрочем, кому может нравиться таковая реакция своего оппонента? лишь тому, кто не желает замечать, что происходит вокруг, в самом мире и лишь замечая только понятие «одно во благо мне» проникая еще глубже и грубее, слыша стиснутое мычание парня. трудно приподнимая задницу брюнета, притягиваясь к его шее и оставляя углубленный укус, он ставит его в затрудненое положение: сливая их достоинства вместе, легко покусывая части тела брюнета, после трудной хватки, все же член уже будто входит, затруднено вышло, без нормальной подготовки. Брюнет издает громкий стон, в ту же секунду приглушая его собственной ладонью, что сейчас достаточно слаба, стон за стоном, уже привычная хватка за волосы, грубый тяг и член входит. первый толчок вошел достаточно глубоко, молодой парень с лавандовыми глазами ощущает, как брюнет жестко пульсирует внутри, а тело его будоражет еще сильнее. Однако, настолько желанная месть капитана 2-го отряда полноценно удалась, сейчас тело брюнета ослаблено и находилось в его сладком подчинение. Постепенные, грубые толчки вызывали приглушенный стон и мычание, а тот лишь легко ложит свою ладонь на его задницу и сжимает, раздаются резкие шлепки и стоны. другая рука переходит к его члену, сжимая нежными, круговыми движениями пытаясь доставить лишь малое удовольствие, по возможности желая осыпать его бело-прозрачные соки. Резкие, грубые толчки со стороны молодого парня с лавандовыми глазами разбавляют тишину туманного рассвета, стоны и укусы за бледного основания шеи с бордовыми следами. Толчек за толчком, всхлипы брюнета стали еще громче, предел уже близок, слово поздно так и навивалось в его мыслях, а чёрные, словно ночь волосы были как-будто вневесомости, противоречия притяжению земли, холодный ветер легко обвивал светлые прядки волос и наконец-то, достигая предела двоих, они вместе изливают бело-прозрачную жидкость, один лишь внутрь, а другой на черную форму врага. Вдыхая нахлынувший, прохладный воздух. Не представляя, что сейчас его мечты и вправду стали явью, словно они в деперсонализации, в приглушенном мире, где боль не ощущается, ощущается лишь процветание алого ликориса из собственных, оголенных легких.