Лимонная кислота

Огурцы, баклажаны, чеснок, помидоры, укроп и кочаны капусты в мешках и пакетах были собраны в углу кухни, где хозяйничал мужчина. На столе блестели чистые банки и распакованные пачки крышек для консервации. Уже пара литровых банок с солёными огурцами красовались на полке шкафа-кладовки и ждали зимы. Арсений решил закатать ещё и банок пять соленых помидоров, которые так приятно будет смаковать в Новый год или на Рождество, баловать себя кусочком сочного лета. В кастрюлях кипела вода, на кухне было так жарко, что даже открытое окно не спасало. Футболка давно была снята и висела на ручке двери, а зелёные шорты плавно передвигались вместе с владельцем по кухне. Мужчина умело закидывал вымытые помидоры в банку, не забывая про колечки острого перца, крупные зубчики чеснока, горошки душистого перца, а последние два красных шарика чуть протолкнул пальцами и залил горячим рассолом. Он плотно закатал каждую банку крышкой, аккуратно перевернул и оставил их остывать. Шастун почти не заглядывал на кухню, чтоб не мешать Арсению и не быть случайно записанным в клуб умелых ручек имени Поповых. Он слышал, что за стенкой открывался кран, текла вода, кипел рассол, часто стучали банки и скрипели крышки при закрутке. Арсений трудился. Пачка лимонной кислоты закончилась, а другая есть в верхнем ящике, куда совсем лень тянуться. — Шаст! Достань пачку с верхней полки, кислота закончилась! — Громкий голос Арсения заставил второго жителя квартиры заглянуть на кухню. Мальтипу Купидо (Арсений так предложил назвать, Антону понравилось), виляя хвостом, забежал за хозяином и притащил с собой свой мячик. Пачка лимонной кислоты упала на стол, как и челюсть парня. Попов, опершись на стол, потягивался, выпрямил спину и снова наклонился к банкам, которые были ещё и под столом. — Арс, тебе помочь может? — Язык начал заплетаться. — Нет, сейчас ещё пару банок закатаю и всё, отдыхать. — Арсений уже нарезал острый перец колечками. Антон подошёл к столу и стал опускать банки под него. Мужчина на это совсем не обращал внимания, монотонно резал перец и чистил чеснок. Парень продолжать убирать всё со стола, и вернулся к крану, выключил газ, подобрал с пола две горошинки душистого перца, отбросил их в раковину. — Арс, ты ещё не всё? — Шастун поглаживал родные голые плечи и опускался к рукам, которые продолжали манипулировать ножом и овощами. — Порежешься. — Арсений чуть скинул руку парня. Антон вернул руки на плечи, но не только. Один поцелуй, второй, третий, родинки сплетаются в созвездия от жарких касаний, рассол на плите остыл, чувства закипают. Нож больше не стучит по разделочной доске, всё переставляется на стул рядом, дыхание учащается, поцелуи опускаются всё ниже. Парень держит Арсения за руку и садится на корточки, продолжая целовать поясницу, и поглаживает бедро. — Я сниму? — Шастун держится за край коротких шортиков и ждёт разрешения. И получает его, мужчина сжимает руку, в знак согласия и чувствует, что ткань плавно гладит колени и уже лежит помято в ногах. — Иди ко мне. — Любимые слова Арсения, сигнал, что он нужен, что он любим, что его хотят. Его сажают на стол, целуют, кусают и ласкают каждый изгиб тела, вдыхают его запах и боготворят. Антон мягко давит в плечо, предлагая лечь, снимает свою футболку, чуть комкая, подставляет мужчине под голову. От желания голову сносить может, но беречь эту прекрасную планету, где всё непонятно, Шастун поклялся. — Арс, ты прекрасен… — Парень целует низ живота и смотрит на манящие губы, притягивает к себе, сбрасывая со стола последние очищенные зубчики чеснока. Он проникает пальцами, медленно растягивает мужчину, тонет в чужих стонах и любит. Он уходит за тюбиком смазки на пару секунд, а кажется, что на пару часов. По возвращении Антон снова тянет к себе любимое тело, снова проникает пальцами, чувствуя вибрации от стонов Арсения. Он поглаживает коленку чистой рукой, продолжая ласкать и едва слышно спрашивает: — Можно? — В ответ получит только одобрительный кивок. Он не спешит, даёт привыкнуть, урывает новые стоны и чувствует, что Попову неудобно извиваться на твёрдом столе. Антон тянется к ручке двери, где висит футболка, комкает и уже подставляет под чужой копчик. Он толкается, выхватывает судорожный стон, немного наваливается, снова толкаясь. Находит ритм для мужчины, вслушивается в его дыхание, стоны и поскуливания. Арсений мягко царапает спину партнёра, подтверждая получаемое удовольствие, тянется поцеловать и получает всего с головой. Мужчина кончает, сильно сжимая руку близкого, впивается ногтями, тянется вверх и обмякает под Антоном. —Ты такой у меня хороший. — Шепчет Шастун. — Я тоже тебя люблю.