Вишнёвое дерево

Единственное вишневое дерево на острове Наксос в Эгейском море в этом году уже отцвело. Нежно-розовые медоносные цветы обычно радовали глаз весной, а нынче на дворе стояло позднее лето. Выжженная жарким средиземноморским солнцем трава вокруг надгробия пожухла, однако камень, благодаря заботе здешнего могильщика, всё ещё был в достойном состоянии. «Леди Джоанна Константин», гласила надпись, «почила в 1859 году в почтенном возрасте 99-ти лет». Было слышно, как холодное море беспокойно билось, вспениваясь, о скалы. – Спи спокойно, дорогой друг, – сказал Морфей южному ветру, который, подхватив его слова, быстро унёс те прочь, спрятав среди других ветров, как нечто сокровенное. Оставив могилу за спиной, Онейрос неторопливо двинулся вглубь острова, ставшего некогда и домом и последним пристанищем не только Константин, но и сыну Вечного. Остановившись перед тем, что некогда служило храмом останкам Орфея, Сон замер на месте, не в силах проследовать дальше. Он помнил всё, в чем его когда-то винила Каллиопа, и помнил, как по возвращении с Наксоса его объяли Страдание и Сумасшествие, и тогда тёплая кровь Орфея ещё не обсохла на его руках. – Сон, – раздался за его спиной знакомый женский голос, лишённый трагизма. Морфей удивился, но обернулся степенно, и голос его остался спокойным и глубоким. – Смерть, – признал чужое присутствие мужчина, а после не смог скрыть любопытства, – что ты здесь делаешь, сестрица? Смерть указала в сторону дома, стоявшего вдалеке. – Пришло время последнего из Родоканакисов, – объяснила женщина. Задумчиво склонив голову с мгновение, вдруг признала: – Раз ты здесь, возможно, ты присоединишься ко мне, чтобы попрощаться с теми, кто веками заботился об Орфее? Вечный взглянул на родственницу неясным взглядом, но Смерть оказалась проворнее, цепляясь длинными тонкими пальцами за плечо брата, объявляя раньше, чем он смог бы что-либо ответить: – Идём, Сон, – не оставляя тем самым Морфею права на то, чтобы отказаться от её щедрого предложения. Прощаться, впрочем, оказалось толком не с кем, потому что Деметриус Родоканакис, последний из собственного рода, пусть и был стар, но уже не знал ни Орфея, ни его отца. При этом Деметриус с трудом, но припомнил рассказы его предков о Короле снов, и он отдал свое почтение, как и отдал почтение его семье Морфей, прежде чем выйти по нагретому камню из дома прочь, когда пришло время Смерти вести последнего Родоканакиса в Бессолнечные земли. Сестра и брат встретились немногим позже снова под раскидистыми ветвями отцветшего вишнёвого дерева, чтобы распрощаться, когда Смерть закончила свою работу на острове Наксос. Они молчали какое-то время, глядя вдаль, на горизонт, за который вскоре должно было упасть палящее солнце, прежде чем Смерть, взглянув на брата, спросила, стремясь утолить гложущее её любопытство: – Зачем ты пришёл на остров, Сон? Морфей вскоре уважил вопрос Смерти, воздержавшись от того, чтобы взглянуть на родственницу в ответ. – Я виделся с Каллиопой, – бесцветно поделился мужчина. Смерть подавила удивлённый вздох, но не стала перебивать, разрешая родственнику продолжить. – Она выразила желание навестить меня в Сонном царстве, чтобы мы, наконец, могли оплакать нашего сына вместе, – так же бесстрастно заметил Морфей, однако Смерть не сомневалась, что демонстративное бесстрастие Сна было в полной мере напускным. Смерть Орфея, как и расставание с музой, не прошли для Вечного бесследно. Смерть молчала какое-то время, выжидая, дабы убедиться, что Морфей закончил говорить, а после мягко положила свою левую руку на правое плечо брата. – Ты сомневаешься, – предположила Смерть – и продолжила, не дожидаясь ответа родственника: – Я знаю, Сон, что ты сомневаешься, но подумай об этом. – Смерть… – попытался возразить Морфей, но женщина подытожила уверенно: – Подумай об этом, Сон. Не отталкивай её. Это нужно вам обоим. Смерть улыбнулась мягко, заметив отчасти растерянный взгляд брата, но в следующее мгновение уже отступила на шаг. – Была рада повидаться, братец. Однако не знаю то, как обстоят дела у тебя, но у меня дел полно, – энергично заметила Вечная и не преминула напомнить, прежде чем уйти. – Не забудь, Сон: не притворяйся незнакомцем. Ты всегда можешь со мной поговорить. После того, как Смерти и след простыл, Морфей ещё какое-то время стоял, топтал пожелтевшую траву и наблюдал, как солнце, падая за горизонт, окрашивало небо в цвета грёз. Сон думал о чужих сказанных словах, а также о своих несказанных, но которые сказать нужно было давным-давно. Смертные говорили, что «время лечит», однако если у смертных его было недостаточно, то у бессмертных – было с избытком. И всё же Онейрос не знал, была ли права в своих выводах Смерть, но всё же мог обещать ей одно, как родственница его и просила – обещать подумать. Сон так и ушёл с острова вслед за Смертью, когда в ночном небе над Наксосом засверкали звёзды, не сомневаясь, что их всех время если не вылечит однажды, то рано или поздно всё же рассудит.