Личное

***

      Сидя в полном одиночестве и тишине, прерываемой падением капель на грязный кафель, какие бывают во многих общежитиях, Олежа размышлял, слегка подёргивая кончиком хвоста, как будто качая из стороны в сторону ногой.       Он правда благодарен, что Дима остановил всё это. Если бы эта женщина-медиум продолжила болтовню о его личной жизни, он бы наверное окончательно сошёл с ума, учитывая то, что он уже не чувствовал себя в рассудке после… После его смерти, чудесного превращения в призрака и выполнения пунктов списка, один из которых, как оказалось стало «Найти убийцу», о котором он даже и не подозревал и думал о своей смерти, как о несчастном случае.       Да он даже сперва и не понял, о чём идёт речь, когда пришла очередь третьей «гадалки» и подумал, что сейчас начнётся полная чушь. Хмыкнув и расплывшись в лукавой улыбке, он начал собственную программу. Стоя за её спиной, всячески кривляясь напоказ Диме, стоящему в толпе зевак из общежития, чтобы рассмешить его и хоть без отклика, но передразнить шарлатанку, Олежа застыл и раскрыл глаза, когда услышал про собственные отношения. «Не знал никто» и «сложная была связь», — именно после этих слов внезапно он начал паниковать. В его голове проносились тысячи мыслей, половина из которой была абсолютно несвязной. Даже если она сочиняла эти слова находу, то они попали прямо в точку. В сердце больно кольнуло, он поджал губы, а полупрозрачные голубые глаза округлились в страхе. Если она чувствовала, что говорила правду, то она бы продолжила и раскрыла гораздо больше, чем ему хотелось бы, чтобы знали о нём даже после собственной смерти.       Даже не успев подумать, что он мог просто слишком накручивать себя — по его не просьбам, уже умоляющим крикам, Дима сорвал всё представление, прервав съёмку. Конечно, ему за это сделала жёсткий выговор режиссёр, но сейчас Олеже было не до этого. Дима сидя в соседней кабинке на закрытом унитазе, надоедал своими многочисленными упрёками, но запомнил Олежа в красках лишь один: «У тебя больше нет личной жизни»! — но она у него была. Даже если он больше не мог иметь её продолжение и, в общем, взаимодействовать с окружающим его людьми и предметами, её участник и близкие ему люди были живы. Ему было бы не приятно, чтобы подробности их встреч и жизни были раскрыты, а Олеже не хочется, чтобы его семья знала об этом. Такие вещи должны оставаться в кругу самых родных лиц, но он не успел рассказать Оле и родителям. Он не был готов раскрыть это и Диме, хоть считал его другом.       Потому, что его дружба с Антоном была личным. То, как они бежали до общежития под зонтом, любезно предложенный Антоном, который заметил, что Олежа прикрывался своим рюкзаком из-за отсутствия капюшона на куртке; как по вечерам они сидели на диване вплотную к друг другу, смотря телевизор и попивая тёплый чай и горячее какао; как они прогуливались по парку, едва касаясь чужой руки; как пальцы зарывались в всегда уложенные волосы и Олежа чувствовал приятный запах парфюма; как они незаметно бросали друг другу нежные улыбки; как оставляли на чужом лице поцелуи полные любви и заботы. Их отношения всегда были личным.       Олежа пока был не готов раскрыть эти подробности. Ему было плевать на то, что это может помочь продвинуться расследованию. Когда он разберётся в себе с более-менее соображающей головой, и сможет довериться, то обязательно расскажет Диме. Немного позже, но расскажет.