Уйти в отрыв

Ноябрь. Растроенные школьники сидят за партами. Каникулы закончились, а следующие — новогодние —только в конце декабря — не повод ли для грусти? Антон сидит на уроке алгебры, обсуждая сегодняшнюю намечавшуюся пьянку с друзьями. А для чего же ещё придуманы подобные уроки? Математика Шастуну точно не пригодится, он гуманитарий — по крайней мере, он себя так оправдывает, а оценки все равно такие же, как и по физике с математикой — натянутые тройки. — Я вам говорю, надо купить пива. Мы вот напьёмся и пивасиком напоследочек заглушим. В такой отрыв уйдём, я вам отвечаю. — шёпотом продолжает доказывать свое друзьям парень, прокручивая ручку в пальцах. — Да не знаю, я лично не хочу сильно напиваться, все-таки завтра не пятница, а среда. — выговаривает свое мнение Матвиенко, смотря учительнице в спину, стараясь создавать вид, что что-то делает. — Поз, хули молчишь? Или ты рядом стоять будешь потом? Что думаешь вообще? — тычет пальцем в спину впереди сидящему другу, что сидел и дословно записывал каждое предложение математички. — Давайте на перемене. Я сейчас занят. — отнекивается Дима, продолжая что-то строчить в тетрадке. — И, Серёг, ещё раз в меня тыкнешь, я тебе потом хвостик твой дебильный выдеру. — более злым тоном добавляет он. — Ботан, блин. — обидчиво отзывается Матвиенко, хотя, разумеется, он нисколько не обижается на друга. — И вообще, нормальный у меня хвостик. — А вообще, среда — это маленькая пятница. — продолжает говорить о своём Шастун, не обращая внимание на очередную «дискуссию» друзей. — Так что надо набухаться! — Матвиенко, Шастун, я вам не мешаю? — строго спрашивает Нина Михайловна, на секунду отвернувшись от доски, на которой старательно вырисовывала график. — Расскажите и нам, вместе пообсуждаем. — Ой, да ладно Вам, Нина Михайловна. Вы сегодня так хорошо выглядите, не к лицу Вам ругаться. — паясничает Шастун, спрятав свою довольную лыбу в рукаве толстовки. Не успевает учительница, что-либо ответить, как в дверь негромко стучатся, а следом, так и не дождавшись, чуть приоткрывают дверь. В проёме показывается голова Арсения Сергеевича — школьного фельдшера. — Здравствуйте, я зайду? — вежливо спрашивает мужчина и ждёт ответа. — Арсений Сергеевич, а вас что, не учили, что открывать дверь можно только после разрешения? — отчитывает она Попова, но все же, тяжело вздыхая, разрешает войти. В кабинет заходит высокий голубоглазый мужчина в белом халате, что очень не нравился Антону. — Ой, Антошка, не к добру, не к добру это… — шутит Серёжа, повернувшись к Шасту. Друзья прекрасно знали о фобии парня и иногда не упускали возможности пошутить, но все-таки если предстояло что-то серьёзное, то друга обязательно поддерживали. — Ух, эти иголки… Жуть просто… На днях отцу скорую вызывали, ну я вам рассказывал, так там у них шприцы с такими иглами были… — продолжает Матвиенко накалять обстановку, смотря уже на напряжённого друга. — Серёж, уже перегибаешь. Шасту вон, и так страшно. У тебя валерьянка с собой есть? — спрашивает Дима, повернувшись к друзьям, и, видя отрицательное мотание, добавляет. — Вот и не доводи человека. А то он тут сляжет раньше, чем Арс рот откроет. — А это… Он по какому поводу пришёл? Вакцинация-то это, как его… Была уже. — не понимает Шастун, сглатывая ком в горле. — Да, только ты-то съебался, аж два раза причём. — хмыкает Позов, разворачиваясь к себе. — Я так и думал, друг мой… — наигранно вздыхает Матвиенко и прижимает руку к груди, откидывая голову назад. — Они нашли тебя. Но в этот раз все по-другому… Ты пойдёшь один. — Так, дети, есть ли в классе сейчас Шастун? — спрашивает мужчина, обводя пристальным взглядом весь класс, чуть нахмурившись, ища знакомое лицо. Антон складывает руки на парте и прячет туда голову, надеясь, что его не заметят. Как-то удалось подростку побывать в школьном медпункте, когда сильно болела голова, да и то, туда его заволокли друзья. Благо тогда ему Арсений просто дал таблетку обезболивающего и отправил домой, но даже тогда он дрожал, как осиновый листочек. А недавно, хотя, как понять недавно… Почти три недели назад раздали согласие на прививку… Согласие-то он принёс, а в школу не явился ни в день вакцинации, ни потом, через неделю, когда доделывали всем, кто не присутствовал. Просто-напросто сбежал. Он-то думал, что спустя столько времени все всё забудут, ан-нет, помнят. — Да, он тут. — тихо, но делая вид, будто сейчас скажет громче, говорит Серёга, за что получает от Позова по лбу и от Шастуна пинок под партой. — Ай, да за что? — недовольно спрашивает Матвиенко, потирая ударенное место ладонью, и тут же получает от друзей убийственный взгляд. — Понял я, понял. Больше не буду. — Дак вон он, на последней парте пригрелся. Представляете, опять ничего не делает на уроках ещё и язвит. — жалуется учительница, указывая пальцем в сторону обречённого Антона. Тот уже потерял надежду. — Тц-тц, как так можно? — наигранно говорит врач, улыбаясь, рассматривая трясущегося мальчишку, который уже давно ему приглянулся. — Антон, ты в курсе, что у тебя до сих пор не стоит прививка? Другие уже, между прочим, три недели назад привились. Поэтому чтобы сегодня после уроков подошёл ко мне. Надо исправить это недоразумение. — обращается он к парню и, видя кивок, прощается с ребятами и Ниной Михайловной, выходя за дверь. — Заебись, сразу после уроков съебусь. Такой наивный он, конечно. — вздыхает Шастун, понимая, что возможность слинять у него будет. — А не проще ли сходить и забыть? — предлагает Позов, вновь повернувшись к друзьям, уже, кажется, и забыв, что они на уроке. — Там же все быстро пройдёт. Отвечаю, я даже не заметил. — Ещё что сделать? Совсем дурак что ли? Я домой сбегу, и все, делов-то. — стоит на своём Шастун, нервно загибая листочки в тетради. * * * — Сидят как эти… Совсем учиться не хотите! Как об стену горох! Скажет мне кто-то сегодня, что такое импульс тела? — учительница физики, стоя перед исписанной доской, кричала на ребят в классе, грозно пристукивая ручкой по столу. — Совсем расслабились! Никакой управы на вас, как пришли бездарями сюда, так и со справкой уйдёте! Дальше Антон только краем уха слушал о том, что, прийдя с осенних каникул, все в классе слишком отупели. Он был занят делами поинтереснее — раскручиванием ручки. Очень увлекательный процесс, особенно подходит для убивания времени на скучном уроке. Учительница замерла и замолчала, когда в дверь раздались три громких стука и дверь чуть приоткрылась. В кабинет физики вошёл фельдшер — «Чертила в белом отглаженном халатике», по мнению Антона. — Ребята, здравствуйте, — медик прошёл к доске и встал рядом с учительницей. — Что сидите, как эти… Встали! — по команде учителя ученики встали рядом со своими партами, приветствуя вошедшего Арсения. — Садитесь! Ребята так же резко сели, и Арсений начал рассказывать, зачем сюда пришёл. — Восьмой «Б»? — учительница кивнула головой. — Значит, у меня для вас небольшое, но важное объявление. В ноябре, как и всегда, у нас с вами проводится плановая вакцинация. Вы и так знаете, от гриппа и столбняка Антон на секунду выпустил ручку из рук и напрягся. «Этого только не хватало…» — Вы ребятки взрослые уже, всем по четырнадцать лет, кому-то уже пятнадцать, поэтому раздаю вам листочки, подпишете. — Арсений стал проходить по рядам парт, отдавая каждому свою справку по фамилиям.— Подписывают пока родители, у вас пока нос не дорос. От гриппа делается по желанию, а от столбняка — обязательная. Поэтому на нее соглашаются все, если нет медотвода! Слышите меня? — класс закивал головой. — Вложите справки в дневники, чтобы не помялись. — так же строго сказала учительница, и Арсений с ней согласился. Не успел Антон буркнуть про себя, что дневник уже год в школу не носит, как медик продолжил: — От столбняка делаем послезавтра, а от гриппа ещё неизвестно, позже скажу. Чтобы послезавтра никто не забывал свои листочки, особенно с согласием от столбняка. — с этими словами Арсений постепенно отходил дальше к выходу из класса. — Я позову вас к кабинету. До свидания! Класс попрощался, и Арсений покинул кабинет. Антон точно знал, что послезавтра его не будет в школе. * * * Лёжа в постели, как умирающий лебедь, Антон слушал, что говорила ему мама. — Таблетку выпьешь, если ещё болеть будет. Ничего плохого, вот этой гадости своей, не ешь, понял? На плите суп, разогрей и поешь. — мама сидела на кровати и давала наставления сыну перед тем, как уйти на работу и оставить его одного в квартире. — Если не поможет таблетка, звони мне, ясно? — Ясно, мам… — профессионально разыгрывая роль человека с больным животом, Антон ждал, когда же мама таки уйдёт, чтобы закончить этот цирк. — Все, я пошла. — мама поцеловала сына на прощание и поднялась с постели. — Супчик на плите! — Хорошо… — Антон проводил маму взглядом и, когда послышался звук закрывающейся двери, вскочил с кровати. — Получилось-получилось! Антон набрал номер Сережки, на ходу доставая из шкафа чипсы и наливая газировки. Едва по ту сторону телефона послышалось сонное бурчание, Антон радостно возвестил. — А ты говорил, не получится! Все получилось у меня, поверила, что желудок болит! Серёжа, завидующий своему другу, который сегодня останется дома, услышав шуршание, съязвил: — А ты бы чипсики-то не ел, а то мамочка твоя добрая заметит, что сынок с больным животиком вредную еду кушает, и даст тебе по попе. * * * О том, что прививку все равно придётся сделать, Антон узнал на следующий день, когда пришёл в школу, от Димы. И то, что тем, кого не было вчера, делать будут сегодня, тоже сказал Дима. Игра продолжается Пока 1:0 в пользу Антона * * * Когда все уроки успешно отсижены, Антон с друзьями спускается к раздевалке. — Ну че, тогда в пять у Серёги? — уже раз в пятый переспрашивает Позов, чтобы уж наверняка. — Поз, я думал, что только Серёга тупень, а, оказывается, ещё один есть. — улыбается Шастун, ненадолго останавливаясь, когда они дошли до второго этажа. — Дорогие мои, вынужден вам помешать. — звучит голос взади подростка, и крепкая мужская ладонь отпускается Антону на плечо. — Я украду у вас Шастуна ненадолго? Обещаю вернуть живым и здоровым. — улыбается Арсений, смотря на немного удивлённых восьмиклассников и ошарашенного Антона, когда те повернулись, чтобы лицезреть, кто это им помешал. — Арсений Сергеевич, мне это, к врачу надо. — чуть дрожащим голосом, находу придумывая, говорит Шастун. — Давайте завтра, хорошо? — Ну уж нет, беглец. Достаточно, набегался уже. Пойдем быстро сделаем, и я тебя отпущу. — беззлобно говорит он и притягивает юношу за руку чуть ближе к себе. — А потом на все четыре стороны. — А что сразу беглец? Я от вас что, в Подмосковье сбежал? — раздосадовано произносит юноша. Ну вот теперь правда конец. Сбежать не получилось — придётся сдаваться. * * * — Шастун, ну-ка сюда подойди! — учительница математики и по совместительству классная руководительница Антона, увидев его, проходящего мимо ее кабинета, поспешно убрала недоеденное шоколадное печенье в стол и позвала своего ученика. — Иди-иди, скажу кое-что. «Да что ты будешь делать…» — уходить, сделав вид, что не услышал, некрасиво, поэтому приходится пройти в классный кабинет. — Иди сюда, — учитель кивает на стул напротив, куда Шастун незамедлительно присаживается, кинув рюкзак рядом. — Тебя почему не было вчера? — Живот болел. — без зазрения совести ответил Антон. — Вчера почти всем прививки сделали от столбняка. Ты помнишь? — математичка устроилась поудобнее на стуле и перевела внимание на экран компьютера, ожидая, когда он включится. «Конечно, помню. Забудешь тут» — Сегодня после уроков ты и ещё ребята, кто вчера не сделал, идете в медпункт, вам всем сделают сегодня. — учительница ввела пароль, и компьютер включился. — Мне уже сказали одноклассники. — Антон теребил в руке пуговицу от рубашки. Ещё чуть-чуть, и он ее оторвёт. — Я все знаю. — Ну отлично. — классная руководительница зашла в электронный журнал своего класса. — Ставлю тебе «Н» за вчера. Принесёшь справку или записку от мамы, исправлю на «Б». Учитель разрешила Антону идти в класс, чтобы успеть подготовиться к урокам, и тот, не задерживаясь ни на секунду, покинул кабинет, попрощавшись. Первый раз получилось, значит, и сейчас получится. Антон так просто не сдастся. * * * — Все, ребята, звонок уже был, запишите задание на дом и идите домой. — учитель биологии, добрый пожилой мужчина, который вёл последний урок у восьмиклассников, собрал со стола листочки с проверочными работами и напомнил ребятам. — Те, кто вчера не был на прививке, сходите обязательно! Это ведь очень важно, надо заботиться о своём здоровье. Школьники попрощались и вышли из кабинета. Десять ребят — включая Антона — что вчера по разным причинам не посетили медкабинет, собрались возле двери, а остальные ребята ушли в гардеробную. — Все здесь? — староста Оксана сверилась со списками и кивнула самой себе, удостоверившись, что все «должники» Арсения в сборе. — Оксан? — Антон удивился, что среди присутствующих вдруг появилась ещё и староста, — А ты почему вчера не сделала? — Я ездила на олимпиаду по английскому языку. — гордо ответила Оксана. — Пошлите уже. — девушка направилась к лестнице, ведущей на первый этаж, а остальные поплелись за ней. «Надо быстрее что-то придумывать, иначе не успею улизнуть» Антон незаметно отстал от группы так, что теперь шёл сзади всех. Когда ребята проходили гардеробную, Антон тихо и так же незаметно шмыгнул туда, на цыпочках проходя внутрь и прячась в темной комнате за чей-то одеждой. Когда ребята были уже далеко от гардероба, Антон уже было хотел выйти с облегчённым вздохом, но свет в комнате кто-то включил. «Попался…» Антон вновь спрятался за розовой курткой с белым мехом и, кажется, стал дышать через раз, чтобы не шуметь. Антон не был уверен в том, что пришли именно за ним, но лишний раз высовываться не спешил, ни к чему лишние риски. Зашедший — судя по всему, девушка — подошла к шкафчику с обувью и, взяв оттуда легкие полуботиночки, громко захлопнула дверцу, что Антон даже дёрнулся, надеясь, что это осталось незамеченным. Напевая какую-то несуществующую мелодию и цокая каблучками, девушка стремительно приближалась к укрытию Антона, и тому оставалось лишь надеяться, что куртка, за которой он скрывался, не оказалась курткой этой девочки. Но куртку резко снимают с гвоздика, и перед Антоном оказывается девятиклассница Ирина. Ирина, которая в своё время очень нравилась Антону, сейчас сильно испугалась и хотела даже вскрикнуть от неожиданности, но Антон приложил палец к своим губам, показывая, что ему ненужен лишний шум. — Тоша? — Ирина, поняв, что внимание привлекать не стоит, пусть даже и в гардеробе они были одни, и за его пределами никого нет, говорила шёпотом. — Ты чего тут? Вам же надо идти на… — Ирин, тщщщ… — Антон, сняв с другого крючка свою ветровку, медленно отходил дальше к выходу, — Ирина, ты меня не видела, ладно? Не дожидаясь ответа, Антон, на ходу надевая куртку, выбежал из раздевалки и побежал к выходу из школы. Только потом, уже идя домой, он подумал о том, что Ирина все-таки может разболтать, сегодня или завтра, что учителя могут снова дать ему люлей и что прививку в конечном счете все равно, наверное, придётся сделать. Но точно не сейчас, не сегодня. А завтра он снова сбежит, если будет нужно. А пока игра ещё идёт, и в пользу Антона. 2:0. * * * — Пойдём, не беглец, время не задерживай. — усмехнувшись, сказал Арсений и, развернувшись, уверенно зашагал к своему кабинету, иногда оборачиваясь назад, чтобы удостовериться, что Шастун не сменил маршрут и идёт за ним. — Две недели тебя отловить не мог: то в школе его нет, то уроки закончились раньше времени, то болеешь… Антону, честно говоря, очень уж хотелось удрать, но тогда бы он выглядел глупо, а позориться перед Поповым —так себе затея. Тем более, мужчина он хороший: внимательный, добрый и довольно веселый Поэтому все, что оставалось — смириться и принять тот факт, что полагающуюся ему прививку он все-таки получит. Шастун шёл следом за фельдшером, стараясь скрыть дрожь в коленках и пытаясь унять это неприятное чувство страха в животе. Буквально меньше, чем через минуту, Попов уже открывал дверь в свое «логово», прокручивая ключ в замочной скважине. — Ну, проходите, я только после вас, Антон Батькович. — улыбаясь, говорит Арсений, когда наконец открыл дверь в кабинет. — Сейчас сначала посидишь померишь температуру, а я пока заполню твою карточку, потом послушаем тебя, ну и на десерт прививку оставим. — рассказывает свой план врач, легонько подталкивая юношу, который, казалось, полз как черепаха. — Шурши-шурши, а то как бедный родственник. — Я сытый, можно пойти домой? — совсем тихо говорит Шастун, пытаясь не выдавать дрожь в голосе, проходя вглубь кабинета под напором Попова. — Ты что, боишься? — спрашивает старший, хотя уже давно понял, что подросток боится, но ничего не говорил. Подросток должен сам признать свой страх, тогда и работать будет проще. — Совсем чуть-чуть потерпеть, и все. Зато потом не заболеешь. А столбняк тебе не ОРВИ. Шастун удивлённо смотрит на врача, не понимая, как тот догадался, ведь, по его мнению, он тщательно скрывал все свои переживания и эмоции. Но, видимо, профессионалу это слишком легко заметить. — Эм, ну не то чтобы боюсь. Просто страшно немного… Ой, то есть, нет, я не так хотел выразиться. Я не знаю, как бы так сказать… — мямлит парень, прекрасно осознавая, как он выглядит со стороны, но попыток отнекиваться не оставляет. Хотя с каждым разом чувствует себя глупее. Сейчас мозг юноши сосредоточен на предстоящем, из-за этого и сформулировать слова в предложения становится сложным. — Я тебя понял. — мягко улыбается врач, прерывая парня. — В этом нет ничего такого, успокойся. Я обещаю, что ничего страшного с тобой не сделаю. — Арсений даёт Антону градусник и следит, как тот устанавливает его подмышку и садится на кушетку, принимаясь заполнять документы. Через несколько минут прибор показал приемлемую и самую идеальную температуру — тридцать шесть и шесть. Затем Попов слушает парня и, не заметив ничего ужасного, уходит во вторую часть кабинета — своего рода процедурную, потому что там всегда происходили все манипуляции и там же находились все шкафчики с медикаментами. Шастун же и не думает идти за фельдшером, оставаясь сидеть на кушетке и нервно вырисовывать некие рисунки мысочком кроссовка на полу. Как бы не пытался юноша перебороть свой страх, ничего не выходило, в животе все по-прежнему завязывалось, будто в узел, принося неприятные ощущения, а мозг все подкидывал самый худший исход событий… Например, Антон сильно испугается и словит инсульт, от чего обязательно умрёт, или же боль будет настолько невыносимой, что он помрёт от болевого шока. И как бы он не убеждал себя, что это невозможно, мозг будто бы не слышал и продолжал воспроизводить страшные картинки. — Антош, идём, ложись на кушетку. — зовёт старший, когда все для инъекции было уже готово. Сначала подросток встаёт, преодолевая все порывы сбежать, а потом же до конца осмысливает слова Арсения и не понимает, зачем ложиться? Разве не в плечо? — А зачем мне ложиться? — непонимающе спрашивает Антон, зайдя уже в так называемую процедурную. — Я думал, тебе так будет проще. Лично по мне, менее больно в попу, нежели в бедро, потому что потом долго может болеть нога. — объясняется медик, хлопая по кушетке, тем самым предлагая парню лечь. — Если хочешь, могу и в бедро, мне не принципиально. — пожимает плечами Арсений, забирая шприц и ватку с небольшого столика. Антон опешил. К своему мягкому месту он не хотел никого подпускать, но и в ногу тоже не охото, тем более, сам врач сказал, что так будет больнее. — А в плечо можно? — тихонько интересуется он, отшатываясь от кушетки дальше. — Нет, солнце, нельзя. Это же тебе не от гриппа прививка. Давай ложись. Ты же ведь сам время тянешь, так бы уже домой счастливый шёл. — ласково обращается Арсений, но голос его остаётся твёрдым. — Ну что ты там в уголке прижался? Давай ложись и заголяйся, че как не родной-то? Шастун же сначала отходил все дальше и дальше, но после таких простых и по-особенному мягких слов старшего все же нерешительно поплелся к кушетке. — А больно будет? — Антон все же аккуратно, не торопясь, ложится и так же медленно, слегка стеснительно приспускает одежду, едва оголяя верхнюю часть ягодиц. Потому что, по мнению парня, этого достаточно и дальше стягивать будет уже слишком стыдно. — Неприятно, чуточку пощиплет. — ловко уходит от чёткого ответа врач, чтобы и не напугать заранее, но и не соврать, обнадежив. — Давай я чуть-чуть ещё приспущу, ладно? Мне просто так не совсем удобно. — просит мужчина, временно кладя шприц с запакованной салфеткой около ног Шастуна, и после робкого кивка стаскивает одежду ниже, оставляя почти всю область ягодиц голой. Арсений проходится проспиртованной салфеткой по будущему месту инъекции, от чего Шастун вздрагивает и напрягает попу. Фельдшер тяжело вздыхает, но никак не комментирует, а тихонько, стараясь не шуметь, чтобы не напугать раньше времени, снимает колпачок со шприца и легонько несколько раз похлопывает по ягодице. Дождавшись, когда мышцы расслабились, вводит иглу быстро и чётко. Мальчик чувствует лишь лёгкое покалывание, поэтому пока терпит спокойно, но, когда старший начал надавливать на поршень, под кожей, как и говорил Арсений, начало жечь, но далеко не чуток. Подросток чуть елозит и еле слышимо пищит. — Ай-ай, долго ещё? Это больно… — чуть ли не прохныкал Антон, подергивая ногой. — Не долго, но ещё придётся потерпеть, Антош. — мягко отзывается старший, продолжая потихонечку давить на поршень. Под конец парень уже не контроливал свои эмоции, поэтому слезы стыдливо текли по щекам. В какой-то момент юноша начал даже подрагивать. — Всё, мой хороший, выдержал! Ты умничка, со всем справился. — хвалит врач, когда уже вынул иглу и массировал через салфетку место укола. — Вставай, чай пить будем. — старший сам натягивает джинсы и трусы на место, оставляя ватку на месте прокола. Антон поднимается, нехотя показывая свои красные глаза и припухшее, слегка розовое лицо Арсению. — Ну ты чего? — ласково говорит старший, подходя ближе, и утягивает подростка в объятия. — Бедолажка моя. Ну все, успокойся, все закончилось, моя умничка. — мягко обращается он к пареньку без какой-либо насмешки, поглаживая ладонью по спине. Хоть юноша и довольно бойкий по характеру, но от объятий не отказывается, прибывая в небольшом шоке. Обычно врачам главное сделать, а что думает пациент на этот счёт — все равно, но Арсений совсем другой: для него важно не только физическое здоровье. У Антона, конечно, хорошие друзья, но и от такого друга как Попов он бы тоже не отказался. Даже в случае того, что он врач, уж лучше к нему, чем к незнакомому дяденьке или тётеньке, да и все слабости он уже увидел. Стыдно? Стыдно! Но что теперь уже сделаешь? — Давай чаек с тобой попьём? У меня шоколадка есть. А то вон, бледный, как смерть. Давление, должно быть, упало. — заботливо предлагает Арсений, отстраняясь от юноши, напоследок погладив по кудрявой макушке. Чаепитие длится не больше пятнадцати минут, по исходу которого Антона начало клонить в сон. — Полежи минуток двадцать у меня ещё. Посмотрю за тобой, а то ещё что-нибудь случится. — говорит Попов, подзывая паренька лечь на кушетку, на изголовье которой положил сложенный плед для удобства. — Спасибо вам, конечно. Но мне как-то неловко. — мнется Антон, что ему вообще-то не свойственно. Были бы его друзья здесь, давно стояли бы с открытыми ртами и хлопующими глазенками. — Интересный факт: своим «неловко» ты сам же и ставишь себя в неловкое положение. Проще говоря, ляг уже, а то прям как не родной. — совершенно спокойно говорит Арсений, усаживаясь за своим столом. Парень ещё раз удивился некой простоте в общении Арсения и тому, что он прописал его в «родные», но все же послушно лёг. Фельдшер что-то позаписывал в документы, прибрался на столе, хотя там и так ни один комар нос не подточит, а потом подошёл к зевающему Антону. — Ты прям как солдатик. — усмехается старший, смотря на подростка, который мирно лежал на спине, прижав руки к бокам. — Вот так будет лучше. — мужчина аккуратно поднимает запястья и кладёт их на грудь лежащему, сомкнув ладони в замок. — Да, согласен. Положение трупа куда лучше. — теперь уже улыбается мальчишка, но руки оставляет на месте. — Так, ладненько. Пока ты не уснул, расскажу тебе, что делать не следует после ревакцинации. — начинает врач, садясь обратно за свое рабочее место. * * * — Что там можно делать час? Мне лично меньше, чем за две минуты, сделали. — уже четвёртый круг около Димы наворачивает Матвиенко, который успел изучить все рекомендации социальных сетей вдоль и поперёк. — Как-то подозрительно… — Успокойся, если через десять минут не придёт, сами за ним сходим. — Позов тоже начинает настораживаться, хоть и старается не показывать свое волнение. — Сядь пока и займись подготовкой к ОГЭ. — предлагает Димка, изучая новый вариант в книжке для подготовки к экзамену для девятиклассников. — У нас с другом неизвестно что, а ты опять со своей ерундой. И вообще, вот перейдём в девятый класс, тогда и буду готовиться. — Серёжа, тяжело вздыхая, все же садится на скамейку к другу, но в отличие от того нервно включает и выключает телефон. — Да блять, один что ли переживаешь? Я тоже так-то волнуюсь, просто пытаюсь хоть чем-то отвлечься. — наконец поясняет Димка, от чего другу становится неловко. — Он там, может быть, решил с Арсением в отрыв уйти. — пытается разрядить обстановку Позов, уже убирая все книги в рюкзак. Хотел было Матвиенко ответить, как они увидели грустного Шастуна, который быстро преодолел небольшое расстояние от поворота на лестницу до скамейки. — Ну наконец-то, мы думали, что уже тебя не увидим живым. — немного ругается Серёжа, но вскоре все же улыбается. — Или ты там с Арсением решил уйти в отрыв? — Ага, уйдёшь тут. Мне этот сказал, что мне три дня желательно не появляться в людных местах и столько же, как он выразился: «Я надеюсь, ты не пьёшь, но на всякий случай скажу, алкоголь не пить ближайшие дни». — злится Антон, в параллель заходя в раздевалку за своей курткой. — Ушёл, блин, в отрыв. Но… — тут же радостно начинает он. — За смелость мне Арс дал стикер, где написан его номер телефона… Сказал, что могу писать и звонить в любое время. — теперь уже Шастун улыбается. — Так ты у нас смельчак, Антош? Умничка моя! Сегодня был смелым мальчиком. — смеётся Матвиенко, направляясь с друзьями к выходу. — Ага, видимо, ещё нас решил на Арса променять. — хмурится Позов, но говорит явно не всерьёз. — Да хватит вам, а! — не выдерживает парень, набросившись на плечи друзей. — Мы просто хорошо общаемся. Не факт, что подружимся. А вообще, предлагаю сменить тему… — решает закончить этот разговор Шастун, потому что ему самому надо хорошенько подумать на эту тему. — Давайте хоть в приставку у меня поиграем? Только без алкоголя теперь. — раздосадовано вздыхает Шаст. — Нам-то с Позом можно. — смеется Матвиенко, решив немного подразнить друга. — Ладно-ладно, пойдёмте.