Персефона (PROSERPINE)

Так странно видеть меня - странность И радость созерцанья глаз: В одеждах чёрных: будто данность - Всепонимающий экстаз. И здесь, вдали от блеска лета И звёзд, которые в ночи Мерцают слишком тихо - где-то, Где день унылый прах влачит, Где Евы древней род могучий Проклятье бросил небесам, Где клубом бродят злые тучи - В них блещет молния-мечта О бесконечном продолженье Сует земных - так два ствола И карты с деньгами - скольженье Во тьму, что людям так мила, Где в блеске огненных созвучий Мерцает ангел в небесах, Где лир бессменных строй певучий Вливают в дух любовь и страх, Где искры Рая безответны На сладкий глас земных страстей, Где Мильтон, злой и слишком бледный Свой стих дописывает ей - Беспечной Даме Полусвета, Где скорбно дремлет Сатана У камелька в объятьях пледа, Тумана дремлет пелена, - Я здесь, во тьме, не проклиная Свою бессменную юдоль, В отсветах сладострастья мая Играю радостную роль. Жена всего лишь на полгода, И, стоит вырваться на свет, Туда, где светлая природа Встречает радостно планет Парад, что блещут переливом Боков и спутников колец, Бредя, граната кость лениво, Бросаю в поле: пусть боец Очередной, как у Медеи, Взойдёт на сумрачных полях В сиянье тусклом подземелий Иное - среди гор в степях Скучна бываю я до срока В каморке жизни у огня, Деметры дочь, - ей вышла боком Судьба безрадостного дня Без Прозерпины, что и рада Вкушать сей каждодневно плод. Ведь дочь забыла про пенаты И вот уже который год Во тьме, где выпростали корни Глубины горестной земли, Где лишь полынь цветёт и морник, Где душу скорби обвили, Где тускло в тьме горят лампады, И, зажигая их, дрожит Обвитая подземным гадом Жена Аида - там бежит Всепоглощающее время В тисках подземного огня, И мнится непосильным бремя, Что наложили на меня. Но мудрость ночи мне дороже, Как символ вечной полноты: Ведь dura lex, и, то, чем строже, Они - тем большим станешь ты. Ступая по холодным плитам Ступнями мокрыми, бреду От Стикса в Лету, и молитвы Читаю без конца в бреду Стихиры идолам, что взором Пронзают суть немых вещей - Глядят во тьму, нависли хором Над бездной бездн людских мощей. И здесь, где хор так тихо стонет Увядших душ, где пелена Иллюзий хоть на время скроет - Хоть и непрочная стена - Всю правду жизни за порогом Палаты мёртвых без прикрас, Глотну из безмятежья рога Воды летейской я не раз, Оставив в прошлом привидений Подземных фосфорных огней, Я воспарю, как Феникс древний К потоку солнечных лучей. Всего полгода безмятежья - И снова мужа ублажать: Чесать парик, как север, снежный, Под взглядом любящим дрожать. Что мне напомнит о кончине Благих бессмертных? Только он: Как ни крути, конец лучине И самой длинной будет. Звон Его пиров и чаш прелестен Для тех, кто поле перешёл Своё земное прям и честен, И вновь шиповником взошёл - Цветами смерти, перевивших Тела бойцов, что страсть из урн И страх, и радость не успевших Глотнуть при жизни. Так в Минтурн Проклятый погружает Время И молодых, и старых: то Бессмертной Смерти злое семя, И милосердней нет его. И, погрузивши в Ахеронта Холодных струй свой тонкий стан, Я буду, как Шарлотта Бронте Иль Тамерлан - великий тан, - Лелеять то, что в бесконечном Осталось вечном далеке - И танцы в сумраке под Млечным, И кос руно в цветов венке. И иногда доходит света Луч в царство смерти от земли, Едва блеснув, как Солнце Лета, Что Зевс для дщери отмолил.