У Джереми получается всё легко и с улыбкой

      У Джереми получается всё легко и с улыбкой. Но не в этот раз. Он напряжен и сосредоточен, следя за каждым движением и вздохом Жана. Любое недовольное подрагивание рта или дискомфорт — и он остановится.       Жан привыкает к ощущениям внутри себя, внутри с Джереми. И это совсем не похоже на то, что было прежде… Джереми двигается очень медленно, держит вес на руках, облокачиваясь на кровать, часто склоняется и целует Жана в скулу, мажет по его губам своими, поднимаясь выше — по шрамам, мягко целует закрытые глаза с подрагивающими ресницами. Жан стонет, но не от жара, распирающего изнутри, а от нежности и коротких мимолетных поцелуев. От всего того, чего у него никогда не было ДО. Жан вздыхает и, распахнув глаза, смотрит прямо перед собой — на Джереми. Ни тени улыбки, ни злых подколок, ничего из того, что он мог долго еще перечислять у себя в голове, вспоминая и каждый раз морщась, — всё это не отражалось теперь в лице напротив. Теперь всë совсем по-другому! Джереми внимателен и терпелив. Останови его Жан — он прекратит все в один момент, без лишних вопросов. Жан протягивает руку и невесомо, чуть касаясь чужой кожи, проводит пальцами по лицу Джереми. Проходится по светлым ресницам, ведя ниже, — по россыпи веснушек — останавливается на губах.       — Улыбнись, — говорит Жан, пальцем приподнимая уголок губ Джереми.       Потому что это так странно видеть Джереми без его теплой улыбки, такого сосредоточенного, нахмуренного, с цепко следящими за ним глазами. Прислушивающегося к каждому вздоху Жана. И это немного смущает… пугает? От непривычки, оттого, что кому-то действительно не плевать на то, что он чувствует. Не плевать на его комфорт, не плевать, хочет он этого или нет. Даже сейчас Джереми удерживает свой вес на руках, чтобы полностью не лечь на Жана, чтобы не придавить его к кровати, даже сейчас… И Жан стонет от своих же мыслей, что теперь все по-другому, и это его устраивает, это ему нравится!       Джереми останавливается и настороженно смотрит, выжидает, он готов остановиться при любом требовании Жана. Но Жан улыбается, покусывая губы и приподнимаясь на локтях, тянется к губам Джереми, улыбаясь в них. Прикрывая глаза, ведет носом по его щеке, целуя в переносицу. Замирая на секунду, выдыхает все свои ощущения Джереми в ухо, обнимает его, поддаваясь навстречу. Ощущая пальцами разгоряченную спину, с силой впивается короткими ногтями, ложась обратно на кровать, притягивая Джереми еще ближе. И вновь стонет от давления внутри. И больше никогда это не будут стоны отчаяния и боли, никогда не будет того, что было ДО. Жана коротко потряхивает от собственного тихого смеха, и когда Джереми с тревогой вновь смотрит прямо в его лицо, то Жан просто говорит: — Улыбнись. Потому что у Джереми получается всё легко и с улыбкой.